Екатерина Соболь – Осторожно, двери открываются (страница 36)

Я вспомнила письмо, которое оставила у Юсуфа. Если бы то, что я в нем просила, можно было купить за деньги и они у меня были, то, ясное дело, я бы сразу это сделала. Доля истины в словах Гудвина все-таки была.

– Если бы не Стража, артефакты доставались бы только богачам, – вмешался Антон, который не мог остаться в стороне от разговора про свою любимую работу.

– Ничего личного. – Я прямо чувствовала, как Гудвин пожал плечами. – У нас широкий каталог артефактов для всех, у кого найдутся деньги, и я не вижу в этом ничего плохого.

– Вы только в городе торгуете? – самым невинным тоном спросила я, но увы: Гудвин разговор не поддержал.

– У, какая хитренькая. Не скажу. Лучше подумай-ка вот о чем: ты уникальна, и это может сделать тебя богатой. Разве не об этом ты мечтаешь? Каждая девочка – это принцесса, достойная самого лучшего, а ты заслуженно можешь иметь все.

– Мне надо домой.

– Что такого есть в твоей жизни там, ради чего стоит возвращаться? Работа, учеба? Жизнь в комнатенке, которая напоминает тебе только о смерти близкого человека?

Я замерла.

– Откуда… Откуда вы знаете?

– Гудвин знает все, лапочка. Такая у меня роль. И вот что еще я знаю: тебе нужно наконец-то забыть о других и подумать о себе. Купишь красивую одежду, снимешь квартиру, обставишь ее по своему вкусу.

– Советую выбирать квартиру в Литейном. – Антон устал бродить и сел в кресло. – Там дороговато, но ты потянешь.

– А я никогда не любил Литейный – есть в нем что-то замогильное, – сказал Гудвин. – Поверь, Таня: ты – курица, которая может нести золотые яйца, так что не бойся меня, я ничего тебе не сделаю. У нас будут идеальные рабочие отношения.

Идеальные рабочие отношения хозяина с курицей бывают только, пока ему не захочется сварить из нее суп.

– Я должна вернуться.

– Сколько глупостей люди делают из чувства долга! Жизнь была бы легче, если бы все просто делали то, что хотят. Не трать свою молодость на ерунду. Твоя сестра вполне справится – посмотри-ка, ты тоже пережила много потерь, но они сделали тебя только сильнее. Как видишь, я готовился к нашей встрече.

Пульс у меня противно ускорился. Я пыталась остаться невозмутимой, но сердце билось быстро, как у кролика. Надо сосредоточиться. Нельзя позволять ему заморочить мне голову.

– Из города можно выбраться? – спросила я.

– Можно.

– Вы знаете как?

– «Я убедился, что из этой страны можно выбраться только по воздуху. Ведь и я на баллоне, и ты в домике – мы принесены сюда ураганом», – задумчиво проговорил Гудвин, и я вспомнила: это строчки из книги о волшебнике Изумрудного города. – Да, знаю. Я делал это много раз. Но ты, конечно, понимаешь: если тебе что-то нужно, дай что-то взамен. Поэтому, если уж так хочешь в свой убогий городок, вот мое условие: я хочу, чтобы ты открыла нам сто дверей сразу. Тогда я немедленно верну тебя домой.

Мы с Антоном переглянулись. Вечно все сводится к дверям!

– Ты ведь это уже делала, – убаюкивающе продолжал Гудвин. – Момент идеальный: Стража измотана, у них закончилось все, чем они закрывали двери. Сейчас ночь, а значит, меньше прохожих, которые могут позариться на артефакты. Нам, к счастью, досталось два почталлиона: Адмиралтейский и Литейный. Уверен, их еще не отключили: Паша не отличается скоростью в решении проблем. Мы сейчас как раз в Адмиралтейском районе, это удобно. Вернуть тебя домой непросто, и это будет достойной оплатой моих услуг.

– Эта часть города за ночь и так сильно пострадала, – вспыхнул Антон. – Еще сто дверей тут все порушат.

– Ничего, городские власти починят. Ну же, Таня, что тебе за дело? Тебе не выбраться без моей помощи, я единственный, кто знает, как уходить отсюда и возвращаться. Это хорошая сделка. Я щедрый и предлагаю на выбор два желания – остаться здесь и стать богатой или вернуться домой. Выбирай любое. Взамен мне нужны только артефакты.

Я поежилась, вспомнив испуганных людей и развороченный асфальт. Они думают, все закончилось, но все только начинается.

– Я не знаю, как открыла те двери. Не уверена, что смогу.

– Ничего, мы справимся. Ты же всегда добиваешься своего.

Да уж, вот это выбор. Сразу было ясно, что в обмен на помощь Гудвин что-нибудь попросит, но… Я прошлась по комнате, чтобы мысли пришли в порядок.

Снегопад закончился, небо за тремя большими окнами просветлело. Мы всю ночь закрывали двери – я и не заметила, как она прошла. Приближался новый день. В домах на другой стороне реки горело несколько окон: кто-то уже проснулся, а может, и не ложился. По набережной, шатаясь, брел подвыпивший парень. Я смотрела на него, как принцессы смотрят на подданных из окна своего замка.

Мне вдруг стало легче дышать. Я всю жизнь боролась с обстоятельствами, но что, если сейчас, один-единственный раз, смысл в том, чтобы не бороться, а смириться? Забавно: от излишне щедрых предложений Гудвина мне стало легче поверить в теорию Павла Сергеевича. Что, если мне нужно не выбраться отсюда, а принять, что выбраться нельзя? Когда ты все уже потерял, терять становится нечего, и никакой подкуп не работает. Не так уж плохо быть никем, почти пейзажем.

И все же… Последняя попытка. Я подошла к Антону и села в кресло рядом с ним. Придется нарушить свою клятву.

– Думаю, Гудвин врет, – тихо сказала я. – Он даже в книжке был мошенником. Ему не удастся отправить меня домой. Знаешь почему? Твой босс мне кое-что сказал. Он считает, ваш город – это загробный мир.

Антон задумчиво нахмурился. Бурных возражений мои слова у него не вызвали, и я продолжила:

– И если я правда умерла, вернуться невозможно, даже если я открою им сто дверей. Надо просто смириться. – Я бледно улыбнулась ему. – Ева сильнее, чем кажется, она справится. Найду способ явиться ей в виде призрака и сказать, что у меня все в порядке. В остальном он прав: мне не о чем там жалеть.

Я надеялась, что Антон меня разубедит, но он смотрел так, будто все обрело смысл. Ну, вот, значит, и все. Вот она, моя загробная жизнь. И тут Гудвин рассмеялся. Смех у него был неожиданно обаятельный.

– Нет, Таня, я действительно могу вернуть тебя домой. Паша ошибается. Что, если я попрошу у тебя не сто, а всего пятьдесят дверей?

Я встала. Когда я шла сюда, то надеялась, что смогу как-нибудь обхитрить Гудвина, но он и сам хитрец, – пора сворачиваться, а то еще поверю его вранью.

– Ну, хорошо… – задумчиво протянул Гудвин. Я чувствовала, что он разглядывает меня, хоть и не понимала, где он. – Ради денег ты не согласишься, но тебе ведь нужно и кое-что еще. Ты не приближаешься к людям не потому, что презираешь их, а потому, что боишься их полюбить. Притворяешься сильной, чтобы никто не понял, как легко разбить тебе сердце. Оставайся здесь, со мной, и я буду беречь тебя. Ты ведь так сильно хочешь, чтобы хоть кто-то о тебе позаботился.

У меня даже в глазах прояснилось. Вот теперь я точно знала, что делаю верный выбор. Когда тот, с кем ты ведешь переговоры, начинает предлагать все подряд, лишь бы ты согласился, – значит, ему эта сделка нужна больше, чем тебе, даже если он пытается создать впечатление, что все наоборот. Вот уж действительно, рыбак рыбака видит издалека: я сразу поняла, что он делает, и меня это вдруг развеселило, будто огромный груз упал с плеч.

– Мы пошли, – сказала я, стараясь не думать о том, откуда он так много знает. – Не провожайте.

– Забавно: тот, кого считали продажным, оказался неподкупным. Жаль. В бескорыстии есть что-то от глупости – я думал, ты поумнее, но люди часто разочаровывают.

Двери заперты, ну ничего, перехожу к плану выбраться из окна на лестницу. И тут Гудвин нанес удар, которого я не ожидала.

– Знаешь, Антон, а я ждал, когда ты меня найдешь. Но как же много времени это заняло!

Антон медленно перевел взгляд в направлении звука.

– Ты так испугался тогда, пятнадцать лет назад, мальчик из сада Сен-Жермен. Даже не смог описать мою внешность тем, кто приехал тебя забрать. Я припугнул тебя, но, признаться, думал, ты все равно меня выдашь. Приятно иметь дело с трусом.

– Я не описал им твою внешность, потому что сам хотел тебя найти, – процедил Антон.

Он сжал подлокотники кресла, – похоже, чтобы не вскочить и не начать снова бить стены.

– Идем, – умоляюще сказала я, но Антон покачал головой, не отводя взгляд от гобелена, со стороны которого раздавался голос.

– Конечно, утешай себя этим. Но мы-то оба знаем, Антош. Я много лет наблюдал за тобой, ты даже свой дар не смог приручить. Трусливый Лев в нашей сказке – это ты. То ли дело наша Таня! Когда уронит в речку мячик, она лезет его доставать, вместо того чтобы громко плакать. Неужели ты думаешь, ей понадобилось бы пятнадцать лет, чтобы до меня добраться? Кстати, даже сейчас ты тут благодаря ей.

Я встала поближе к креслу Антона, чтобы он вспомнил: мы команда. Гудвин льстит мне, чтобы нас поссорить, – приемчик, который не стоит принимать близко к сердцу.

– Все не так. Я и раньше пытался сюда пробраться, – выдавил Антон.

– Значит, плохо пытался. Уверен, Таня бы справилась.

– Антон, это дешевый трюк, – прошептала я, но он повернулся ко мне с таким искренним гневом, что я замерла.

– Заткнись, – прошептал он, глядя мне прямо в глаза.

Мои челюсти будто склеило пластилином, и я почувствовала огромную обиду – Антон ведь знает, что делает. Вот уж от кого я не ожидала предательства.