Екатерина Слави – Царский отбор (страница 34)
Шла бы речь о ком-то другом, первое, что подумал бы любой человек, обнаружив ночью в покоях одинокого мужчины женщину, это, разумеется, любовная связь. Ну вот я бы так и подумала. А что еще женщине ночью делать в спальне мужчины?
А благодаря Тарладу все невесты царя внезапно осознали одну вещь, которая до сих пор не была для них столь очевидной, и задались вопросом: а как долго государь… как бы сказать… практиковал воздержание?
То есть маг буквально дал понять, что ему даже в голову не пришла мысль, будто в спальне царя ночью была любовница. И правда – какая любовница? Откуда? Если царь Аквилаи долгие годы живет под заклятием и шарахается от всех женщин без исключения, потому что для него они нестерпимо и непримиримо уродливы.
Короткого знакомства с царем мне хватило, чтобы заметить, как холодно он отталкивает от себя представительниц женского пола. Холодно и даже враждебно. И как я уже поняла, безымянная служанка с русалочьими чарами, которую он видел лишь дважды, стала для него исключением за… сколько лет?
«А и правда, – я вдруг поймала себя на не вполне пристойном любопытстве, – сколько лет было царю, когда на него наложили заклятие? Как давно у него… не было женщины? Может, он вообще девственник?»
– Ах, да, – вдруг громко сказал Тарлад, – надо же, совсем забыл… Молодой маг из охраны ковена еще говорил что, вроде как, показалось ему в той женщине что-то странным. Разглядел, говорил, плохо, но была в ее внешности одна особенность…
Я едва не подскочила, мигом вернувшись в реальность из своих фантазий об интимной жизни царя.
Что? Тарлад еще не закончил с этой темой, даже после того, как царь недвусмысленно его осадил?
«Чего же добивается этот хитрый лис? – возмутилась я мысленно. – Додумал? Не верю. Не верю, что Тарлад всю эту историю со спасительницей в спальне царя исключительно домыслил. Он явно что-то видел, когда был в покоях государя, или же… Знал. Знал, что к царю проникла женщина. И, может быть, даже знал, что это была я. Все-таки тот факт, что книгу, где подробно рассказано о способе усыпить химер, я получила от его, не дает мне покоя…»
– Киннун Тарлад! – повысила голос я. – Не кажется ли вам, что сейчас не совсем подходящее время, чтобы обсуждать покушение на государя – к всеобщей радости, неудачное? Все же невесты государя с таким нетерпением ждали этого свидания, и собрались здесь сейчас с вполне определенной целью…
Заметив, как поднимаются на лоб брови Тарлада, я не стала давать ему шанс вернуться к опасной для меня теме, повернулась к царю и выпалила на одном дыхании:
– Государь, уверена, все ваши невесты мечтают произвести на вас хорошее впечатление. Надеюсь, не будет большой дерзостью с моей стороны, если я попрошу вас рассказать, каким вы видите идеал своей супруги. Какими качествами она должна обладать?
В этот момент я буквально физически почувствовала, как ко мне обратилось четыре пары глаз.
До этого момента я молчала, поэтому богиня солнца и богиня ночи опешили от моей смелости – застыли буквально с повернутыми в мою сторону головами. Тарлад смотрел удивленно, но и хитро, будто своим взглядом отдавал мне должное, потому что в этот короткий момент я его переиграла. Царь…
Наткнувшись на отнюдь не теплый и не дружелюбный взгляд, я буквально представила, что вот сейчас меня, как холодной водой, окатят словами «Вы слишком самонадеянны, кинья, если считаете, что можете отвечать моим идеалам». Ну, или как-то так. По крайней мере, богиню ночи он жалеть не стал.
Под льдом лазурных глаз я нервно сглотнула. Пожалуй, если бы не Тарлад с его назойливыми разговорами о женщине в спальне царя, я бы вообще не заговорила сегодня. Трудно общаться с женихом, который заранее настроен против тебя и воспринимает в штыки любое слово своих невест.
– Идеал? – внезапно переспросил царь; его взгляд стал немного отсутствующим, как будто он задумался.
Невесты бросили смотреть на меня и жадно уставились на царя. Неужели ответит? А ведь я полезный для всех вопрос задала. Зная, что царю нравится в женщинах, проще ему угодить, не так ли?
Глава 42. Откровения царя
– Царица Аквилаи должна быть добра, умна, терпелива, уступчива перед волей царя, но крепка волей перед испытаниями судьбы, тактична, верна царю и преданна северному народу, скромна, заботлива, постоянна в своих привычках, не капризна…
На каком-то из хвалебных эпитетов я перестала слушать и заскучала. Царь перечислял довольно долго. Заметив, как украдкой зевнула богиня солнца, я едва сдержалась, чтобы не последовать ее примеру.
А чего я ожидала, собственно? Царь дает стандартный ответ, каким идеалам должна отвечать будущая царица.
Но это, увы, не поможет его невестам.
Чувствуя, как зевок буквально просится наружу, я усилием воли подавила его, когда обнаружила, что тон царя, который все продолжал как по написанному перечислять список достоинств идеальной царицы, изменился.
– Она может быть смелой, достаточно, например, для того чтобы рискнуть собой ради меня, – лицо царя в какой-то миг приняло почти мечтательное выражение. – Она может быть дерзкой и робкой одновременно. Может удивлять меня неожиданными поступками и словами. Она не будет холодна со мной. Будет доверять мне, как и я буду доверять ей. Будет смотреть на меня так, как больше не взглянет ни на одного другого мужчину…
Мне окончательно перехотелось зевать. Кажется, царь увлекся, потому что его слова перестали напоминать скучный перечень благородных достоинств, в них появился оттенок личного.
Постойте-постойте… Смелой, чтобы рискнуть собой? Одновременно дерзкой и робкой? Удивлять неожиданными поступками? Что-то мне это напоминает…
– Она позволит соблазнять себя так, чтобы мне казалось, будто это она меня соблазняет… – произнес царь с таким выражением лица, будто о присутствующих он забыл напрочь, то есть совсем-вообще забыл.
О, подождите-ка… Чтобы ему казалось, будто она его соблазняет?..
«Ой, – вдруг осенило меня. – Это мне мерещится или он сейчас вспомнил служанку с русалочьими чарами, которая проникла к нему в спальню ночью, и вдруг вслух размечтался? Ой-ой…»
Что-то и у меня фантазия разыгралась, стоило только вспомнить, как я той ночью прижималась к царю в воде купальни…
«Возьми себя в руки, Тая»
Я быстро окинула взглядом присутствующих, и убедилась, что и невесты и Тарлад смотрят на царя, застыв статуями: у мага брови поползли на лоб, а богиня ночи таращилась с открытым ртом, так была впечатлена услышанным.
Я повернулась к царю в тот самый момент, когда его взгляд стал совсем отсутствующим, но и от мечтательности в нем не осталось и следа. Его брови чуть нахмурились и словно в трансе он произнес, глядя куда-то сквозь пространство:
– Только та станет моей женой, которая во что бы то ни стало не сдастся и совершит невозможное – опустившись на самое дно северного моря, освободит дух стужи.
Веки государя Аквилаи внезапно дрогнули, словно затянутый мутной пеленой взгляд прояснился и, подняв на меня строгий холодный взор – будто вернулся прежний, привычный правитель северного государства, – сказал:
– Вот такими достоинствами, кинья, должна обладать будущая царица Аквилаи. Уповаю на то, что одна из моих невест сможет соответствовать этому идеалу.
Я моргнула и нахмурилась.
Он только что… сказал так, будто помнил только, как словно под диктовку говорил «скучный перечень благородных достоинств», но… совершенно не помнил ничего из сказанного им после.
Государь Аквилаи закончил, но все присутствующие продолжали на него смотреть, как будто ждали чего-то еще, и при этом молчали.
Царь, видимо, почувствовав неладное, окинул всех настороженным взглядом, но вопрос адресовал магу:
– Что означает это молчание, Тарлад?
Маг чуть округлил глаза, помычал, видимо, затруднившись дать ответ. Его можно было понять: как сказать царю, что тот буквально несколько мгновений говорил довольно загадочные вещи и очевидно даже не помнит об этом, как будто был несколько… не в себе?
Однако Тарлад нашелся, как выйди из положения, неожиданным образом.
– Ох, очевидно, государь, после того как вы описали свой идеал супруги, киньи невесты погрузились в думы – как им этого идеала достичь. И по этому поводу у меня возникла мысль. Не придумать ли нам для ваших невест, государь, небольшое испытание?
– Испытание? – царь чуть нахмурил озадаченно белоснежные брови.
– Да-да, – подтвердил маг. – Пусть каждая невеста сделает вам особенный подарок, государь. И в этом подарке попробует выразить свою готовность стать для вас идеальной супругой. А приняв подарки от своих невест, вы объявите, какая из них наиболее оправдала ваши надежды.
Все еще ошеломленная странными словами царя, я не сразу поняла, о чем говорит Тарлад, а когда поняла, воззрилась на него с недоумением.
Подарок? Одна из невест получит одобрение государя, если угодит ему с подарком? Однако…
А что вообще можно подарить царю, чтобы вызвать его расположение?
Глянув на богиню ночи и богиню солнца, я поняла, что они тоже пребывают в растерянности: переглядываются друг с другом, смотрят то на мага, то на царя. Последний, подумав некоторое время, коротко вскинул брови и провозгласил: