Екатерина Соболь – Осторожно, двери открываются (страница 22)
– Посижу, может, пройдет, – сказал Антон, но слышно было, что он не очень-то на это рассчитывает. – Видишь, вон там, слева, золотой шпиль? Петропавловская крепость. Это другой район, я там давно не был, но с крыш иногда смотрю. О, а вон Лахта-центр!
Антон показывал мне какие-то постройки, думая, что я знаю их названия. Я молча кивала, просто чтобы не спугнуть момент.
– А вон, видишь, маскароны? Только их лучше с улицы смотреть.
– Макароны?
– Маскарон. Барельеф в виде человека или животного на здании. Как ты училась на архитектора?
– Плохо, – искренне признала я. – Но я просто… Я никогда не видела красивых зданий. Вживую, не на картинках. Может, если бы я жила тут, была бы крутейшим архитектором.
Он тихо хмыкнул.
– Еще у нас полно классных музеев, тебе бы понравилось. Даже я не во всех был.
– «Даже»?
– Ну, я все-таки интеллектуал.
– Прости, кто?! Ты не выглядишь как интеллектуал.
– Твои представления о людях поверхностны.
– Ты сказал, я бандитка, которая кого-то убила и теперь скрывается от полиции. Вот чьим суждениям о людях я бы не доверяла.
Предзакатное солнце уютным апельсиновым светом отражалось от стекол, окрашивало серые стены в розовый. А я сидела и думала: Антон такой же неудачник, как я. Проводит жизнь в одном районе, как призрак, привязанный к родовому поместью, а на другие смотрит только с крыш. Его мир такой же маленький, как мой, только обалдеть какой красивый.
Антон рассказывал о зданиях вокруг с таким оживлением, будто сам их построил. Ну надо же, даже самый мрачный гоблин оживляется, когда речь о чем-то, что ему нравится. Наверное, я тоже любила свой город, просто в нем было особо нечего любить, кроме детских воспоминаний.
Интересно, каково было бы остаться здесь? Работать в Страже, снять квартиру в одном из домов, похожих на торт. Начать новую жизнь. Я скучала по Еве, но как же не хотелось становиться привычной Таней, которая готова вцепиться в людей зубами, лишь бы продать им батарейки или наушники!
– Слушай… Ты никогда не хотел отсюда уехать? – спросила я.
– Вроде нет. А ты из своего города хотела?
– Не знаю. Может быть. – И с откровенностью, которой сама от себя не ждала, я брякнула: – В своей обычной жизни я просто никто.
Антон издал короткий невеселый смешок:
– «Ты – никто, и я – никто, вместе мы – почти пейзаж».
Эти слова что-то задели во мне, дернули за струну, о наличии которой я не подозревала. Ничего более точного я в жизни не слышала.
– Повтори, как ты сказал?
– Это не я, это все еще Бродский. Мамин любимый поэт. Кстати, он жил прямо тут, в Литейном округе. – Он указал длинным пальцем куда-то влево. – Вон его музей. А я больше Ахматову люблю.
– Стихи – не мое.
– Но тебе понравилось, не прикидывайся! – торжествующе сказал Антон. Да, он определенно фанат стихов. – «Ты, в коричневом пальто, я, исчадье распродаж, ты – никто, и я – никто, вместе мы – почти пейзаж».
Я на секунду прикрыла глаза. Как хорошо, кто бы мог подумать. Поэзия в школе никогда не была такой классной, а может, момент был неподходящий.
– А дальше что?
– Не помню. Это какая-то длинная поэма про парочку, которая любуется горами.
Я полезла в карман, чтобы найти стихотворение в интернете, но вспомнила: телефона-то нет.
– Без интернета отстойно. Что вы делаете, когда надо что-то прочесть?
– В библиотеку ходим. Ладно, поехали, я зад себе отморозил.
Он встал и протянул мне руку, чтобы помочь. Как галантно. Я поднялась на ноги – и в ту же секунду на Антоне сменилась одежда. Я хрюкнула от смеха. Смокинг?! Жалко, что без галстука-бабочки.
Антон осмотрел себя и выругался. Зря он, конечно, надеялся, что эффект от шалуна быстро пройдет.
– Ну, хоть не костюм собаки, – философски сказала я и начала пробираться к выходу с крыши.
Глава 8
Последний раз
Павел Сергеевич стоял у окна своего кабинета, как призрак. Когда мы вошли в Стражу через парадный вход, я глянула вверх – и увидела его. Уже сгустились сумерки, холл с плиткой в цветочек тонул в полутьме, которую подсвечивала только мраморная лестница. Два роскошных фонаря с гроздьями лампочек у подножья лестницы, канделябры на стенах, люстра на потолке – ничего не работало, и только лампы для растений на подоконниках у Павла Сергеевича подсвечивали тьму тремя лиловыми полосами. Хозяин кабинета смотрел на нас, идущих через холл, – неподвижный темный силуэт, который я узнала только по худобе и росту. Я слабо махнула рукой, показывая, что заметила его, и он отошел от окна, а потом вышел на лестницу. Мы встретились на ее центральной площадке.
– Рад видеть вас в хорошем настроении, – дружелюбно сказал он.
– Я уже почти закончила. Одна дверь осталась!
Так, а что я буду делать, если он уйдет домой до того, как я победно доставлю в Стражу последний артефакт? Лучше договориться сейчас.
– Может быть, вы заранее начнете организовывать мой отъезд? – предложила я. – Уверена, с третьей дверью проблем не возникнет.
– Вы и правда замечательный трюкач. – Павел Сергеевич уважительно склонил голову, но на вопрос не ответил. – В Литейном сегодня активный день, но вы справляетесь.
Павел Сергеевич перевел взгляд на Антона в смокинге:
– Ты под шалуном? Какая прелесть. Обязательно напиши отчет о его действии, таких у нас еще не было. А теперь прошу простить меня, я шел выпить чаю.
Антон потащил меня дальше, хоть я и пыталась притормозить, чтобы обсудить свой отъезд.
– Вы тоже напишите о своем шалуне! – сказал мне вслед Павел Сергеевич. – Подчинение приказам у нас было, но немного в другом виде. Ваш отчет нам очень пригодится, Татьяна.
Мы с Антоном уже поднялись на второй этаж, когда до меня дошло.
– Стоп. – Я остановила его, пока он не зашел в общий зал. – Откуда он знает про моего шалуна? Ты ему стучишь? Да как ты успел, у вас даже мобильников нет!
– Я не стучал, – огрызнулся Антон. – Мне пришлось доложить Ване Ландау после Фонтанки. А теперь мне опять к нему! Он знает, что было открытие двери, и я, по идее, должен сдать артефакт, но сдать нечего. – Антон с силой потер лицо. – Ванька ни за что не поверит во второго за день шалуна. Ладно, пошел.
– Хочешь, я с тобой схожу?
– Ни за что, иначе от Вани потом не отделаться – он любитель странных вещей. Ты вроде под шалуном не буйная, вполне можешь побыть одна десять минут.
Он побрел куда-то в глубь этажа, и я проводила его взглядом. Мне вдруг стало тревожно, как будто я не понимаю чего-то важного. Чтобы отвлечься, я решила побродить по Страже и еще что-нибудь тут посмотреть. Мудрее было бы сесть на стул и ждать возвращения Антона, ну да ладно.
Я нашла скупо освещенную столовую, куда Антон утром отказался меня вести. Она была совсем не такой впечатляющей, как буфет, полюбоваться не на что. Да и Павла Сергеевича не нашлось – видимо, чай он пьет в другом месте. Потом я спустилась в зал ожидания, где видела нарядную девочку. Никаких интересных церемоний там сейчас не происходило, тесные кабинеты в окошках бывших касс были закрыты деревянными ставнями. Освещение тут тоже экономили, только высоко под потолком горели две тусклые люстры.
С улицы зашел смуглый седеющий мужчина, похожий на профессора или библиотекаря. Мой взгляд приклеился к холщовому мешку у него в руках – если верить фильмам, в таких обычно носят улики, дохлых кошек или еще что-нибудь подозрительное. Мужчина смотрел на меня. Я смотрела на мешок.
– Вы Татьяна, – вдруг сказал мужчина. – Новый трюкач, способность которого никто не знает. Я Юсуф, приятно познакомиться.
Он добродушно усмехнулся, разглядывая мое удивленное лицо.
– Тут редко что-то новое бывает, слухи быстро разносятся. – Юсуф прошел со своим мешком наверх, и я последовала за ним: интересно же узнать, что обо мне говорят. – Антон рассказал про вас Вадику, а если что-то знает Вадик – знают все.
– Не знала, что у Антона есть друзья.
Пока мы были здесь, он ни с кем не здоровался, ни на кого не смотрел и ни к кому не подходил – так себе душа компании.
– Вы тут всего один день, еще узнаете.
– Я скоро уезжаю.
– Ну, хорошо… – протянул Юсуф, как мне показалось, с ноткой сомнения. – Какой непохожий на вас портрет обрисовал Антон! Вы очень милая – он сказал, что вы настоящая фурия, хоть и храбрая.
Я даже рассмеялась: