Екатерина Соловьева – Коронный удар (страница 6)

— Да, и я легко могу сломать тебе нос, стерва.

Я произношу это тихо, и слышит меня только стоящий рядом Шмелев. Он смеется, а я подкидываю мяч и бью с такой силой, словно колочу грушу на тренировке.

Общий счет 23:23.

Нестерова:Веселова — 1:0.

Мне возвращают мяч. Чувствую абсолютное спокойствие, когда подкидываю его второй раз и снова отправляю прямиком на противоположную сторону площадки. Веселова принимает подачу, их команда разыгрывает мяч и переводит на нашу сторону. Руслан подлетает над сеткой и забивает.

Общий счет 24:23.

Нестерова:Веселова — 2:0.

Снова моя подача, контрольный мяч. Соперники пытаются меня сбить и говорят очередные глупости. Это хорошо, пусть злят, это помогает.

— Такому капитану не стыдно и проиграть, — неожиданно выдает Веселова, сменив позицию и оказываясь напротив Шмелева. Какого черта, кстати говоря? Она откровенно строит ему глазки, а этот придурок как ни в чем не бывало улыбается ей в ответ.

В голове возникает шальная мысль, и когда Зинаида Николаевна истошно свистит, эта идея слишком крепко сидит в сознании. Я намеренно направляю мяч чуть правее и вкладываю в удар еще больше силы.

Ууу, получай, стерва! Злорадно вопит внутренний голос.

Что-то в моем идеальном плане идет не так. Силу я рассчитываю верно, а вот меткость меня подводит. Мяч попадает в лицо девушки, стоящей за Веселовой. Она вскрикивает и вскидывает руки, а когда убирает их, я вижу, как из ее носа течет кровь.

Общий счет 25:23.

Плюс один разбитый нос.

***

— Ма, я дома! — кричу с порога я, скидывая сапоги и вешая куртку.

Мама появляется в коридоре, вытирая руки о фартук. За ней тянется аппетитный аромат запеченной курицы с чесноком, отчего я тут же сворачиваю в ванную, чтобы вымыть руки. После стресса на физкультуре есть хочется еще сильнее.

— Как дела в университете? — интересуется мама, поднимая мою сумку с пола и унося ее в комнату.

— Ой, лучше не спрашивай, — кисло отвечаю я и устало опускаюсь на стул.

Пока мама раскладывает обед по тарелкам, я подпираю подбородок рукой и смотрю в окно, тяжело вздыхая.

— Ну? — не выдерживает мама, ставя передо мной курицу с рисом. Сама садится напротив, загораживая обзор. — Что случилось?

— Не уверена точно, — неохотно признаюсь я, выводя пальцем узоры на скатерти. — Но, скорее всего, тебя вызовут в универ.

— Интересно, — тянет мама, складывая руки на груди. — Продолжай.

— Я сегодня разбила нос одногруппнице, — выпаливаю я. — Но я случайно! Честно!

— Ну, Поль! — Мама хлопает ладонями по коленям. — Ты же прекрасно знаешь, что тебе нельзя использовать свои навыки вне тренировок.

— Да нет же! Ты неправильно поняла. Точнее, я неправильно объяснила, — сбивчиво оправдываюсь я и случайно разбрасываю рис по столу. — Ой.

Мама с тяжелым вздохом наблюдает за тем, как я протираю стол.

— Так что в итоге произошло с твоей одногруппницей?

— Мы играли в волейбол, я подавала. Вот и ударила по мячу слишком сильно, а он прилетел ей в лицо.

— Перелом есть? — по-деловому уточняет мама, строя в своей докторской голове план спасения.

— Нет! Это же волейбольный мяч, а не баскетбольный.

— Тогда ничего страшного. Это игровой момент, ты не виновата.

Я улыбаюсь маме, благодаря за поддержку. С удовольствием съедаю всю курицу, а затем завариваю нам кофе и с предвкушением кошусь на банановые кексы. Мы болтаем о ее работе, мама рассказывает о сложной операции, которую успешно провели врачи в ее клинике и спасли жизнь семилетнему мальчику. В такие моменты меня наполняет разрывающая гордость от того, что мама помогает людям и порой даже возвращает их с того света.

Когда мы допиваем кофе, я собираю со стола посуду и загружаю ее в посудомоечную машину. Мама в это время звонит папе, и я кричу, чтобы она передала от меня привет. По моим подсчетам, папа должен вернуться до моего дня рождения.

— Мне звонил Юрий Петрович, — огорошивает меня мама, когда я заканчиваю с посудой.

— Эм? — ничего умнее выдать не могу.

— Он сказал, что с ноября поставит тебе дополнительную тренировку, — хмурится мама, крутя в руках телефон. — Говорит, вам нужно готовиться к каким-то серьезным соревнованиям.

Кругом обман, обреченно думаю я. А ведь тренер обещал дать мне время подумать. Хотя, с другой стороны, я и сама не против испытать свои силы.

— Да. Всероссийский чемпионат между высшими учебными заведениями.

— А ты справишься с такой нагрузкой? — Мама обеспокоенно кладет руку мне на плечо.

— Конечно, — легко вру я. — Без проблем.

— Хорошо.

Я устало плетусь в комнату, чтобы взять вещи, а потом принять горячую ванну с возмутительно большим количеством манговой пены. Мысли о соревновании не отпускают. Как я буду совмещать дополнительную тренировку с учебой? А ведь в декабре как раз сессия, к ней готовиться надо. Ладно, я не привыкла сдаваться, и с этим справлюсь!

Напевая последнюю песню Анечки Асти и пританцовывая, я надеваю свою любимую пижаму с огурцами в сомбреро. Когда я ее покупала, то была уверена, что это задорные кактусы, но оказалось, что это не кактусы. И кто додумался надеть мексиканские шапки на огурцы?

Прежде чем спрятаться в своей спальне, забегаю на кухню и стаскиваю с тарелки красное яблоко. Заглядываю к маме, вижу, что она болтает по видеосвязи с подругой из другого города, тихо закрываю к ней дверь и иду к себе.

Вгрызаюсь в сочное яблоко, выбирая книжку на вечер. Пальцы скользят по корешкам на книжной полке, пока не замирают над яркой обложкой. Зажимаю книгу подмышкой и забираюсь с ногами на подоконник.

За окном идет снег. Крупные хлопья медленно кружат в воздухе, напоминая, что совсем скоро наступит зима. Соседние многоэтажки приветствуют меня горящими окнами, в некоторых уже мигают разноцветные гирлянды. В моей комнате эти лампочки горят круглый год, создавая непередаваемый уют. Они подсвечивают стену, украшенную фотографиями с моими самыми счастливыми и любимыми моментами.

Безошибочно нахожу карточку, где мы с Даней корчим рожицы перед празднованием Нового года. На мне дурацкий колпак с цветными снежинками и пластмассовые очки-елочки, а у него на голове ободок в виде оленьих рожек и оранжевая мишура на шее. Это было три года назад. Последний раз, когда мы праздновали Новый год вместе. Рядом висит фотография с родителями на фоне Колизея, а чуть ниже мы с Васькой чокаемся кофейными стаканчиками. Тут же карточка, где я позирую в боксерских перчатках, а Леша Волков подставляет к моей голове «рожки».

Вибрирует телефон, и я опускаю взгляд на экран: два непрочитанных сообщения от Василисы, несколько в общем чате и одно от Дани.

Что?!

Резко выпрямляюсь. Пульс отдает в ушах, рука сама тянется к телефону.

Данил Шмелев: Малышка на миллион, прием.

Как же меня раздражает это прозвище, которое придумал Шмелев, как только я записалась на бокс. Этот идиот даже в телефоне мой номер так переименовал. Ладно, у меня он вообще подписан без имени — когда Даня звонит, на экране высвечивается лишь смайлик пчелы.

Я: Чего тебе?

Ответ приходит через пару секунд.

Данил Шмелев: Хотел спросить, что ты делаешь в след пятницу?

Сердце начинает разгоняться, качая кровь с повышенной скоростью. В голове кружит множество мыслей, словно разъяренный рой пчел. Да простит меня Шмелев за каламбур. Но тут телефон снова вибрирует.

Данил Шмелев: Если снова поставят сдвоенную физру, есть заказ.

Данил Шмелев: Зовут Женя Рогов.

Данил Шмелев: Бесит меня с первого курса.

Ну вот не придурок? Я закатываю глаза и против воли улыбаюсь этой глупой шутке.

Я: Не смешно.

Шмелев присылает улыбающийся смайлик, на который я не отвечаю. Какое-то время просто смотрю на нашу переписку. Два года я не получала от него сообщений. И очень по ним скучала.

Глава 4

Субботу я отдыхала, а утром в воскресенье честно отрабатываю это на тренировке. Юрий Петрович гоняет нас уже полтора часа и, по моей скромной оценке, не собирается останавливаться. Мы стоим в паре с Лизой и отрабатываем удары, когда тренер громко хлопает в ладоши, привлекая внимание.