Екатерина Солыкова – Айкрам. Отголоски (страница 3)

Пробуждение.

Свет… Во тьме непроглядной забрезжил голубым огнём, вкрадывающийся ледяным ужасом вглубь сердца. Сейчас, спустя столько времени, но что стоит время для бессмертного? Ничего. Рождённый сотни лет назад, он неизменен до сих пор, и спящий абсолютно безопасен, но сейчас пробудился, влеча за этим масштабные последствия.

Эхо пробуждения вместе с волной силы раскатилось по коридорам, давно скрытым от глаз тех, кто недостоин тут пройти. Гул, похожий на рык потревоженного зверя. Кто знает, что он несёт за собой? Может быть, изменения настолько гигантские, что содрогнётся весь мир, а может, это лишь небольшая вспышка, что тут же угаснет.

Холод, слякоть и одиночество – вот что вокруг. Здесь мерзлота на какую только способна земля, абсолютно лишённая попадания солнечного света. Путь сюда уходит глубоко, находясь в кромешной тьме. Тут будто глубокой осенью со своими проливными дождями, только теснота и затхлость, из-за них становится всё только хуже. Нет ни единой души вокруг, тишина стоит мёртвая, и здесь постоянно лишь воспоминания давно почивших, и знавших это место.

«Пора, пробудись, восстань, то, что держало тебя столько времени во сне, спало. Пора показать свою силу, меняй, разрушай, дай себе волю, всемогущий. Отомсти за нас, за наши муки и страдания, пережитые слёзы и горести. Ты – заступник наших душ, твоё время пришло».

Луна уступит место солнцу, а молодые и понятия не имеют о пробудившемся. Затаившим на них страшную обиду, никогда не знав жалости или милосердия.

После церемонии.

В крайне короткое время двор опустел. Все отправились по своим мастерам и комнатам.

Когда Вадим зашёл, его взгляду предстало помещение, похожее на казарму. Двухъярусные кровати, вместо привычных ему перин, накинуты просто лоскуты ткани, которые, по-видимому, были получены ещё во времена детства князя Елисея Волкова. В не маленькой комнате находилось пятнадцать ребят, и здесь им необходимо было всем жить. У каждого на кровати лежал комплект формы: из длинной рубахи, штанов, потрёпанных сапогов, кушака на пояс. Увидев всё это, Вадим призадумался: а стоило ли так рьяно порываться сюда? Сейчас его воротило от всего окружающего. Он даже был близок к тому, чтобы пустить слезу. Надо же было так попасть, что именно его кровь развилась достаточно для становления магом. Завтра им надо прийти на первое занятие, за любого отсутствующего влетит Вадиму. Айдар сказал, что будет проводить его в крытом дворе. Все мысли юноши были поглощены завтрашним днём. Тогда он ощутил толчок в спину и упал носом на кровать. Тот самый паренёк с площади, лицо отталкивающее, а фигура полноватая, в противовес несколько смазливому и стройному Вадиму.

– Неужели наш староста такой размазня?

– Ты меня даже не знаешь, а уже кидаешь такие громкие обвинения. Тебя совсем не учили, как разговаривать в присутствии приличных людей?

– А на кой это мне! Я Паха, мой батя мясник. Он учил, где отрубить мяса, вот на тебе и испробую, если посмеешь хоть что-то мне против сказать. Харкать я хотел кто ты там!

– Вынужден предупредить, что с подобным поведением я буду вынужден по возложенным обязанностям, воздействовать на тебя.

– Мой кулак сейчас повоздуйствует тебе на харю!

Группа ребят, собравшихся вокруг Пахи, смеялась во всю, пока тот показывал кулак гордо стоящему Вадиму. Казалось, что он как мишень ждёт, пока его ударят, ни двигаясь с места. Не приходилось раньше купеческому сыну ввязываться в подобные истории. Обычно все такие крикуны были горазды лишь болтать, он не верил, что и этот осмелиться его ударить.

– Предупреждаю, что этого лучше не делать, ведь…

– Паха, живо успокоился. Иначе твоя жизнь здесь станет похожа на выгребную яму. Я живо всё устрою, станешь как свиная мишень для меня!

Резкий и уверенный голос разнёсся по комнате, из тени вышел парень такого же возраста, как и остальные. Однако уже сейчас было видно, что с ним шутки плохи. Одет хоть и просто, видно, в походной одежде, а не повседневной. Глаза будто хватали за крючок, и ты уже был его добычей, – это взгляд голодного волка, готового сильной хваткой вцепиться в жертву намертво. И вот сейчас, именно так он смотрел на сына мясника, пусть тот и выглядел гораздо крупнее, паренька это нисколько не испугало.

– Он, твой староста, и скажу вот что, под моей защитой: а кто не согласен, узнаете, что значит идти против Озерцовых.

По комнате моментально пошли шёпоты. В конце концов, и до Пахи они дошли на ухо, после чего тот мгновенно изменился в лице и отступил.

– Понял.

– Так-то лучше.

Димитрий повернулся к Вадиму, усадив его на койку, шепнул и полез наверх.

– Завтра всё обговорим.

Сейчас промелькнула надежда. Неужели он нашёл того, с кем может здесь водить дружбу, ведь именно Димитрия Озерцова говорил ему найти отец. Только было в нём нечто странное, но нужно было сперва выспаться, завтра вставать очень рано. С этими мыслями Вадим переодевался, а затем и лёг спать. До поздней ночи по комнате бродили смешки и шёпот. Расслышать смысл которых он уже не сумел, провалившись в крепкий сон.

Крепость Айкрам была старше многих поколений, и каждый шаг по её полу отдавался эхом. А когда Марго направлялась наверх в не самом лучшем расположении духа, то и не пыталась скрывать своё приближение. Шестой курс жил на самом верху, на одном этаже с мастерами, туда ей и нужно было идти. Но не в свою комнату, с их года не было на сборе одного, Вольфганга, за ним и раньше водились подобные грешки. Но девица думала, что закончит он своё пребывание здесь раньше и ей не придётся так обеспокоиться его появлениями, однако вышло, что вышло. Дёрнув за ручку, Марго поняла, что дверь закрыта, и в ход пошли стук вместе со словесными нападками.

– Ты совсем обнаглел? Можно было явиться хотя бы сегодня!

Дверь открылась, и в ней стоял парень, он был старше и выше рыжеволосой. Обёрнутый в плед, судя по его лицу, было видно, только проснувшийся, и сейчас был крайне недоволен, что его потревожили. Девушка толкнула его внутрь, уже входя сама, закрыла за собой дверь. Большая кровать, одно большое окно, шкаф, комод и дверь в умывальню, где стоял по сути нужник, накрывающийся после сделанных дел крышкой, и ведро с водой, чтобы ополоснуть лицо с утра.

– Эй, а чего это мы так врываемся?

– Пришёл бы на сбор, не врывалась бы.

– Та-ак, началось. То белиберда совсем неразумная снится, то кто-то до утра под дверьми шарахается, то ты с криками налетаешь.

Вольфганг, не дожидаясь следующих слов девушки, сел на кровать, продолжая смотреть Маргарите в глаза. Пока та стояла перед ним, сложив руки в локтях и настойчиво избегала встретиться с ним взглядом. Смотрела куда угодно, даже на шею и ниже пояса парня. Ей было глубоко плевать, что он подумает, хочет вляпаться, так пусть не утягивает за собой и её, поэтому она и не отступит. Если надо будет, сама утром разбудит, потащив на занятия.

– Ты сегодня решил наплевать на то, что надо прийти.

Да, он решил, что ему важнее выспаться, да и не было желания идти. А затем стук в дверь и повышенный тон знакомого голоса. И вот он уже сидит, смотрит на эту маленькую хрупкую фигурку с копной рыжих волос, блестящих от солнца, пробивающегося в комнату сквозь окно. Их небольшое состязание его заводило, уступать ей он не собирался.

– Да, решил. Ничего уже не сделаешь.

– Хватит своевольничать, не ты тут устанавливаешь порядки.

– И не ты.

– Завтра с восходом солнца у нас энергетическая магия. Приди, хоть посвяти личиком своим.

– Хм, а ты может тогда сегодня порадуешь меня своим. С тобой может и уснуть проще будет, если кто опять бродить в ночи начнёт.

Маргариту сказанное заставило застыть, она взглянула в его глаза, надеясь, что он просто по-дурацки решил пошутить. Буря эмоций в этот момент разыгралась внутри, возмущение смешивалось с приятным удивлением. Прокашлявшись, она постаралась взять себя в руки, притвориться, что не слышала сказанного. Её тон стал прежним, а взгляд устремился уж совсем в сторону от парня.

– Завтра ты должен быть. Приятного вечера.

Словно пламя пошатнулось от порыва ветра. Марго развернулась, а волосы чуть не задели лицо Вольфганга. Шаги быстро удаляли её фигуру от него, ей пришлось остановиться у двери, слушая, что Гром захотел сказать напоследок.

– Я тебе предлагал сделку, ты сама отказалась.

– Будешь мне ещё условия ставить?

Рука сама собой сжалась в кулак. Нет, ей нужно было ответить. Впервые за все годы он так с ней говорил. Не среагирует сейчас, считай, дала позволение продолжать. Тон её стал лукавый, лиса, вот лиса в чистом её проявлении.

– Что же ты тогда промедлил и даже не поцеловал, ведь так должно быть в любовных историях, насколько я слышала?

Не дав ему ответить, Маргарита вышла, захлопнув за собой дверь.

Вечером небо порадовало прекрасным закатом. Уход солнца окрасил горизонт розоватым цветом, казалось, что какой-то талантливый художник прошёлся кистью по небосводу, подарив радость и умиротворение людям или магам, наблюдавшим за ним.

Сон девушке не приходил крайне долго. Казалось бы, такая мелочь, обычное замечание, которое было необходимо, так как этого требовали её обязанности. И как всегда она не была уверена, сработает это или нет, и сделала что от неё требовалось. Конечно, если бы от выполнения её команд зависела жизнь находящихся здесь, то тут она готова из кожи вон лезть, но добиться своего, если уж не доходит до понимания, был бы резон воспользоваться силами. А здесь можно лишь этим нажить себе проблем, пока не закончилось обучение. Но он не выходит из головы. С чего бы это?