Екатерина Соловьева – Повелитель грёз (страница 2)
Ольга, Анька, Элка и Стас, который, похоже, претендовал на Элку, и небезуспешно, шли по лесу, освещая фонариками тропу. Свет бежал по шершавым стволам сосен по обочинам, по пожухшей августовской траве. Перегон на триста третьем километре остался далеко позади, а впереди – только лес.
– Женщины! – в который раз ворчливо протянул Стас. – Прособирались до темноты. Щас фиг знает, куда идти. Где этот ваш домик-то?
– Ну скоро уже, за поворотом! – раздражённо откликнулась Анька. Она почёсывалась и постоянно отмахивалась от вездесущих комаров. – Да ты бы нам все мозги вынес, если бы мы водку и пироги забыли!
– Ещё марафетились полчаса… – начал Стас, но Ольга его оборвала:
– Остынь, герой. Мы-то как надо оделись.
И вправду, они с Анькой шагали в простых футболках и джинсах, куртки прицепили на рюкзаки. А вот Элка красовалась в облегающем топике, явно для Стаса старалась. И её старания не прошли даром: он поигрывал мускулами, травил пошлые анекдоты. Ольга дружила с Анькой и Элкой ещё с детского сада. Анька уже успела дважды выскочить замуж и развестись, Элка выгнала жениха прямо перед свадьбой: застукала с собственной двоюродной сестрой. Одна Ольга «болталась непристроенная», как выражались подруги. Потому-то и затеяли два года назад гадание на суженого в старом доме у Элки, оставив подружку наедине с зеркалом. А в итоге долго успокаивали ревущую Ольгу и до сих пор не понимали, почему в комнате был такой бардак, когда они вломились туда на её крик. Теперь они были твёрдо убеждены, что на Ольге венец безбрачия, и периодически зазывали Ольгу снять этот самый венец к очередной знахарке. Ольга упрямо отбрыкивалась и слала всех лесом.
Лес всё тянулся и тянулся. Тропа давно сузилась и почти исчезла, превратившись в коридор из угрюмых сосен. Ольга поняла, что они заблудились. Чем дальше они шли, тем громче шумели вверху кроны деревьев под порывами ветра. Под ногами всё чаще попадались шишки и болотные кочки.
– Да сколько можно-то? – взвыл Стас. Он сбросил на землю рюкзак и подёргал затёкшими плечами. – Анька! Где ваша избушка на курьих ножках?
– Да заблудились мы! Не видишь, что ли? – сердито буркнула Ольга. – Надо палатку ставить. В такой темноте шариться бесполезно. Утром хоть тропинку можно найти.
– Ты бы вообще помолчала, поедательница пауков!
Это был удар ниже пояса. О том, что Ольга однажды случайно съела паука, знали двое – лучшие подруги. Анька с презрением глянула на Элку.
– Совесть последнюю за мужика продала. Тьфу!
– Спасибо, Эллочка, – не удержалась Ольга и отвернулась к лесу.
– Да что я такого сделала-то?! – притворно удивилась Элка. Было видно, что ей неловко оттого, что Стас выболтал то, о чём не просили.
– Это был мой секрет, – уточнила Ольга. – Я тебе его доверила. А ты моё доверие предала. Так ясно?
Элка тут же разразилась возмущёнными криками: мол, это было давно, ещё в садике, да стоит ли вообще на такое обижаться. Стас, конечно, тут же её поддержал: кто старое помянет, тому глаз вон. Анька сердито упёрла руки в боки и пошла в наступление с обличительной проповедью о предательстве. Бог знает, сколько бы они ещё так препирались, если бы Ольга не подняла руку:
– Тихо! Я вижу какой-то огонёк!
В самой глубине леса виднелось жёлтое пятнышко.
– На костёр не похоже, ровно горит, – заметил притихший Стас.
– Давайте там и переночуем или хоть дорогу спросим, – решила Анька.
Они направились туда, где горел огонёк надежды. Шли гуськом, друг за другом: чаща стала совсем угрюмой, непроходимой. Разлапистые елки били ветками по лицу, колючий можжевельник драл руки, а ноги в сапогах увязали во влажных кочках. Ольге даже почудилось, будто, свернув с тропы, они пересекли какую-то границу, словно лопнула какая-то туго натянутая между стволами деревьев струна, которую они нечаянно задели. Она даже услышала этот тонкий высокий звук и оглянулась на всякий случай, но со всех сторон наваливалась густая тьма. Только где-то в вышине зловеще рассмеялся козодой и с противоположного конца леса ему в ответ заухал филин.
Домик оказался древней одноэтажной развалюхой с покосившимися воротами. Он на треть врос в землю, демонстрируя свой почтенный возраст. Один ставень держался кое-как и болтался, поскрипывая на ветру.
Элка хмыкнула:
– Его, походу, строили в начале прошлого века.
В избушке было темно и пыльно. Стас сразу расчихался. Анька посветила фонариком и нашла кухню с сероватой печью, покрытой паутиной трещин.
Ольга обнаружила заросшую мхом кровать с железными шариками, шкаф без одной створки и кучу какого-то непонятного хлама в углу. На широком подоконнике нашлась гитара, осыпанная синим лунным светом. Она оказалась очень старой, потемневшей от времени. Но что самое странное: струн не было. Колки были, лады тускло поблёскивали на грифе, а струн – ни одной. Будто кто-то снял их все за ненадобностью или их и не было никогда.
Ольга обвела пыльный гриф и деку, воображая, что задевает струны, и тихонько напела:
– И сегодня я не засну,
Если ты не зажжёшь луну…
В мире что-то сдвинулось. Повернулось. Будто реальность обернулась вокруг своей оси несколько раз, как механизм заводных часов. Изба зловеще закрипела. Ольга попятилась и бросилась в кухню.
Там в свете одинокой свечи у окна, которая и привела их сюда, друзья ели какие-то пироги. Широкая тарелка на столе быстро пустела: Стас с причмокиванием дожёвывал последний кусок.
– Вкуфнятина!
– А-а, офень вкуфные, – с набитым ртом поддержала Анька и отломила кусок от своего. – На. Попробуй!
– Не буду, – Ольга отшатнулась. – Тут ведь хозяин есть. И не для нас он их готовил.
– Ой, да брось, нету тут никого! – отмахнулась Элка, с наслаждением слизывая крошки с губ. – Дом заброшенный, кто-то принёс свеженькое да и оставил...
– Ребята! Очнитесь! – завопила Ольга. – Вот именно что оставил! Так покойникам еду оставляют! На помин! Вы что, не видите, дом двигается! Он оживает!
Стас достал из рюкзака термос, чтобы запить пироги, и поморщился:
– Это тебя с детства так глючит? После паука?
– Девочки! – заорала Ольга. – Валим отсюда!
Зловещий скрип уже слышался со всех сторон. Дом на глазах менялся, обретал краски, рос в объёме. Грязь, мхи и пыль исчезли разом, вместо них на полах расстелились тёмные ковры, стол, за которым они сидели, посветлел массивной столешницей светлого дерева, украшенной по краю затейливой резьбой.
– Ой... – тихо выдохнула Анька. – Лёля, это чё, глюки уже?
– И меня накрыло... – проныл Стас. – Я это тоже вижу.
– Пироги с чем были? – прошептала Элка, засовывая себе два пальца в рот. –Волчье лыко?
Со звонким треском появлялись ступеньки широченной винтовой лестницы, уводящей на второй этаж. Теперь везде было светло от ярко-жёлтых ламп на стенах, они освещали уже не дом, а здоровенный терем с толстыми балками в виде балясин – сравнительно новенький, но уже обжитой: вкусно пахло сосной и липой, но запахи крепкого чая и мягкой кожи тоже вмешивались в этот ряд.
Ольга вздрогнула, когда входная дверь заскрипела.
На пороге показались два бугая, похожих друг на друга, как две капли воды. С чёрными волосами до плеч, затянутые в кожаные жилеты, которые будто нарочно демонстрировали рельефные мышцы, угрожающе перекатывающиеся под кожей.
– Смотри, Иваш, забрались в чужой дом и натворили бед! Осквернители... – пробасил один, увидев пустую тарелку.
– Верно, Иван. Казнить осквернителей! – сжал кулачищи второй. – Сожрали всё подношение!
– Ребята... – начала бледная Анька, доставая из кошелька купюры. – Вот, возьмите всё, что есть. Больше нету. Всё возьмите.
– Мы не знали, что тут кто-то есть... – проблеял Стас.
– Как сюда попали, смертные?! – пророкотал Иван. Теперь Ольга поняла, что он был чуть крупнее и старше брата.
– Я эм... огонёк увидела, – охрипнув от страха, ответила Ольга. – Мы заблудились.
Близнецы хмуро переглянулись. Они отвернулись и с минуту переговаривались. Можно было услышать «зодчий» и «ведьма».
– Смерти предать осквернителей, – наконец выдал вердикт Иван. – Лезут, куда не просят, жрут, что не им приготовлено...
– Не, ребят... – Ольга примирительно подняла руки. – Давайте мы вам новых пирогов привезём. Замнём на дружеской ноте, а?
– А ну не лезь, малахольная! – рыкнул Иваш, замахиваясь. – Можешь катиться ко всем чертям: ты подношение не лопала! А остальные умрут.
– Я не хочу умирать! – заголосила Элка.
– Считайте, что я ведьма! – Ольга вытащила из рюкзака шокер и потрещала им перед близнецами. – Заколдую!
– Ну-ну, – ухмыльнулся Иваш. – Чтобы стать ведьмой, надо живого паука съесть!
Ольга на мгновение оторопела, оглянулась на подруг и вдруг рассмеялась, вспомнив тот дурацкий случай в детском саду. В тарелку на завтраке упал крохотный паучок. Она его закопала в манной каше и отодвинула тарелку. А потом отвлеклась на что-то и забыла про паучка. И съела кашу с ним.
Этот факт по-настоящему рассмешил её, и страх позорно убрался куда-то в глубины души, как побитая собака.
– А кто вам сказал, что я его не съела?
Иван ухмыльнулся.
– Ну покажи тогда, ведьма, что умеешь!
К своему удивлению Ольга даже не испугалась. Её всё ещё разбирал смех от этого дурацкого случая с пауком. Она взмахнула рукой, будто колдуя, но вдруг в воздухе ярко заискрило: огоньки срывались не с шокера, а прямо с её пальцев.