Екатерина Слави – Ведьма по имени Ева (страница 30)

Франческа помолчала с полминуты, кусая губы. Потом взгляд ее, устремленный на Еву, стал тяжелым, и она сказала.

– Вчера, поздно вечером, – начала она, – я сидела на террасе. Как обычно. Я последнее время часто вечерами сижу на террасе и ни о чем не думаю, просто отдыхаю. Но тут вдруг… – Франческа нервно сглотнула, ее глаза взволнованно заблестели, когда она посмотрела на Еву, – тут вдруг я кое-что вспомнила.

Ева с улыбкой скрестила руки на груди.

– Что же ты вспомнила, Франческа? – ее голос был холоден, интонация в каждом звуке продумана.

Франческу немного смутил этот повелительный тон, от которого словно повеяло холодком. Она на какой-то миг растерялась, но с трудом собралась с мыслями и продолжила:

– Я вспомнила тот день… шестой этап Фабио. Я вспомнила, как стояла в комнате и расчесывала волосы. Я почему-то очень долго их расчесывала, а потом увидела кое-что в зеркале.

Она посмотрела на Еву – осторожно, боязливо. Ева это заметила.

– Что ты увидела в зеркале, Франческа? – спросила она все так же строго.

Подбородок Франчески дрогнул. Глаза расширились то ли от страха, который охватил ее сейчас, то ли слишком ярким было воспоминание.

– Я увидела окно. Это было окно дома напротив. Твоего дома.

Она помолчала, будто ожидая, что Ева что-то скажет ей на это. Но Ева тоже молчала и ждала, что скажет ей Франческа дальше.

– В окне я увидела женщину.

– Что за женщину ты увидела, Франческа?

Молчание зависло в воздухе, и он стал тяжелым, как перед грозой.

– Это была ты, – уверенным голосом сказала Франческа.

Ева улыбнулась.

– И что же?

Франческа зачем-то отступила на шаг назад. Наверное, Ева в этот момент показалась ей опасной.

– Я не знаю, кто ты, – вдруг заговорила она другим, взволнованным и сбивчивым, голосом. – Ты что-то сделала со мной. Последние месяцы мне казалось, что я схожу с ума. Я слышала голоса. Я видела ужасные вещи. Меня мучила невыносимая боль в голове. Я знаю, я уверена, что это все ты!

Ева приподняла брови. Не удивленно, нет. Опасно.

– Ты уверена? – переспросила она, сделав ударение на последнем слове. Она как-то странно его произнесла – с особой интонацией.

Франческа только кивнула, но кивнула твердо. Да, она была уверена.

Ева скрестила руки на груди. Тонкие пальцы одной из них спокойно лежали на предплечье, будто поддерживали его, но от одного взгляда на эти пальцы с яркими, алыми ногтями, Франческу бросило в дрожь.

– Чего же ты хочешь? – спросила Ева.

Это был неожиданный вопрос. Франческа была убеждена, что Ева назовет ее сумасшедшей, скажет, что она выдумала бог весть что. Франческа рассчитывала увидеть как минимум удивление, озадаченность, пусть даже и притворную. Но к такому вопросу она была не готова. Может быть, потому что она все еще сомневалась в собственных мыслях и словах. А этот вопрос… Ева как будто согласилась со всем, в чем обвинила ее Франческа! И именно в этот момент Франческа по-настоящему ощутила страх, потому что впервые осознала – она представления не имеет, кто перед ней.

– Чего ты хочешь? – повторила свой вопрос Ева.

– Я… я… – Франческа лихорадочно втянула в себя воздух и решилась: – Это еще не все.

– Ты хочешь сказать мне что-то еще? – уголки губ Евы натянулись в едва заметной, но ощутимо опасной улыбке.

Франческа поморщилась – она снова почувствовала боль в голове. Она попыталась совладать с этой болью, пока та еще была несильной. Но боль стремительно нарастала. Франческа набралась смелости и сквозь эту боль заставила себя заговорить:

– Да. Хочу. – Ее голос сипло дрогнул. Она прокашлялась. – Вчера я не только вспомнила, что произошло со мной в день Гран-при Италии. Я кое-что увидела.

Лицо Евы на мгновение изменилось. Франческе показалось, в нем мелькнуло удивление. Она поспешила продолжить:

– Я почувствовала, как от меня будто что-то отделилось, как будто меня что-то сковывало и вдруг отпустило. Оторвалось. Мне стало так легко, так хорошо, что я даже закрыла глаза от облегчения. И когда я их закрыла, я увидела… – Она посмотрела на Еву, и Ева в этот момент заметила в глазах Франчески не страх – злость. Франческа снова заговорила, но и в голосе ее Ева услышала то самое, что мелькнуло в ее взгляде. – Я увидела чужую комнату. Спальню. – Голос Франчески задрожал, словно от рвущихся наружу слез. – Я увидела Фабио. Он был с тобой. Он… он был с тобой прошлой ночью.

И она не выдержала: закрыла лицо руками, и Ева услышала приглушенные рыдания.

Ева не прониклась жалостью. Она размышляла.

Франческа увидела ее спальню, здесь, на втором этаже. Оказывается, она, Ева, совершила куда более серьезную оплошность, чем решила в первый момент. Нити оторвались и привели сознание Франчески, которое долгое время неразрывно было связано с волей Евы, к ней – к Еве. Слабое, больное, лишенное собственной воли, сознание Франчески так привыкло быть под контролем чужой воли, что потянулось за этой волей и… И это было очень неприятно.

Франческа продолжала рыдать в ладони, но Ева негромко кашлянула, привлекая ее внимание. Рыдания прекратились. Гостья встретилась взглядом с хозяйкой дома.

– Я спрашиваю еще раз, Франческа: зачем ты пришла ко мне, чего ты хочешь?

Франческа вытерла лицо руками и почти с мольбой посмотрела на стоящую перед ней женщину или… кем бы она ни была.

– Оставь нас в покое, – попросила она шепотом.

Ева чуть прикрыла веки и медленно, но очень убедительно покачала головой из стороны в сторону.

– Нет.

– Да что тебе нужно?! – вдруг потеряв над собой последний контроль, истерично воскликнула Франческа, и тут же она чуть ли не подавилась своей истерикой, когда увидела, что произошло с глазами Евы. Они превратились в узкие щели – черные, страшные щели. Франческа поняла, что не может дышать, не может даже моргнуть – ее всю парализовало от страха.

– Мне нужен твой муж, Франческа, – сказала Ева почти змеиным шепотом и добавила: – Мне нужен мой Фабио.

Франческа какое-то время молчала и таращилась на черные, прищуренные глаза. Она стояла так довольно долго, как будто пыталась понять смысл сказанного. И когда он наконец дошел до нее, она вдруг издала странный болезненный стон и… И рассмеялась.

Ева понимала, что это смех сквозь страх, сквозь панику – это была истерика ослабленного чужой волей разума. Поэтому она просто ждала, когда это пройдет. И смех прошел. Он прошел, но Франческа теперь смотрела почти без страха. В ее взгляде появилось превосходство.

– Я его не отдам, – с неожиданной храбростью сказала Франческа.

Ева ухмыльнулась.

– А с чего ты решила, что я его прошу у тебя? – спросила она голосом еще более властным и холодным, чем прежде. – Мне не нужно разрешение. Я возьму сама.

Лицо Франчески помрачнело, резкий приступ храбрости и уверенности прошел точно так же мгновенно, как и появился.

– Не возьмешь, – нерешительно прошептала она.

– Возьму, – твердо, но с хищной улыбкой на губах, подтвердила Ева.

– Он не пойдет.

– Он уже пришел.

Франческа снова почувствовала, как к горлу подкатывает комок: ей хотелось зареветь в голос, умолять, разжалобить. Она чувствовала себя такой слабой. Ее разум был слабым. Но она понимала, что эта женщина, стоящая перед ней – не галлюцинация, не сон. Франческа всем своим нутром чувствовала, что эта женщина, если она вообще человек, возьмет то, что ей нужно. Просто возьмет и все. Это было понятно даже ослабленному, больному сознанию Франчески.

Но она не зарыдала. У нее еще были силы.

– Зачем он тебе? – спросила она. – Зачем тебе это? Ты лишила рассудка меня. Лишила рассудка его…

Франческа замолчала, потому что в этот момент засмеялась Ева.

Ева смеялась. Франческа ненавидела ее, боялась, считала ее чудовищем в теле человека, но она почувствовала невыносимые страдания оттого, что этот смех было так приятно слушать. Никакого колдовства в нем не было, ничего особенного не было. Просто смех – красивый женский смех. Но именно поэтому Франческа страдала.

– Ты решила, что я отняла у него его собственную волю? – спросила Ева, все еще смеясь. – Если это так, то… действительно, зачем он мне нужен?

В ее голосе была издевка и превосходство. Но это было превосходство женщины – обычное превосходство одной женщины над другой. Франческа была раздавлена.

– Нет, я не отнимала, – перестав смеяться, произнесла Ева. – Он мне нужен такой, как есть. Зачем мне кукла? Он захотел прийти.

– Ты заставила его, – из последних сил упорствовала Франческа.

Ева презрительно улыбнулась.

– Я соблазнила его. Всего лишь. Женщины часто соблазняют мужчин. И мужчины с удовольствием поддаются соблазнам. Это случается. На моем месте могла быть другая. – Она многозначительно заглянула в глаза Франческе. – На моем месте уже однажды была другая. Об этом рассказала мне ты, Франческа.

Франческа почувствовала себя обманутой. Обворованной. Обида клокотала в ней, пересиливая даже ее страх.