Екатерина Соболь – Осторожно, двери открываются (страница 27)
– О, не скажите. Есть одно место, куда каждый может попасть, но откуда никто не может уйти.
Только загадок мне не хватало!
– Какое? – спросила я и, уже произнося вопрос, поняла ответ. – Загробный мир?
Павел Сергеевич спокойно кивнул, и я похолодела. Какой бред!
– Думаю, в тот день произошла какая-то массовая катастрофа. С того дня никто отсюда не уезжал – и никто новый не приезжал. Из всех объяснений я верю в пессимистичное: это мир мертвых, а двери как-то связаны с миром живых. Оттуда не приходило ничего, кроме предметов, – до вас. И мне безумно интересно, почему вы смогли попасть сюда. Думаю, из-за какой-то аномалии стена, которая была непроницаемой, вдруг подалась, и вы смогли к нам присоединиться.
Тупая теория, недостойная мужчины в таких классных очках.
– Вы чокнутый, вам помощь нужна. – Я показательно ущипнула себя за руку. На месте щипка осталось красное пятно. – Я отлично знаю, что я жива. Просто шагнула за дверь, и все.
– Наш мозг способен играть с нами интересные шутки. А еще вспомните-ка, при каких обстоятельствах вы шагнули за дверь.
– Я просто…
И тут дыхание у меня перехватило. Я просто убегала от маньяка, который, вполне возможно, хотел меня убить. И если хоть на секундочку допустить, что Павел Сергеевич не сошел с ума… Тогда меня убили, и я явилась сюда, пока мой труп остывал среди гаражей. Меня замутило. Нет-нет, не может этого быть.
– Загробный мир не такой.
– Интересно, откуда вы знаете? Встречали кого-нибудь, кто видел его своими глазами? Нет? Так и думал. Возможно, это чистилище, временное пребывание. Здесь мы искупаем грехи, и поэтому мир дает людям иллюзию того, что у них есть работа. Не только в Страже – тут происходит много интересного и помимо нас, но никакая деятельность не выходит за рамки города.
Это бессмысленное закрывание дверей… «Мы как фонарщик, который только и делает, что зажигает и тушит фонарь», – сказал Антон.
– Я вам не верю.
– Ваше право.
– Тут ведь есть не только стражники. Целый город людей.
– Которые точно так же не помнят, как тут оказались.
– Но которые, скорее всего, рождаются и умирают, как в любом городе. Я видела стариков, детей и даже одну беременную женщину.
– Это правда, и все же вы не могли не заметить: с нашим миром что-то не так, он особенный. Двери нарушают его покой, пытаются уничтожить, но у Стражи благородная работа: мы защищаем нашу мирную гавань, не даем ей исчезнуть. Потому что вместе с ней, я думаю, исчезнем и все мы.
– А когда кого-то выбрасывают за дверь? – медленно спросила я. – Он что, возвращается в мир живых?
– Вряд ли. Скорее всего, умирает полностью, но точно мы не знаем.
А ведь я думала об этом – только мельком, испуганно и быстро: «Вдруг я умерла или у меня бред?» Если он прав, это объяснило бы и телефоны, по которым никуда не дозвониться, и потустороннюю красоту домов. Я тоскливо оглядела кабинет. Три полоски ламп для растений сияли, как световые мечи джедаев. Все казалось болезненно настоящим. С другой стороны, как точно определить, что реально, а что нет?
– Не печальтесь. Мы дадим вам комнату в общежитии, у вас будет интересная работа, – мягко сказал Павел Сергеевич. – Вы бы очень помогли нам, если бы сочли возможным использовать ваши уникальные способности на благо всех. Чувства у нас совершенно подлинные, и страх людей, когда рядом с ними открывается дверь, тоже настоящий.
В голове у меня бесконечно крутилось: «Ты – никто, и я – никто, вместе мы – почти пейзаж», и теперь эти строчки казались куда мрачнее, чем раньше. Я не согласна быть пейзажем. Сердце испуганно колотилось, но решимость была тверда, как камень. Босс не хочет мне помогать? Выберусь без него.
Павел Сергеевич вытащил из ящика стола деньги и подвинул мне.
– Кстати, вот ваши тридцать тысяч, как мы и договаривались. Я вас не обманывал, просто хотел, чтобы у вас было время принять свое новое положение.
Ага, супер. Положение мертвеца. Красиво, конечно, было бы отказаться от денег и гордо уйти, но лучше уж гордо уходить с деньгами. Я забрала купюры и сунула в карман, хотя ни разу еще гонорар не вызывал у меня таких тяжелых чувств.
– Счастливо оставаться, – сказала я и пошла к двери.
– До встречи. И помните свою клятву, не мешайте бедным душам радоваться жизни.
«Скорее, покоиться с миром», – подумала я, и меня передернуло. Я спиной чувствовала взгляд хозяина кабинета, пока не захлопнула за собой дверь.
Белоснежная лестница словно бы сама подсвечивала темноту. Контур гигантского окна на фасаде казался серым призраком, нависшим надо мной. Я опустилась на ступеньку и вдруг подумала: вокзал – это место, созданное для того, чтобы уезжать. Страже отдали здание вокзала, потому что зачем вокзал нужен городу, которого нет? Так, стоп. Я что, поверила ему? Нет уж, глупости. Надо пораскинуть мозгами – и решение найдется.
Но когда наступает ночь, пугающим мыслям становится легче до нас добраться, и все призраки и тени, дремавшие при свете дня, выползают из своих углов. Я потрогала ступеньку. Холодная и гладкая. Воздух пахнет мятным чистящим средством, серость за мегаокном разбавляют уличные огни. Но кто может знать, где настоящее? Вдруг все, кого я здесь встретила, действительно мертвы, и Антон… Получается, он тоже погиб давным-давно и коротает вечность, закрывая призрачные двери в несуществующем мире. Фонарщик, бесконечно зажигающий фонарь на своей планете. Я встала. Когда вернусь домой, возьму почитать книжку про Маленького принца. И стихи Бродского возьму. Впервые в жизни зайду в библиотеку по своей воле. А пока что…
В темный холл выходили окна общего зала стражников – настольные лампы все еще горели, и я отправилась туда. Притормозила у входа, не переступив порог.
Как тут уютно вечером! На таком рабочем месте не жалко и задержаться. Девушка поливала из медной лейки цветы, – они, в отличие от своих несчастных собратьев из кабинета Павла Сергеевича, могли смотреть на улицу. Трое незнакомых людей скучали за столами. Видимо, ночная смена. Я узнала только Вадика с его неаккуратными длинными волосами. Сейчас он спал на кожаном диване у стены. Антон сидел у себя за столом, закинув на него ноги, и читал книгу про утраченное время. Он был одет в черную пижаму, и я бы решила, что он умеет с комфортом проводить время на работе, но вовремя вспомнила про шалуна.
Я прислонилась головой к стене, глядя из тьмы на свет, как призрак в каком-нибудь поместье смотрит в бальный зал.
– Ты чего тут стоишь? – мирно спросила Белла.
Я подскочила. Она стояла у меня за спиной со стопкой чайных чашек и блюдец. В темноте лестничной площадки Белла казалась ненастоящей, бледной и красивой, как…
– Таня, что случилось?
– Вы… – Я прокашлялась. Голос не слушался. Это ведь не нарушение клятвы, я спрошу о другом. – Вы помните, как открылась первая дверь?
– А. – Белла изменилась в лице, и стало ясно: она поняла суть моего вопроса. А раз так, она в сговоре со своим боссом. – Мы на твоей стороне. Если хочешь поговорить, если тебе нужна помощь, я…
Она потянулась ко мне, и я отпрянула. Все тут просто сошли с ума. В глубине души хотелось крикнуть: «Да, мне очень нужна помощь!», но это была слабость. Я сама решаю свои проблемы и никому больше не дам себя обмануть.
«Стража – островок порядка среди хаоса, кто попало тут не оказывается», – сказала мне тогда Белла. Так вот что она имела в виду. Значит, и Антон все знал – и ничего не сказал мне, только стишки цитировал. А все потому, что он интересуется только своими драгоценными дверьми. Я была полезной, и он меня использовал.
Пора валить отсюда домой. Моя жизнь там была не так уж плоха.
– Давай я сделаю чаю? – предложила Белла, стильная и заботливая, как всегда. – Дыши глубже. Тебе надо прилечь.
Выйти через главный вход – не вариант. Три гигантских окна кабинета Павла Сергеевича выходят в холл, который надо пересечь, чтобы добраться до двери. Вдруг он захочет меня остановить? Нельзя рисковать. Уходить он мне не запрещал, но кто знает, что будет, если я правда решу это сделать? Паника уже начала затягивать мой разум пеленой как тогда, во дворе у гаражей, и я с трудом держала ее в узде.
И тут я вспомнила: в здание можно зайти через бывший зал ожидания, где я встретила Юсуфа и девчонку в классном платье. Думать буду потом, сейчас надо действовать. Пройти по этажу дальше и спуститься по другой лестнице.
Я резко обогнула Беллу и бросилась по коридору прочь. Хоть бы там было не заперто! Зал ожидания тонул в темноте, и я рванула к дверям, ожидая услышать за спиной стук каблуков Беллы, которая будет преследовать меня, как в хоррор-фильмах. Но было тихо. Я толкнула первую попавшуюся дверь и вылетела на крыльцо. Есть! Зимний холод ударил в лицо. Редкие снежинки по-прежнему покачивались в воздухе, так и не превратившись в полноценный снегопад.
Для начала я решила перебежать улицу, чтобы оказаться подальше от Стражи: ту самую улицу, по которой мы вечно ездили туда-сюда. Здесь она называлась Загородный проспект, а потом превращалась в Литейный. На другой ее стороне был заснеженный сад и зловещее темно-красное здание, а еще – автобусная остановка. Вот что мне нужно!
Желающих сесть в автобус было полно, и я на случай погони затесалась в их толпу. В последний раз обернулась на здание Стражи – и увидела на крыльце Антона. Его долговязую фигуру легко было узнать даже в темноте.