Екатерина Свистунова – Оставайся. Путь Шона Бэнфилда (страница 3)

Место встретило их дождем. Планы на прогулки по горам рассыпались сами собой. Почти все выходные они провели в маленьком домике, слушая, как вода стучит по крыше, разговаривая долго и откровенно. Шон слушал ее истории о детстве, о страхах, о том, кем она хотела стать и кем стала. Она много рассказывала о своей любящей матери. С грустью в глазах она вспоминала пьющего отца, который не редко поднимал на них руку. Он разглядывал ее лицо, обрамленное прядками волос, которые выбились из высокого хвоста, смотрел на ее пухлые губы, когда она рассказывала очередную историю, активно размахивая руками.

– Чего ты так смотришь? – смутилась Софи.

Она поднялась с дивана, чтобы вскипятить чайник и скинуть этот неловкий момент. Сделав шаг мимо сидящего рядом Шона, девушка случайно задела его ногу бедром и едва заметно, но достаточно, чтобы остановиться на долю секунды, встретилась с ним взглядом. Шон поймал ее за руку и в следующее мгновение она уже стояла между его коленями слишком близко. Одна ладонь легла ему на плечо, костяшки другой руки скользнули по щеке. Шон не спешил. Смотрел на нее, внимательно изучая ее лицо. Провел глазами по ее карим, очертил острые скулы. Опустился ниже – на губы. И только после – поцеловал. Этот момент был с привкусом того, что оба еще не знают, куда ведет этот шаг, но уже не хотят делать вид, что ничего не происходит. Софи первой отстранилась. Провела рукой по его волосам и улыбнулась краешком губ. Развернулась и ушла к чайнику, оставляя Шона с нелепой улыбкой на лице и сбившимся дыханием.

Больше близость они не допускали, только смотрели друг на друга немного иначе – внимательнее, что ли, слегка смущаясь. Проводив девушку до ее спальни, Шон аккуратно притянул Софи за шею к себе. Он нежно коснулся губами ее лба и развернулся в сторону своей комнаты.

В последний вечер дождь стих. Они расположились в кухне за столом и пили чай с черничным бисквитом. Софи сидела близко к нему, оперев ноги на край его стула. Она рассказывала про то, как они с мамой любили по воскресеньям печь печенье, а если те пригорали, они стачивали теркой черное тесто. Шон слушал внимательно и отмечал для себя: рядом с ней не хотелось никуда бежать, хотелось просто остаться.

Он дослушал ее рассказ, потом медленно сделал глоток чая, будто проверяя, не врет ли он себе в своих намерениях. И неожиданно для себя предложил:

– Я не хочу, чтобы это было просто поездкой. Если ты не против… Давай попробуем быть вместе?

Софи замолчала. В голове сразу всплыл бывший, но все еще муж и его фразы, после которых она всегда чувствовала себя виноватой, даже не понимая за что. Мысль о разговоре с Эваном о разводе пугала, нужно было объяснять, отстаивать, выдерживать его спокойную уверенность, будто все снова сводится к ее «неправильным решениям». Она знала, что это будет непросто, знала, что он не отпустит ее легко. Но мысль вернуться в тот дом пугала еще сильнее.

Софи закрыла лицо руками, обняла Шона и очень тихо сказала:

– Мне страшно, но я бы хотела.

***

Когда они вернулись в Вилленфорд, все было на тех же местах. Только Софи сама уже была другой – более решительной. Шон держался рядом, как еще одна опора в ее жизни. Но вторгаться в его жизнь она не была намерена. Софи до сих пор всерьез думала о той самой маленькой квартире на окраине. По новому кругу считала деньги, прикидывала быт, представляла, как будет жить одна. План был простой и понятный.

– Я, скорее всего, сниму ту квартиру, – сказала она как-то вечером Шону, – Хочу наконец-то осесть. По-настоящему.

Он просто слушал.

– Если вдруг поймешь, что не хочешь быть одна, – сказал он после паузы, – У меня есть место. Не вместо твоего плана. Просто как вариант.

Софи действительно думала над его предложением. И именно тогда поняла, что рядом с Шоном ей не нужно сжиматься или все время быть настороже. Решение переехать к нему она приняла сама.

Переезд был тихим и почти будничным. Кошка сразу выбрала себе подоконник, Бруно решил, что теперь у него стало больше обязанностей по охране дома и лаял на любой шорох во дворе. Шон наблюдал за ней и отмечал осторожность в движениях: паузы перед простыми решениями, привычку держать все под контролем. Всюду были следы пережитого, которые еще не успели стереться. Он понимал, что прошлое не исчезает по щелчку и время от времени будет напоминать о себе. Но в Софи была решимость жить иначе, и это казалось важнее всего остального.

***

Как и обычно происходит в маленьких городах – новость о том, что Софи и Шон вместе, быстро долетела до Эвана. Однажды вечером он подкараулил Софи на углу спортзала, пока Клара отошла купить воды. Он резко потянул девушку за руку и, прижав ее к фасаду здания предплечьем, мерзко проскрипел:

– Ты серьезно предпочла вот этого пацана мне? Софи, какого хера?

– Отпусти меня, – прохрипела девушка, боясь взглянуть в его глаза.

– Ты подохнешь с ним в нищите, пока вы вместе будете сажать гребаные деревья в каком-нибудь задрипаном парке! Я столько для тебя сделал, Софи. Разве не я забрал тебя из лап твоего отца-тирана? Разве не я тебя вытащил из того офиса и дал деньги на обучение? Будь благодарна мне! – он продолжал вдавливать свое предплечье в ее грудь, скрипя зубами рядом с ее лицом.

– Эван, что ты творишь? – закричала Клара, отталкивая его от подруги, – Не тебе ли говорить об ее отце-тиране, когда сам ничем от него не отличаешься?

Софи ничего не стала говорить Шону, знала, что ничем хорошим это не закончится. Она просто постаралась забыть об инциденте, понимая, что скоро все должно закончиться.

К разговору с Эваном девушка готовилась долго. Она прокручивала возможные фразы, отбрасывала лишнее, оставляя только то, что действительно важно. Она написала ему коротко и прямо, предложив встретиться в ближайшем кафе. Он пришел с привычной уверенностью, будто все еще имеет право задавать тон. Говорил громче обычного, переходил от упреков к просьбам, от обещаний к давлению, словно это был разговор, который можно повернуть в нужную сторону.

Софи слушала молча. В какой-то момент она подняла голову и сказала с уверенностью:

– Хватит. Это конец.

Он еще что-то говорил, но слова уже не имели веса. Решение было принято.

После этого Эван писал ей почти каждый день. Сначала длинными сообщениями, где подробно объяснял, в чем она ошибается и как все видит неправильно. Потом короткими: спрашивал, как у нее дела, поела ли она, все ли в порядке. Менял тон от упреков к заботе, от заботы к обещаниям. Писал, что все можно исправить, что ей просто нужно время и, что он готов подождать.

Софи читала и не отвечала. Бывало, стирала набранный текст и откладывала телефон. Она больше не хотела объяснять очевидное и снова втягиваться в разговор, где ее чувства всегда оказывались неправильными.

Развод тянулся несколько недель. Он еще дважды приходил к спортзалу после ее тренировки и умолял вернуться. Забавно, человека будто подменили после того, как он столкнулся с реальной перспективой потери.

В какой-то момент Эван просто исчез из ее жизни. Девушка почувствовала, что вот сейчас наконец-то можно расслабиться. Как будто жизнь, долго сжатая в кулак, наконец-то разжала пальцы.

Глава 3. Я про движение

Софи натянула куртку и задержалась на пороге:

– У нас опять дверь не закрывается, – сказала она, дернув ручку.

– Она закрывается, – ответил Шон, – Просто… У нее свой характер.

– Мы когда-нибудь это доделаем? – поинтересовалась девушка без претензии.

– Мы никогда это не доделаем, – честно и с усмешкой кивнул Шон, – Мы просто будем чинить одно и то же по кругу.

Она посмеялась, взяла спортивный рюкзак для зала и вышла.

В этот же вечер Шон все-же решил заняться дверью. Дом был старый, раму повело, петли перекосились, и замок цеплялся не там, где нужно. Он долго возился с отверткой, пробуя то одно, то другое, пока дверь наконец не стала закрываться без усилий. Бруно крутился рядом и норовил сунуть нос куда не надо, а кошка сидела на подоконнике, наблюдая за происходящим с невозмутимым видом, словно все это не имело к ней никакого отношения.

***

Жизнь вошла в ритм. Шон устраивал встречи в кружке и продолжал работу в фирме. Софи готовила им еду, гуляла с Бруно, ходила в спортзал и стала брать проекты. Ей нравилась ее новая жизнь, а Шон был тем самым глотком свежего воздуха, который ей казался уже недостижимым, после нескольких лет в браке. С Кларой они виделись часто и устраивали посиделки с чаем на том крохотном диванчике.

Как-то Шон пришел домой поздно. Скинул ботинки у двери так, что на полу остались мокрые полукруги от утреннего снегопада. Он поставил коробку с горячей пиццей на стол, а потом опустил на подоконник пластиковую банку с пробой воды, как трофей, который никому не нужен. Она в это время сидела у окна в теплых носках, с ноутбуком на коленях. Софи не обернулась сразу, только подняла руку, показывая «я тут». Он помыл руки, сел на край стола и рассказал, что опять нашли сброс, который «никто не видел», и что отчет, скорее всего, положат в папку.

– И что дальше? – спросила Софи, не отрывая взгляд от экрана.

– Дальше? – он пожал плечами, – Напишу еще один отчет.

Шон уже научился понимать ее по движению плеч, если сидит тихо и не шевелится – дело пошло, если начинает ходить по комнате, значит застряла.