Екатерина Смирнова – Птицы на проводе (страница 4)

С Артемом мы познакомились на море. Мне было восемнадцать лет, я отдыхала от городской суеты, кормила чаек хлебными крошками и не заметила, как оступилась на камнях, кубарем слетела с небольшого утеса. Артем прогуливался неподалеку с приятелями. Бросился мне на помощь, поднял, словно ракушку с песка. Осматривал мою порезанную камнем ногу и приговаривал:

– Летела как птичка, чем ты только думала?

А я и не знала, расплакаться мне от боли или от счастья. Такой заботы я не ощущала давно, наверное, с тех самых пор, как не стало моих родителей. От его рук исходило столько тепла и доброты, что мне не хотелось их отпускать никогда.

Дальше события развивались стремительно. Тем же летом я переехала к Артему в Подмосковье, осенью сыграли свадьбу. Его родители не могли нарадоваться, глядя на нашу молодую семью. Друзья называли нас «неразлучники», мы всегда и везде были вместе. К тому же фамилия Артема, ставшая нашей общей, на удивление, тоже была птичьей – Скворцов. Счастье поселилось в нашем доме и озаряло светом всех, кто в него заходил. Мы любили принимать гостей, с удовольствием сами приезжали к друзьям по праздникам и в выходные. Калейдоскоп событий был ярок, впечатления и чувства переполняли нас каждый день.

Именно Артем подарил мне радость жизни, научил принимать себя такой, какая я есть. Не бояться быть сканером, учиться общению с людьми, будто я такая же, как они. И я поверила в это. Поверила, что могу быть счастлива, как обычный человек.

Таких, как Артем, сканеры называют «батарейками». Если нет возможности восстановить баланс энергии у природы, сканеры берут ее у «батареек». Не всегда это происходит осознанно, зачастую интуитивно. Я не стала исключением. Энергия Артема нужна была мне как воздух. И он делился ей, не жалея. Потому что любил.

Но два года назад все изменилось. После той самой встречи сканеров в Москве, когда узнала о последствиях нашего с мужем «общения»: я осознала, что не смогу сделать его отцом… Счастье покинуло наш дом и больше не заглядывало в гости. Артем так мечтал о малыше, что мысль о невозможности родить ему ребенка приводила меня в отчаянье и глубокую депрессию.

Сейчас, глядя, как Артем уходил в комнату, я никак не могла подняться с пола. Я больше не имела никакого права останавливать его и просить о помощи. Я должна была отпустить его. Навсегда.

8

Март сменил февраль так же стремительно, как Мила вошла в мою жизнь. Ежедневно мы пересекались в электричках, на улице, созванивались по телефону. Я не мог представить и дня без ее мелодичного обворожительного смеха.

Оказалось, она работает рядом с моим офисом. В перерывах мы встречались и обедали в уютном кафе «Апрель» недалеко от метро. Она рассказывала какие-то забавные истории из путешествий, сопровождая их шутками и своим звонким смехом, а я слушал и привязывался к ней как мальчишка. Мила оказалась заядлой путешественницей, побывала практически во всех странах мира, свободно говорила на английском, французском и итальянском языках. Сейчас изучала испанский.

Она сразу предупредила, что мы можем быть только друзьями. Семья стоит у нее на первом месте, и отношения с мужем – самое дорогое, что есть в жизни. Я согласен был стать ей другом, лишь бы и дальше слушать ее голосок и смотреть в эти бездонные глаза. С ней я не чувствовал себя обычным человеком, наоборот, я воодушевлялся и был готов свернуть ради нее горы. Она заряжала меня своей энергией и наполняла жизнь смыслом. В конце концов, уже только за это я был ей благодарен.

С Олей же отношения заходили в тупик. Она замыкалась с каждым днем все больше: уклонялась от разговоров, совместных ужинов, походов к друзьям. Вечерами мы здоровались в коридоре и расходились: она тенью ускользала в комнату, а я ночевал на кухне, на стареньком диване. Оля решила в апреле подать на развод и съехать из нашей общей квартиры. Мила помогала мне пережить эти сложные дни, скрашивала мои печальные мысли, зачитывала статьи из журналов и книг по психологии, старалась поддержать советом. И ей это легко удавалось. Благодаря Миле я ожил и наконец-то увидел просвет в своей дальнейшей судьбе. Я понял, что еще могу быть полноценным человеком, а не жить под микроскопом сканера жены.

Еще два года назад я и представить не мог свою жизнь без Оли.

Тогда, после ежегодной встречи со сканерами, она вернулась домой другим человеком. Казалось, наш мир рухнул. Оля сообщила, что моя энергия убивает в ней женскую сущность, блокирует способность к рождению детей. Запретила касаться ее рук, при любых обстоятельствах, как бы она ни умоляла меня об этом.

Она узнала, что сканеры не должны жить с такими, как я. Ее заявление долго жгло сердце, рана не могла затянуться. Я же хотел жить, как раньше, готов был усыновить ребенка, но Оля была непреклонна. Она решила, что губит меня, и отдалилась. Решила, что без нее я стану счастливее. Оля постоянно была в поиске – считала своим долгом найти подходящую подругу для меня. Я думал, она сошла с ума. Она отталкивала меня, прогоняла прочь. Иногда забывалась и вновь котенком льнула ко мне. В такие минуты я думал: она возвращается, и мы снова будем жить счастливо. Минуты, дни, месяцы проходили, но Оля оставалась верна своему решению. Она хотела уйти, но не могла оставить меня одного. Упрямая, противоречивая, она не позволяла себе быть счастливой рядом со мной. Попытки доказать ей, что она не права и я люблю ее, как и прежде, заканчивались слезами, а ее решение становилось тверже.

…Мила говорила, что все, что ни делается, – к лучшему.

Отпусти, если любишь… И я наконец-то отпустил Олю…

9

– Все, увольняюсь, – сообщила Мила, как только мы сели за столик в кафе.

Я смотрел на ее покрасневшие глаза, слегка припухшие веки, приоткрытый от обиды рот.

– Не могу больше, Тем, начальник требует каждый раз все больше и больше, я что – лошадь, что ли? Делаю, что в моих силах, прихожу раньше всех, задерживаюсь… Нет, я устала так. Никакой жизни.

Мила стала похожа на очаровательную куколку, раздосадованное личико добавляло ее внешности детской наивности. Она смотрела в стоящий перед ней тыквенный суп, то вынимая из него ложку, то погружая назад, но так и не решаясь начать есть.

– Ты же секретарь? Почему вынуждена задерживаться? Чем занимается твоя фирма?

– Да так, одно детективное агентство. Помогаю с отчетами, веду канцелярию, работаю с клиентами, – она помолчала. – Ничего особенного, в принципе. Если бы не гонор клиентов и их фантастические запросы, я б не задерживалась.

– Интересно, я не знал, думал, что просто обычная контора, каких миллион. А что за запросы?

– Всякие разоблачения, слежка, поиск компромата… Знаешь, какие шишки к нам обращаются? Мне страшно их имена даже вслух произносить. Но со многими мы в хороших отношениях. С кем-то даже дружим. Без этого в нашей сфере никак.

Мила удивляла меня все больше. Никогда бы не подумал, что эта хрупкая блондинка каждый день имеет дело с опасными для жизни делами и расследованиями.

– Уволюсь и буду спать спокойно, – резюмировала она и грустно уставилась на остывший суп.

– А хочешь ко мне перейти? – спросил я, сам не ожидая этого. – Мне как раз помощница нужна. Начнешь с работы секретаря на ресепшене, потом, как разберешься с делами, переведу в помощники руководителя. Рекламное дело тоже нескучное и к тому же спокойное. Как тебе идея?

Мила посмотрела на меня, широко раскрыв свои и без того огромные глаза:

– Ты сейчас серьезно? Я… я… согласна! Господи, как славно, Артем!

Она рассмеялась, лицо ее расслабилось, и она вновь стала похожа на прежнюю Милу.

– Так что ж, теперь ты будешь моим начальником, Скворцов? – Мила находила эту идею забавной. Она наконец-то наполнила ложку тыквенным супом и с аппетитом съела.

– Не люблю такой официальности. Давай называть друг друга партнерами? Мы же друзья? – я протянул ей руку в честь скрепления будущих партнерских отношений. Она ловко пожала ее своей, задержав чуть дольше, чем это предполагалось. Я отметил про себя, что впервые так легко жму девушке руку: без страха, без переживаний о том, что она может узнать через рукопожатие что-то интимное, что ей совсем не следует знать в начале знакомства. Мила совершенно иная, не такая, как Оля. И это мне в ней нравилось.

Я немного смутился, но тут же продолжил:

– Жду тебя на новом месте, пчелка, приходи, как только захочешь. Будешь работать в моем улье! – я засмеялся, но в душе от чего-то становилось трепетно. Тысячи маленьких тарелок бились в груди, звонко рассыпаясь осколками по всему телу. Мила будет работать со мной. Рядом.

– Окей, партнер! Очень славно! – Мила подмигнула мне, и мы продолжили обедать, непринужденно переведя беседу к обсуждению недавно просмотренных фильмов.

Прощаясь, я оставил ей визитку нашего менеджера, сказал, что жду ее в любое время в офисе для оформления всех необходимых документов. С радостью и трепетом вернулся на работу. Оставшуюся половину дня я думал о Миле и о нашем с ней разговоре. Надеюсь, что моя спешка и приглашение работать ко мне никак не отдалят ее от меня.

После окончания рабочего дня я решил немного прогуляться пешком до вокзала. От проспекта Мира до Площади трех вокзалов рукой подать. Домой возвращаться совершенно не хотелось. Настроение впервые за последние две недели было прекрасным. Я пытался отложить момент приезда домой, испортить его скорой встречей с Олей было бы непростительно.