Екатерина Свистунова – Оставайся. Путь Шона Бэнфилда (страница 4)

– Ты ешь вообще? – спросил он, заглядывая в экран, где ему ничего не было понятно.

– Сейчас, подожди… – она махнула рукой, – Только добью это место.

Он повел головой в сторону и, не споря, открыл коробку с пиццей. Запах бекона и теплого теста моментально наполнил дом уютом. Бруно тут же сел рядом, ожидая, что ему что-то перепадет. Кошка все так же спала клубком на подоконнике.

Софи, как и обещала, доделала фрагмент, и они сели есть пиццу прямо из коробки, включив какой-то фильм, который никто толком не смотрел. Она показывала ему в телефоне смешные видео, и Шон улыбался, понимая, что ему важнее не шутка, а то, как она смеется – громко и с закрытыми глазами, содрогаясь всем телом.

Их жизнь шла своим чередом мирно и устойчиво. Денег всегда было впритык. Они обсуждали это прямо и с принятием, как взрослые люди.

– Если я возьму еще один проект, – она закусила губу, – Мы сможем не откладывать оплату аренды.

– Не бери, если тяжело, – прервал он сразу.

– Я не из жалости беру, – она придала голосу силы, – Я хочу.

***

На окраине Вилленфорда, где он делал очередные замеры, стоял чей-то старый дом на колесах, облезлый и немного ржавый. В нем точно кто-то жил – рядом стоял походный столик, валялись веревки и солнечная батарея на крыше. Шон тогда засмотрелся на него и подумал, что это похоже на дом, который можно везде таскать с собой, как рюкзак.

– Слушай, – начал он, листая объявления в телефоне, – А ты знаешь, что можно купить старенький дом на колесах за смешные деньги?

– Ты сейчас серьезно?

– Нет, просто факт. Можно взять кредит. Я посчитал, быстро выплатим.

Она посмотрела через плечо, прищурилась, будто оценивая всерьез.

– Выглядит, как сарай.

– Зато с колесами и двери на месте, – ухмыльнулся Шон.

Софи усмехнулась, покачала головой, и они оба рассмеялись. Тема сама собой закрылась и растворилась в других разговорах. Но через пару дней Шон снова к ней вернулся. Они сидели на кухне, ковыряясь в тарелках с пастой, разговор тянулся лениво, пока он вдруг не остановился на полуслове.

– Если честно… – начал он, глядя куда-то мимо стола, – Я порой думаю, что мы тут застрянем.

Она не ответила сразу, только подняла взгляд.

– Ты про нас или про город?

– Про город, – продолжил он, – С нами-то все нормально. Отсюда мало кто прорывается вверх.

Софи провела пальцем по краю кружки, словно проверяя эту мысль на ощупь.

– Я не хочу снова выживать, – выдавила она наконец.

– Я не про «бегство», – Шон дернул плечами, – Я про «движение вперед».

– Я не хочу снова жить на чемоданах, – отрывисто сказала девушка, – Мне важно понимать, где я проснусь завтра.

Он еще что-то говорил о работе, которую можно делать из любого места, и о том, что ему хочется посмотреть мир. Что он не чувствует себя полезным, оставаясь на одном месте. Софи сомневалась и злилась на себя за эти сомнения. Ей было страшно, но страх больше не был единственным аргументом.

В какой-то момент она поняла, что уже не отталкивает эту мысль. Она все еще не знала, что именно их ждет дальше, но знала, что не хочет его останавливать, потому что видела, как ему это было важно. Да и в целом, с ним ей было спокойно и надежно. И, может быть, в этом пути найдется место и для нее. Не сразу, но найдется.

– Хорошо, – сказала она тихо, – Показывай свои колеса.

Глава 4. В горах

Канореби1 встретил их спокойствием. Гора находилась рядом с их стоянкой – огромная, сдержанная, будто ей было все равно, кто к ней приехал и зачем. Воздух казался холодным и резким. Он наполнял легкие слишком быстро, и от этого поначалу кружилась голова. Софи чувствовала, что это место не обещает уюта, но кто сказал, что переезжать легко? Возможно, именно так и выглядит настоящее «начать сначала».

Кемпер оказался меньше, чем она себе представляла. Все было слишком близко: стол к дивану, диван к окну, окно к улице, по которой изредка проходили люди, а за стенкой маленькая кровать. Кошка сразу забралась наверх на шкафчик, откуда наблюдала за происходящим с явным неодобрением, будто фиксировала все ошибки заранее. Бруно же носился вокруг кемпера и выглядел по-настоящему счастливым – так, словно это приключение было придумано именно для него.

– Мы справимся, – сказал Шон, настраивая термостат на «теплее», – Просто пока непривычно.

Софи кивала. Она действительно ему верила.

Первые дни прошли на чистом адреналине. Новое место не давало залипать, приходилось осваиваться. Софи долго ходила вдоль прилавков местного рынка, изучала ассортимент, разглядывала сувениры и грела руки о чай в бумажных стаканах. А еще их обоих удивляла глухая тишина по ночам, в Вилленфорде такого не было.

Она выходила на улицу раза по четыре, а то и по пять за день – то за продуктами для ужина, то с Бруно погулять, причина всегда находилась. Возвращалась всегда с красными щеками и заледеневшими пальцами, ставила чайник и пила горячий чай – кружку за кружкой, пока внутри наконец не становилось тепло. Часто звонила Кларе, рассказывая о событиях прошедших дней. Знакомый голос помогал не чувствовать себя оторванной от прежней жизни.

Шон перешел на удаленку, и ему заново пришлось привыкать к новому ритму – утренние созвоны, отчеты, изучение состояния лесов и влияния горнолыжных трасс на почву и склоны. Кружок он тоже вел теперь онлайн – созванивался с ребятами, курировал акции и помогал с организацией. Рабочие дни проходили без спешки – спокойно и ровно.

Они полюбили ходить вместе на рынок, где покупали горячую уличную еду, от которой вкусно пахло специями с незнакомыми названиями. По вечерам, бывало, доходили до подножия горы и задерживались там ненадолго. В один из таких вечеров Шон стоял, засунув руки в карманы дутой куртки, и смотрел, как по склону летают сноубордисты – легкие на подъем, шумные, и слишком свободные для его привычного мира. Это зацепило парня. Он поймал себя на мысли, что тоже хочет попробовать.

Софи же в этот момент мерзла и держалась ближе к нему – ей все это казалось слишком холодным и… слишком быстрым.

***

Шон никогда до этого не стоял на доске. Тренера взять возможности не было, да и знакомых, которые могли бы показать, еще не появилось. Он смотрел, как катаются другие, запоминал движения: как ставят ноги, как переносят вес. А потом пытался повторить. Доску он брал в прокате. По ночам в наушниках включал обучающие видео, прокручивал ролик снова и снова, будто собирал этот навык по частям. На следующий день шел пробовать. Дело шло медленно, с синяками и редкими моментами, когда вдруг начинало получаться. И так каждый вечер. Раз за разом он возвращался вымотанным и живым, с тем выражением лица, которое бывает у людей, нашедших то, что откликается внутри.

Софи смотрела на него и понимала, что здесь у каждого из них началась своя история, и пока они идут рядом, но, кажется, уже по разным тропам.

***

– Тут отличные маршруты, – как-то сказал он, стаскивая перчатки и растирая покрасневшие руки, – Я давно так не чувствовал тело. Как будто оно наконец включилось.

Софи тогда улыбнулась и разлила новый чай с корицей и апельсином по кружкам. Она слушала его сбивчивые рассказы: где упал, где почти получилось, а где вдруг поймал равновесие. Ей нравилось видеть его таким – оживленным и довольным.

Со временем она и сама привыкла к Канореби. Простота ее рутины сначала даже привлекала спокойствием, новизна радовала. А потом однажды утром она поймала себя на мысли, что может назвать каждый свой шаг по минутам: завтрак, прогулка с Бруно, обнять кошку, рынок, готовка, снова прогулка. Шон все чаще возвращался с горы затемно – возбужденный, с рассказами, которые не хотелось обрывать сном, и часто сильно уставшим. Софи практически все время была одна. Ритм начал плыть.

Как-то поздним вечером ей опять не спалось. Она встала и тихонько поставила чайник, чтобы не разбудить Бруно. Кошка, не открывая глаз, потянулась на кровати. Софи села у стола и стала ждать его возвращения, потому что, если Шон вернется, а она уже спит, день снова закончится мимо нее.

Он пришел поздно. Снег таял на куртке, щеки горели от холода, а в глазах сиял огонек – слишком живой для ее ночи.

– Ты чего не спишь? – спросил он, расстегивая молнию и одновременно улыбаясь чему-то своему.

– Не получилось, – ответила Софи спокойно и поставила перед ним кружку, – Будешь чай?

– Потом. Я сейчас быстро в душ и… – он кивнул в сторону кровати, – Завтра рано созвон по работе.

Она замялась:

– Мне здесь как-то одиноко.

Шон остановился на мгновение – на его лице промелькнуло беспокойство.

– Это просто период, – он пожал плечами, – Нужно время.

– Я не про время, Шон, – с раздражением сказала девушка, – Я про то, что я здесь одна.

Он присел к ней ближе и аккуратно взял ее за плечи.

– Ты не одна, слышишь? – сказал он мягко, – Я просто… Я с тобой. Я постараюсь раньше возвращаться.

Она кивнула. Шон поцеловал ее в висок, задержался на секунду и ушел в душ. А Софи осталась за столом с остывающим чаем и ощущением, что разговор вроде бы состоялся, но ее так и не услышали до конца.

***

Дни стали похожи один на другой. В этом однообразии время теряло счет, и сон больше не укладывался в привычные часы. Софи то просыпалась вовремя, то не могла открыть глаза раньше обеда, а ночами все чаще лежала без сна, прислушиваясь к горной тишине. Так бессонница вошла в ее жизнь.