Екатерина Соловьева – Коронный удар (страница 2)

— Ах ты урод! — кричит Василиса, ударяя по сигналу. Я подпрыгиваю от неожиданности. — Это было мое место!

Вот поэтому я не хочу водить машину. Этот транспорт превращает милых добрых девушек в грубиянок с таким запасом ненормативной лексики, что представить страшно.

После выплеска праведного гнева Василисы мы несколько минут кружим вокруг универа в поисках свободного места. Если посмотреть на машину Василисы внимательно, то по притертым бокам и отколотому бамперу станет понятно, что парковаться она не особо любит. Иногда мне приходится выходить из машины и жестами показывать, куда выворачивать руль, чтобы никого не задеть. Этот раз не становится исключением, потому что единственное место, которое мы находим, кажется подруге слишком узким.

Я вылезаю на холод и встаю сбоку от машины. Изображая из себя недоделанного регулировщика, я машу руками, помогая припарковаться. Сколько раз подобные наши действия становились поводом для насмешек парней, я даже считать не буду. Математика не знает таких гигантских цифр. Но главное — результат, и спустя четыре минуты, красная «киа» занимает почетное место между белым «поло» и черным «фордом».

— Меня ЕБ сейчас просто убьет, — хнычет Василиса, пока мы бежим в универ.

— Елизавета Борисовна женщина строгая, не спорю, — смеюсь я, но страх подруги совершенно не разделяю. — Но справедливая. Убивает всегда за дело, уж за два года ты должна была это понять.

Елизавета Борисовна ведет у нас с первого курса, и за это время мы хорошо изучили друг друга.

— Сколько там? — задыхаясь от быстрого шага, спрашивает Василиса. Неужели надеется успеть?

— Четырнадцать минут девятого, — отчитываюсь я, на ходу снимая куртку и доставая пропуск.

— Мне точно конец, — обреченно стонет Василиса, роясь в сумке. Охранник снисходительно качает головой, наблюдая такую картину почти каждое утро.

Я прохожу турникет и жду ее, нетерпеливо топая ногой. Я в принципе не люблю опаздывать, а особенно не люблю это делать не по своей вине.

Василиса жалобно смотрит сначала на охранника, затем на меня. Я в ответ сердито складываю руки на груди, и подруга снова переворачивает содержимое своей сумки.

— Есть! — наконец вопит она, победно сжимая между пальцев пластиковую карточку.

Затем начинается забег по длинным коридорам до нужного кабинета. Хорошо, что я всегда заранее смотрю номер аудитории, поэтому уверенно сворачиваю направо.

— ЕБ тебя любит, слова не скажет, что ты опоздала, — причитает Василиса, догоняя меня на лестнице.

— Потому что я учу ее предмет, — ворчу я. — Если бы ты больше училась, чем вздыхала по этому придурку Назарову, то и тебя бы она любила точно так же.

— Не согласна! Просто ты умная от природы, тебе легко все предметы даются, а для меня это трудно.

Я люблю Василису, но в такие моменты хочется дать ей в нос. Серьезно?! Что значит «умная от природы»?! Да я сижу за лекциями почти все свободное время, при этом совмещая выполнение домашних заданий с тренировками. И на парах я действительно слушаю и запоминаю, а не переписываюсь с парнями. Ну, откровенности ради надо заметить, что последние четыре месяца мне не с кем переписываться.

— Давай ты первая? — заискивающе просит Василиса, указывая рукой на дверь кабинета.

Я закатываю глаза и уверенно стучу. В кабинете царит тишина, которая сопровождает каждую пару нашего строгого профессора Дегтяревой. Елизавета Борисовна сидит за столом, листая чью-то работу. При звуке открывающейся двери она поднимает голову и смотрит на нас с Василисой. Подруга прячется за мою спину, а я, как хотелось бы верить, бесстрашно улыбаюсь. Елизавета Борисовна поднимает четко очерченную бровь, этим легким жестом предлагая начать молить прощения за опоздание.

Остальные студенты отрываются от своих работ, в предвкушении нашей казни. Особенно этого ждет Рита Веселова. Ее голубые глаза, подведенные черными стрелками, смотрят на нас с Василисой с нескрываемым злорадством. Наши отношения не заладились с первого курса, а все из-за милой шутки. Веселовой сразу понравился Шмелев, а когда она узнала, что мы живем в одном доме и учились в одной школе, то пристала ко мне с расспросами. И конечно же попросила дать ей номер Дани. Ну я и дала… номер секса по телефону. Ох, ну и злопамятная эта Веселова!

Елизавета Борисовна показательным движением отодвигает манжет рубашки и смотрит на часы.

— За каждую пропущенную минуту отвечаете на дополнительный вопрос, — без эмоций говорит она, возвращаясь к своему занятию.

Я жму кнопку блокировки экрана телефона и смотрю на часы: восемь семнадцать. Семнадцать? Бросаю на Василису раздраженный взгляд и, зло топая ногами, плетусь на наше любимое место. Подруга чуть отстает, чтобы прихватить листок с заданиями со стола Елизаветы Борисовны.

— Да не дуйся, — шепотом просит меня Василиса, а на ее лице читается явное раскаяние. — Ты же умная, все напишешь, а мне ЕБ поставит минимальный балл просто из принципа.

Я не спорю и не напоминаю, что кто-кто, а Дегтярева не занижает оценки из принципа. Василисе легче оправдать свою лень, чем признать, что она не выучила. Быстро пробегаюсь по основным и дополнительным вопросам и злюсь на подругу чуть меньше. До конца пары я успею ответить на каждый.

Как и положено настоящим студентам, мы сидим за самой последней партой. По соседству, привычно развалившись на столе, дремлет наш друг Саша. Его привычное состояние — мирно спать, положив свою светлую в прямом и переносном смысле голову на руки. Ему абсолютно без разницы, какая пара и кто преподаватель. Саша из той категории неприкасаемых студентов платного отделения, которых очень выгодно держать в стенах универа подольше.

— Опять пришел на пары с ночной тусовки? — с легкой завистью толкает его в бок Василиса, стараясь говорить как можно тише.

Саша лениво приоткрывает глаза, которые сейчас не привычно ярко-голубые, а мутные и сонные, и лениво кивает.

— Ты был в клубе? — продолжает расспрос Василиса, буквально наваливаясь всем телом на мою часть стола. Я как раз нахожусь между ней и Сашей.

— Угу, — мычит он в ответ, снова закрывая глаза.

Я переключаюсь на первое задание. Так, тут все просто, поэтому пальцы быстро записывают ответ. Читаю второй, третий вопрос и с легкостью вписываю верные даты.

Василиса не унимается, продолжая выпытывать информацию. Конечно, мы с Сашей прекрасно знаем, кто ее интересует на самом деле.

— А кто там был еще? — уточняет она, невинно хлопая ресницами. — Ну… из наших общих знакомых.

Вот оно! Я закатываю глаза, а Саша усмехается. Он не гений, да и все предметы сдает только с божьей помощью и помощью денег отца, но что касается обычной жизни, тут он разбирается во всем легко.

— Интересуешься, был ли твой Владик? — У Саши даже сон пропадает, когда он чует возможность повеселиться за чужой счет. А уж влюбленная подруга — идеальная жертва.

— Нет, — фыркает Василиса, безуспешно пытаясь сделать вид, что ей этот парень безразличен: хмурится и берет в руки лист с вопросами.

— Ну коне-е-е-чно, — издевательски тянет Саша.

— Да ну тебя! — обиженно сопит она.

— Так! — Я сердито смотрю на Василису, прерывая их бессмысленную перепалку. — Мне надо ответить на тридцать два вопроса. Тебе, кстати, тоже.

Когда наконец наступает долгожданная тишина, я возвращаюсь к заданиям. Для меня это не проблема, я вчера весь вечер готовилась к паре. А вот Василиса решает заочно получить «неуд». Она откладывает тест и достает телефон. Будет искать фото со вчерашней вечеринки в клубе, ясное дело.

Если первый курс я пыталась с ней бороться, то потом бросила. Мы постоянно ругались, но желания учиться у Василисы так и не прибавилось. Она — активистка, и получает много поблажек от некоторых преподавателей, но иногда ей все же приходится сдавать зачеты своим умом. А уж «незачет» у Елизаветы Борисовны отрабатывать нужно будет однозначно.

Когда пара заканчивается, Василиса торопливо сбегает из кабинета, лишь бы поскорее скрыться от сурового взгляда профессора. Я толкаю Сашу, лист которого так и остается абсолютно чистым, и мы вместе выходим из аудитории.

— Васька все еще бегает за этим придурком? — уточняет Саша, когда мы неспешно идем с ним по коридору на следующую пару.

— Угу, — кисло подтверждаю я.

Влад Назаров — неприятный тип. Вон даже Сашка считает так же, не проявляя мужской солидарности. И именно в такого парня нужно было по уши влюбиться Василисе! Конечно, зачем выбирать нормальных, когда есть Влад?

— А ты?

— Что я? — непонимающе переспрашиваю я.

— Не нашла ухажера? — Он по-идиотски играет бровями.

— Нет, Александр Сябитов, не нашла, — хмыкаю я и растягиваю губы в улыбке, довольная своим шикарным сравнением друга с главной свахой страны.

— Найдем, — включается в игру он и закидывает руку мне на плечи.

— Эй, ты тяжелый! — наигранно возмущаюсь я.

— И что? Мы же друзья, а они должны друг друга поддерживать.

— Поддерживать, а не тащить их туши на себе, — кряхчу я, словно старая бабка, и пытаюсь скинуть его руку.

— Ой, вы меня не цените и не жалеете, — притворно жалуется Саша, когда мы входим в аудиторию и пробираемся к заднему ряду. — Знаешь, как мне трудно передвигаться? Я ведь всю ночь не спал, но пришел получать знания, а мог бы сейчас седьмой сон видеть.

— Если ты еще и ходить не будешь, тебя точно отчислят, — хмурюсь я, не испытывая ожидаемой жалости.