Екатерина Соболь – Осторожно, двери открываются (страница 13)
Белла кивнула и вручила мне граненый стакан с водой, чтобы запить таблетку. Я торопливо приняла лекарство и направилась к одному из столов, где заметила еще кое-что интересное: старый телефон с витым шнуром. Я видела такие всего пару раз.
С какой стати я на слово поверила, что отсюда никуда не дозвониться? Я устроилась на стуле и позвонила Еве на мобильный. Ради каждой цифры приходилось крутить целый диск.
Но когда я набрала номер полностью, ответом мне была только тишина. Значит, не соврали… Я грустно повесила трубку, и тут раздался двойной сигнал – как из почталлиона, только громче раз в десять. Все в зале подняли головы и глянули на карту. Одна из лампочек горела красным.
Я вскочила. Сейчас подберем еще артефакт, и останется всего один! Но Антон и ухом не повел – все так же лениво валялся с ногами на столе, уставившись в книгу.
– Что ты расселся? Пошли!
– Не мой район.
– Какая мне разница? Ну, давай быстрее!
На выход уже направились Белла и скучающего вида парень – в отличие от Антона, они точно не летели закрывать дверь сломя голову. Белла даже успела неспешно надеть пальто.
– Я страж Литейного округа, а это Адмиралтейский район.
– И когда зазвонят из твоего Литейного?
– Понятия не имею. Иногда сутками ждем. Двери чаще всего открываются в Центральном районе, и его для удобства разделили по округам. Я отвечаю только за свой.
– Но я хочу быстрее! – простонала я. Да и есть уже опять хочется… – Вас хоть обедом бесплатно кормят? Нет?! У вас несправедливые условия труда.
– Может, забастовку устроишь за наши права? – кисло спросил он. – Правда, за нее тебе никто не заплатит, так что вряд ли ты согласи…
И тут снова раздался двойной сигнал: и громкий, на весь зал, и потише, из почталлиона, который лежал перед Антоном.
– Да как ты это подстроила? – Антон так резко снял ноги со стола, что сбил на пол какую-то папку. – Не открываются они так часто в одном округе!
– Я? Я не…
Но он уже мчался к выходу. На шикарной белоснежной лестнице мы обогнали Беллу и ее спутника, потому что Антон мчался на вызовы как бегун-олимпиец. Я запрыгала вслед за ним по ступеням – и, только оказавшись на морозном крыльце, поняла, что забыла куртку. Антону-то хорошо, он вообще никогда не раздевается!
Он уже садился за руль и ждать меня точно не стал бы. Я понадеялась, что дверь снова открылась в теплом кафе, и запрыгнула в машину.
– Придется покружить, – сказал он.
Почталлион лежал на приборной панели, и я схватила его. На экране горела надпись ретрошрифтом: «Фонтанка».
– А, – понятливо протянула я. – Это река, я о ней слышала. Странный адрес.
Через пару минут мы выехали на набережную заледенелой речушки. К счастью, пробки уже рассосались. Я любовалась домами и ждала, что вот-вот увижу сияющую дверь рядом с одним из них, и тут Антон, затормозив, постучал меня по плечу.
Я повернулась к нему – и ухнула. Написав «Фонтанка», почталлион именно это и имел в виду. Дверь сияла безмятежным голубым светом прямо посреди реки. И сразу было ясно: эта дверь из тех, которые любят пошалить. На льду под ней уже росла трещина, артефакт сиял неподалеку. Мы вылезли из машины и уставились на эту картину – вместе с прохожими на набережной, которые остановились поглазеть, что мы будем делать.
– Мы же не собираемся рисковать жизнью ради штуковины, которая – возможно! – нужна, только чтобы показывать людей голыми?
– Это вряд ли, – процедил Антон. – И рисковать сейчас надо не ради артефакта, а чтобы дверь ничего не порушила. Если трещина пройдет по дну…
Он почему-то тер ладони – беспокойно, как будто хотел развести трением огонь.
– И как ее закрывать?!
– Не знаю. – Антон даже не злорадствовал, между бровей у него легла тревожная складка.
– Придумала. Если лед разобьется, дверь упадет в воду и утонет. Проблема решит сама себя.
– Не решит. Строго говоря, дверь в воздухе, а не на поверхности, так что ничего не изменится: она продолжит крушить речное дно. У нас пару раз открывались двери на воде, но это было летом, приходилось вызывать катер, чтобы подплыть ближе.
– А тут что вызывать? Снегоход, собачью упряжку? – спросила я, обхватив себя за плечи в тонкой кофте.
– Слишком долго. Это Летний сад, надо закрыть поскорее, чтобы он не пострадал. Пока дождемся техники, набережная может обрушиться.
Я закатила глаза. Ой, ну давайте теперь о деревьях беспокоиться! Здание цвета сливочного масла, около которого мы стояли, вообще-то выглядело более ценным. По его фасаду шли белоснежные колонны ионического ордера – привет, эпоха эллинизма, о которой я вчера рассказывала Виктории Сергеевне.
Антон все не прекращал нервных движений руками – а потом словно очнулся и вытащил из багажника веревку с тремя крюками на конце. Похоже, он собирался спуститься на лед и… Я впервые задалась вопросом: а как он избавлялся от дверей до моего появления?
Но сейчас был вопрос поважнее. Мы с Павлом Сергеевичем договорились: я закрою три двери и принесу три артефакта. Если вредина Антон с риском для жизни пройдет по льду, у меня язык не повернется засчитать эту дверь в свои победы, а играть все-таки надо честно. Неизвестно, когда откроется следующая. «Иногда сутками ждем», – сказал Антон, и меня это не устраивало. Вдруг Ева все же поняла по отсутствию куртки, что я не вернулась домой, и теперь, рыдая, делает расклады Таро, чтобы карты подсказали, где я?
– Я сама, – выпалила я.
Антон скептически глянул на меня:
– Ты девчонка.
– Ага. И веса во мне раза в два меньше, чем в тебе, лось.
– Это ты ради десяти тысяч рисковать собралась?
Я молча смотрела на него, всячески показывая, что мои мотивы – не его дело.
– И правда, будет быстрее, если ты… Ладно. – Антон стащил свой черный пуховик и протянул мне: – Надевай. Быстрее, пока лед держится.
Стараясь не особо думать о том, что делаю, я натянула куртку. Самый неприятный звук для того, кто решил пройтись по замерзшей реке, – это хруст ломающегося льда, и он потихоньку становился громче.
Антон закрепил крюк на металлическом ограждении набережной. Я выдохнула, схватилась голыми руками за веревку и поползла вниз, как по канату на уроках физкультуры.
Я ступила на лед, и он затрещал у меня под ногами.
Глава 5
В Летнем саду
Оказалось, Петербург шикарно выглядит с воды – даже когда она замерзла. Сливочно-желтое здание теперь нависало надо мной, словно оно выросло, а я стала маленькой. А еще я впервые заметила, что на другой стороне реки стоит его собрат, тоже желтый с белыми колоннами: миниатюрный дворец среди заснеженных деревьев.
Я думала обо всем этом, чтобы не слушать, как лед под ногами трещит и похрустывает. От двери меня отделяло шагов двадцать, и даже тут, держась за гранитную отделку набережной, стоять было неуютно.
– Что ты встала? – резко спросил Антон сверху. – Быстрее!
Нет бы поддержать меня, сказать, что все получится! Я выдохнула, глядя на мерцающую невинно-голубым светом дверь. Представила, как Ева ждет ответа на пятьдесят отправленных мне сообщений, и осторожно пошла вперед. Сначала закрою, потом за артефактом.
– Эй, чокнутая! – раздался веселый крик с набережной. – Неси его сюда, мы заждались!
Я повернула голову – и увидела среди зевак, собравшихся у перил, два знакомых лица: та самая парочка, которой я отдала артефакт во дворе-колодце, один – разговорчивый, второй – здоровяк. Добрались все-таки… Ну, артефактов они от меня не дождутся, теперь мне они самой нужны. И все равно от их присутствия было неприятно. Моя шея не забыла прошлую встречу.
Еще шаг по льду, и еще один, а дверь словно не приближается. Интересно, если представить, что я невесомое облачко, это поможет? Не помогло: лед оглушительно хрустнул под ногой, и я присела, упираясь в него руками. Мне срочно нужен был план. Лед казался таким… тонким. Я будто слышала, как течет под ним вода.
Кто постоянно ходит по льду и не проваливается? Пингвины! Я медленно выпрямилась, представляя, что я не облачко, нет, я пингвин, гордый король Антарктики. И двинулась к двери, пытаясь ставить ноги плоско и скорее скользить, чем идти, а руки вытянула назад, как пингвиньи крылышки.
Похоже, картина была довольно забавная – парни из Клана засвистели. Я едва сдержала желание вытянуть в их сторону пингвинье крылышко и показать средний палец.
Прямо под дверью лед был покрыт трещинами, туда не пошел бы даже пингвин. Я глянула на Антона – вдруг он подает какие-то полезные сигналы? – но он молча наблюдал, вцепившись в ограду набережной. До меня некстати дошло, что я впервые вижу Антона без пуховика. Под ним оказался черный свитер, а на шее – надо же – толстая цепочка.
Грохот я ощутила всем телом – но, прежде чем я успела поседеть, оказалось, что лед раскололся не подо мной, а под артефактом. Я думала, он сейчас бултыхнется с края льдины в реку, и на этом все закончится, но голубая звездочка мирно лежала в сантиметре от широкого разлома.
Надо срочно заканчивать, пока артефакт не уплыл от меня на своей льдине, как мамонтенок. Сжав зубы, я преодолела последние шаги до двери – и моя нога провалилась сквозь тонкую ледяную корку. Я упала, не успев затормозить. Основной мой вес лед как-то выдержал, но нога ушла под воду до бедра и мгновенно онемела от холода. Зрители на набережной охнули. И только сейчас, лежа животом на льду, я поняла, что есть еще одна проблема – помимо ужасного мокрого холода. Павел Сергеевич запретил говорить о моей сенсационной способности, – и показывать ее, видимо, тоже нельзя. Народу тут полно. Как мне незаметно закрыть дверь у них на глазах?