Екатерина Соболь – Осторожно, двери открываются (страница 26)
– Беги за мной.
И бросился влево, не выпуская биту. Клановцы помчались за нами, но Антон схватил меня за руку и тащил за собой, как бульдозер, приговаривая: «Быстрее, быстрее», так что я не успевала даже думать, просто следовала за ним. Он безошибочно сворачивал в нужные арки, пока мы не вылетели в переулок. Две пары ног топотали следом, но мы уже нырнули в машину и сорвались с места. Я победно вскинула кулак, а Антон на такие мелочи не отвлекался – он вильнул, чтобы не столкнуться с машиной, ехавшей навстречу, а потом вывернул на широкую улицу там, где выезжать на нее, судя по клаксонам водителей, было нельзя. Бита с деревянным стуком прокатилась по полу.
– Сколько людей в городе поседели от твоей езды? – нервно хохотнула я, вцепившись в дверцу, когда нас занесло на повороте.
– Пара десятков.
Антон вписался в поток машин и сбросил скорость. Стоило признать, что, как бы опасно он ни вел себя на дороге, получалось у него довольно круто.
– Они за нами не погонятся? У них машина лучше.
– Машина лучше, а водят хуже.
Я фыркнула и свернулась на сиденье, поглаживая карман, где лежал артефакт. Все получилось идеально. Сейчас вечер субботы, значит, к понедельнику я точно успею добраться до дома. Еще и останется время, чтобы подготовиться к истории архитектуры. Пожалуй, я впервые займусь этим с удовольствием – сегодня я увидела больше колонн, чем древний грек.
Глава 9
Сожги, как мост
Здание Стражи выглядело спящим – подсветки нет, окна темные. Только на втором этаже, в общем зале, горели настольные лампы, мирно и тускло, как светлячки. Зачем выключили большие люстры, электричество экономят?
Мы с Антоном шли к входу, когда он сказал:
– Надеюсь, он правда поможет тебе добраться домой, так что… – Он нараспев прибавил: – Прощай, позабудь и не обессудь. А письма сожги, как мост.
По ритму слов я сразу поняла: это тоже стихи. Еще одно волшебное заклинание, которое я унесу с собой.
На двери кабинета Павла Сергеевича не было таблички. В первую встречу он свою фамилию и должность не назвал, так что они по-прежнему оставались загадкой.
– Войдите, – раздалось из кабинета, когда я постучала.
Мы с Антоном остановились на пороге. Верхний свет не горел, только торшер около кресла и три длинные лиловые лампы над растениями в горшках. Огромные окна казались черными полукружьями. Никакой техники тут не было – в прошлый раз я этого и не заметила. Забавно, конечно: начальник без компьютера. Разве такое бывает?
– Татьяна, рад видеть. – Павел Сергеевич учтиво поднялся нам навстречу из кресла, где культурно проводил время с книгой. – Все успешно?
Я торжественно показала ему сияющий елочный шар.
– Это третий. И дверь я закрыла.
– Замечательно! Вы даже не трюкачка, вы волшебница.
Он так трогательно обрадовался, что я улыбнулась.
– Теперь мне надо связаться с сестрой и выезжать домой, я свою часть сделки выполнила.
Я представила, как меня везут в тайный аэропорт, откуда могут вылетать только самолеты с особым разрешением. А может, раз уж мы в здании бывшего вокзала, здесь есть линия железнодорожных путей, по которой я отправлюсь за границу города в шикарном поезде с бархатными диванами, как в фильме «Убийство в Восточном экспрессе». Ну, только без убийств.
– Антон, сдай, пожалуйста, артефакт и иди займись чем-нибудь, ты все равно вечно тут полуночничаешь. Но если хочешь, можешь и домой ехать, – добродушно сказал Павел Сергеевич, усаживаясь за стол.
Хочет поговорить наедине, чтобы Антон не узнал секретиков про аэропорты и железнодорожные маршруты. Сейчас достанет из ящика телефон, по которому можно дозвониться куда угодно, и наберет для меня номер Евы. Я отлично провела здесь время, но всю жизнь, с тех самых пор, как ушел папа, я понимала, что такое долг. И сейчас он состоял в том, чтобы добраться домой.
Антон бросил на меня короткий взгляд, забрал артефакт и вышел.
– Ну, как вам у нас? – поинтересовался Павел Сергеевич.
Я немного напряглась: зачем время тянуть?
– Отлично, – бодро ответила я. – А теперь мне хотелось бы…
– Надеюсь, вы уже передумали уезжать? – Он спросил это как бы в шутку, но я напряглась окончательно. – Мы возьмем вас в постоянный штат, на зарплату. Вы и правда блестяще справились – Антон сказал, вы идеальный трюкач.
– Когда он такое сказал?
– После того как вы выручили его в саду Сен-Жермен. Он убежденный одиночка, вы, как я понимаю, тоже, – но, думаю, вы сработаетесь.
Каждый волосок на моем теле встал дыбом, как у взбешенных котов.
– Так, минутку. Что происходит? Мы же договорились.
– Я сказал «подумаю, чем я могу вам помочь». К сожалению, ничем.
Приехали. Он обыграл меня на моем собственном поле дипломатии. Казался таким добрячком, а сам… Я почувствовала себя салагой по сравнению с ним. Несчастной салагой, вынутой из воды. Но я вдохнула и выдохнула, как на работе, когда особенно упрямый клиент ни за что не хотел покупать то, что я продаю. Настойчивость творит чудеса. Главное – успокоиться.
– Я не планирую у вас работать, – мило улыбнувшись, сказала я. – Как я и сказала, мне надо домой. Но когда я окажусь там, буду с благодарностью вспоминать время, которое провела здесь. И особенно вас, Павел Сергеевич.
Ну, вроде складно получилось, голос не дрожал. Но Павел Сергеевич смотрел на меня с сочувствием, как на глупое дитя.
– Дело вот в чем… – задумчиво начал он. – Я надеялся, вы сами поймете и мне не придется быть гонцом с неприятной вестью, но… Уехать отсюда не получится. Как и связаться с вашей сестрой.
Я опустилась на прохладный, обитый кожей стул напротив его стола. Стул был величественный, как и все в этом кабинете.
– То, что вы просили, я принесла. – Голос все-таки дрогнул. – Дайте денег на билет до Кирова или еще как-нибудь меня туда доставьте. Я не хочу у вас работать.
Но он только улыбался – с сочувствием и полным нежеланием мне помочь. Не зря я вспоминала про злого колдуна, который в сказке велел мальчику принести три монеты.
– Поймите, я работаю здесь с основания Стражи, и впервые за все это время кто-то пришел с той стороны, – сказал он. – Мне нужно было присмотреться, испытать вас в деле.
Так, значит, вот что это было. Не услуга в обмен на услугу, а испытательный срок. Мысли лихорадочно метались. Любую игру можно выиграть, но для начала надо понять правила. Я продолжала в упор смотреть на него, и Павел Сергеевич медленно откинулся на спинку стула.
– Ну ладно. Хотите объяснений – будут. Но пусть то, что я вам скажу, останется между нами. Поклянитесь жизнью своей сестры.
– Клянусь, – сказала я, только бы понять наконец, что происходит.
– Покинуть это место в буквальном смысле невозможно.
– Ерунда.
– Отнюдь, хоть и мало кто здесь это понимает.
Он больше не казался добродушным – скорее зловещим. Идеальный мужчина в слишком красивом кабинете, углы которого терялись во тьме. Утром я поверила ему на слово – и вот расплата.
– Вы знали это еще утром. – Мой мозг ухватился за эту мысль и все не мог ее выпустить. – И обманули меня.
– Я посочувствовал вам. Вы были очень… выбиты из колеи своим появлением здесь, я хотел смягчить удар. А еще мне нужен трюкач. И вы доказали, что правда закрываете двери. Мало того: делаете это безошибочно и, похоже, не слабеете, используя свою силу. Надеюсь, за день вы поняли: тут не так уж плохо.
– «Тут» – это где?
Я думала, он скажет «в Петербурге», но он ответил по-другому:
– Если вы спросите у каждого в городе, каким был мир до того вечера, когда открылась первая дверь, мало кто сможет вам ответить. Мы все просто стараемся не зацикливаться на этом и жить дальше, но… Меня поставили руководить Стражей как раз поэтому: я точно знаю, что я что-то забыл. Другие не помнят и этого. Пусть так и останется. И я смутно помню, что до дверей мир был… Не таким. Интернет и современные телефоны не запрещали никаким указом, они просто исчезли.
Получается, он знает, что такое интернет. И в этом тоже врал.
– Вечер, когда появилась первая дверь, не помню даже я. Даже Лия, мать Антона, которая была одним из основателей Стражи. Она была блестящим физиком, исследовала двери. Нашла способ заранее выяснять, где они откроются, и наверняка докопалась бы до их природы. Но она погибла, а Гудвин украл ее разработки.
– Да мне плевать! – взорвалась я, но он и ухом не повел.
– Скажу прямо. Есть разные версии существования этого мира и этого города, потому что город для нас и есть весь мир. Никто не знает точно, но одна из них кажется мне разумной. И ваше появление здесь доказывает: я все эти годы был прав.
– Как мне вернуться домой?! Я сюда попала, значит, можно и выбраться отсюда!