Екатерина Соловьева – Коронный удар (страница 4)

— Я просто тебе поддался, — закатывает глаза он, когда мы заканчиваем отработку ударов. — Ты же девчонка.

— Ну конечно-конечно, — передразниваю я и делаю большой глоток воды из бутылки. Затем с улыбкой объявляю новый счет, не скрывая легкого триумфа: — Двадцать два-двадцать два.

Мимо пробегает Димка. Мы с Лешей следим за ним взглядами и одновременно ухмыляемся. Мы уже выполнили один пункт тренировки, а он все еще разминается.

— Как поработали? — спрашивает Юрий Петрович, вставая перед нами и закрывая обзор на остальных.

Я показываю пальцами «OK».

— Отлично! Полли — «бой с тенью», Джонни — к мешкам. Быстро!

Два часа тренировки, и я довольная, уставшая и мокрая наконец-то выхожу из душа. Тренер отпустил только нас с Лешей, поэтому в раздевалке пусто и тихо, а это не может не радовать. Выслушивать нытье Лизы мне совершенно не хочется.

Где-то в сумке звонит телефон. На экране высвечивается моя любимая фотография, где Василиса кривляется на камеру.

— Прием, — говорю я в трубку, надевая шапку и толкая дверь раздевалки.

— Прием, — слышится голос подруги. — Ты закончила?

— Ты выучила расписание моих тренировок?

— Не-а, — честно тянет Василиса. — Просто мимо проезжала. Жду тебя через минуту на парковке.

— Хорошо.

Я уже почти дохожу до выхода, как слышу голос тренера. Останавливаюсь и кручу головой, чтобы его отыскать.

— Юрий Петрович? — удивленно вскидываю брови и нерешительно подхожу.

— Забыл спросить. — Он машет у меня перед носом какими-то бумагами, словно я должна понимать, о чем идет речь.

— Что именно? — вежливо уточняю я. Тренер принимается листать документы, а в моей руке вибрирует телефон — Василиса приехала.

— У тебя ведь рост метр шестьдесят восемь?

— Да.

— Вес пятьдесят шесть?

— Эм… да, — неуверенно киваю я.

В голову закрадываются подозрения, но я лишь хмурюсь и жду объяснений. Юрий Петрович что-то черкает в бумагах и поднимает на меня взгляд.

— Заполняю заявку на соревнования, — отвечает он на мой немой вопрос.

— Но…

— Никаких «но», Полли. Я знаю о твоем желании просто тренироваться, но нужно себя ломать, чтобы становиться сильнее. Тебе не нужна победа, как доказательство твоего уровня или просто для повышения самооценки. Но нужно выходить против новых соперников, нужно развиваться.

— Я не уверена, — с сомнением тяну я, нервно постукивая ногтями по корпусу телефона.

— Бокс — спорт трудолюбивых. Многолетний и многогранный процесс, который путем регулярных тренировок, дисциплины и здорового образа жизни делает из начинающего спортсмена сильного боксера. Не хочешь никому ничего доказывать — хорошо. Выйди и победи ради меня.

— Я могу подумать? — хмуро уточняю я.

— Конечно! — снисходительно улыбается Юрий Петрович, прекрасно осознавая, что одержал надо мной победу. — Увидимся на тренировке.

Он уходит, а я задумчиво смотрю ему вслед. Из раздумий меня вырывает очередной звонок. Опускаю голову, снова вижу лицо Василисы и спешу к выходу.

Кутаясь в теплый шарф, я спускаюсь по лестнице и выбегаю на крыльцо. Внимательно всматриваюсь в ряды припаркованных машин в поисках знакомой. Найти ее оказывается нетрудно, ведь Василиса попросту стоит в середине парковки, включив аварийку. В такие моменты я вспоминаю слова Шмелева о купленных правах.

— Ты куда сегодня пропала? — сходу налетаю на подругу я, садясь в машину.

Василиса с тоской смотрит на меня, и этот взгляд говорит о многом. Во-первых, она прекрасно понимает, что я догадываюсь об ответе. Во-вторых, знает, что я совершенно его не одобряю.

— Как тренировка? — меняет она тему, рассеянно теребя кончик косы.

— Нормально, — вздыхаю я. Опять Василиса увиливает от разговора, но у меня нет сил настаивать.

— Что не так? — она воспринимает мой тон по-своему.

— Тренер хочет, чтобы я приняла участие в соревнованиях.

— Это в каких? Напомни, а то все из головы вылетело, — просит Василиса, агрессивно давя на сигнал. Впереди стоит машина, затрудняя движение. Справедливости ради нужно сказать, что тот водитель остановился по правилам. В отличие от нас.

— Соревнования по боксу среди высших учебных заведений. Будут проходить в нашем городе в начале декабря.

— Ты всех победишь, — уверенно заявляет подруга, заставляя меня улыбнуться.

— Было бы здорово, если бы бои выигрывали лишь с помощью вашей уверенности, — невесело хмыкаю я.

— Ты четыре года занимаешься у Юпитера, — возражает она. — Я ни черта не смыслю в боксе, но тренер у тебя крутой.

— С этим не поспоришь.

Я замолкаю, потому что Василиса пытается выехать с парковки спортивного центра, а я боюсь ей мешать. Слежу за мелькающими фарами встречных машин и мысленно прокручиваю разговор с Юрием Петровичем. Он прав — я занимаюсь боксом не ради того, чтобы доказать кому-то свою силу, а потому что люблю это делать.

— А ты откуда так поздно едешь? — спрашиваю я Василису, бросая взгляд на часы.

— С репетиции, — картинно вздыхает она. — Через неделю спектакль, на котором ты обещала быть.

— Помню.

Спустя пятнадцать минут Василиса останавливается у кофейни. Я выхожу из машины.

— До завтра!

— До завтра, — прощаюсь я, и красная «киа» вклинивается в оживленный поток.

Глава 3

Пятница — любимый день многих студентов. Васькино настроение не портит даже «неуд» за тест Елизаветы Борисовны по теории межкультурной коммуникации, ведь остается отсидеть две пары, а потом — выходные.

Я со скучающим видом слушаю лекцию по методике преподавания, пока Саша вполголоса травит какие-то анекдоты нашим одногруппницам. Те постоянно взрываются смехом, отчего раз за разом получают замечания от Игоря Петровича. На самом деле он очень спокойный человек, порой меланхоличный, но даже его терпению временами приходит конец.

— Потише! Иначе мне придется принять меры, молодые люди.

Слабого выговора хватает минут на пять, потом Саша снова начинает болтать.

— Смирнов, Селезнева, Федорова! — устало вздыхает преподаватель, снимая очки и протирая стекла тонкой салфеткой. Затем снова цепляет их на нос и вскидывает руку. — Вы знаете, существует два типа людей: белые, — Игорь Петрович показывает указательный палец, — и черные, — разгибает средний палец, образовывая английскую букву «V». — Так вот вы — черные.

После этих слов он сгибает указательный палец. На несколько секунд в кабинете повисает неловкая тишина, которую резко разрывает волна смеха. Я смеюсь, как ненормальная. Никто из нас не ожидал от сдержанного Игоря Петровича подобных наглядных сравнений. Он и сам жалеет о своей шутке, потому что до конца пары так и не может остановить развеселившихся студентов.

— Идем в столовую? — предлагает Саша, когда нас отпускают с методики. — Нужно подкрепиться перед физрой.

— Да, я не против что-нибудь перекусить, — кивает Василиса, замирая и что-то быстро набирая в телефоне.

— Тогда идем, — улыбаюсь я, подхватываю подругу под локоть и тащу за собой. — Тебе нужно почаще отрывать голову от экрана, иначе ты во что-нибудь врежешься.

— Да-да.

«Было бы сказано», — думаю я, глядя, как Василиса спотыкается на ступеньке и роняет телефон. Ругаясь, она тянется за ним, попутно теряя вещи из сумки. Саша закатывает глаза и приваливается плечом к дверному косяку, а я со вздохом иду помогать Василисе.

— Из-за тебя мы не успеем поесть, — ворчит Сашка, осматривая очередь в столовую. — Вечно ты копаешься!

Они начинают ругаться, а я замечаю в толпе свою бывшую одноклассницу и нагло протискиваюсь через море голодных студентов, игнорируя возмущенные возгласы.

К друзьям я возвращаюсь с подносом и победной улыбкой. С удовольствием отмечаю, что они перестали ругаться и заняли хороший столик у окна, и передаю поднос подскочившему Саше. Пока он уплетает пиццу, я тянусь за стаканом горячего чая с лимоном и отламываю дольку горького шоколада.