Екатерина Слави – Невеста с подвохом, или Ну, держись, проклятый демон! (страница 9)

– Что вы, ваше сиятельство! Он же демон, как можно?

Изобразив всем своим видом возмущение, добавила:

– Как вы могли обо мне такое подумать? Сама мысль возмутительна, чтобы благородная девица и демон!..

Помнится, невесты-призраки сильно возмущались, когда Альвина Мизан с первого взгляда запала на Марая. Шептались, что прям позор страшный – сразу на весь род. Или что-то такое.

Помнила я плохо, но, похоже, не ошиблась.

Гранвиль прокашлялся, как будто испытывая неловкость, но и недоверчиво в то же время.

– Тогда, прошу прощения, о каких сердечных чувствах вы говорите, соэлла Бизар? К кому?

Гранвиль повернул голову, посмотрел на герцога, потом снова на меня.

– Или вы имеете в виду его светлость?

Реол Кархейский, став объектом обсуждения, тоже прокашлялся с неловким видом и хмуро глянул на меня исподлобья.

Ну и я тоже прокашлялась, чтобы не отставать от коллектива – и тоже так, будто мне прям изо всех сил неудобно говорить, но все равно сказала:

– Надеюсь, вы меня простите, господа хорошие, но герцог – мужчина совершенно не в моем вкусе.

Тут ожил герцог и посмотрел на меня возмущенно:

– Соэлла Бизар, вы по-прежнему моя невеста. И при этом вы не моргнув глазом заявляете, что я не в вашем вкусе?

Я пожала плечами.

– Насильно мил не будешь. Да, вы не в моем вкусе.

– Это простите, почему? – его светлость мрачнел на глазах.

И чем он недоволен, спрашивается? Он что, всерьез считает, что все невесты должны быть от него без ума? Это при его-то трех скончавшихся женах и проклятии в анамнезе? Нет, как мужчина он, конечно, очень даже привлекателен, но что за высокомерие, в конце концов? Надо поубавить.

Выйдя из позы «овечки Сюзанны», я подняла голову и, посмотрев его светлости в глаза, сказала:

– Простите меня, ваша светлость, но у вас было слишком много женщин.

– Это плохо? – не понял герцог.

– А как вы думаете? – с невинным видом подняла брови я. – Представьте, что вам предложили поносить камзол, который до вас уже носило несколько человек. Приятно вам будет носить уже ношенный прежде другими людьми камзол?

У его светлости глаза на лоб полезли.

– Ч-что? Это я, выходит… ношеный камзол?!

Ух, ты. А его светлость, кажется, разозлился. Что-то у него ноздри подозрительно активно раздуваются. Надеюсь, я не переборщила?

Было видно, что его светлость жаждет мне что-то сказать в ответ. Горит желанием, причем, почти буквально горит. Но ему помешали.

Комната для чаепитий взорвалась раскатистым смехом. Хохотал Гранвиль. Откидываясь в кресле, он хватался за свой круглый живот, как будто боялся, что тот может лопнуть.

Смех у Гранвиля в этот раз был совсем не дьявольским – вполне человеческим. Похоже, я его рассмешила по-настоящему. И это надо использовать.

Наконец хохот перешел в слабое хихиканье. Продолжая постанывать от смеха, Гранвиль сказал:

– Ай-ай-ай, соэлла Бизар, не пристало вам так говорить о вашем женихе… ха-ха!.. А тем более в его присутствии.. хе-хе!.. Но однако…

Его сиятельство совсем отбросил смех и устремил на меня требовательный взгляд:

– Если речь не о демоне и не о его светлости, то о ком же?

Я опять неловко прокашлялась и опять отвела взгляд. Потом посмотрела на графа стыдливо из-под опущенных ресниц и скромно сказала тоненьким голоском Сюзанны:

– Если вам не трудно, ваше сиятельство, не могли бы вы подойти? Я могу сказать это только вам.

Краем глаза я заметила, как опять нахмурился герцог, в этот раз вдобавок прищурив глаза. Во взгляде так и читалось: «Да вы никак опять интриги плетете, соэлла Сюзанна?»

«Да-да, ты хорошо меня знаешь, твоя светлость, только не мешай, пожалуйста, у меня тут важное дело».

– Хм, – озадачился Гранвиль, подумал-подумал и ответил: – Ну что ж, если вы просите, не могу отказать даме. Но будет лучше, если вы расскажете мне всю правду, когда я подойду к вам, соэлла Бизар.

– Конечно-конечно, – пролепетала я, невинно похлопав глазами.

Гранвиль, пыхтя, тяжело встал с кресла и, покосившись на его светлость, направился ко мне. Все время, что он шел, герцог не отводил от меня взгляда, продолжая подозрительно щуриться. Иными словами, внимание обоих мужчин в этой комнате было приковано ко мне.

Что и требовалось.

«Ну что, если один раз этот метод принес плоды, то, как говорится, от добра добра не ищут. Повторим на бис», – подумала я и, осторожно скосила глаза за плечо направляющегося ко мне Гранвиля.

Никто, кроме меня, в этот момент не видел, как возле столика, где только что сидел Гранвиль, прямо из-под пола просочились две призрачные фигуры…

Глава 8. ЛЖЕПРИЗНАНИЕ

Граф направлялся ко мне, герцог вперился в меня подозрительным взглядом – ни один из них не видел двух ламий, возникших возле чайного столика.

Делая вид, что по стыдливости своей врожденной опускаю очи долу, я из-под ресниц наблюдала за призрачными девицами. Одна из них прихватила край подола прозрачной ткани платья и, взяв со стола вазочку с печеньем, высыпала в образовавшееся вместилище.

И так как столик стоял чуть позади его светлости слева, тот ничего не заметил – уж слишком его внимание было занято мыслями о том, что же я собираюсь сказать графу.

Гранвиль наконец подошел, остановился в шаге и посмотрел на меня снизу вверх. Я тоже на него посмотрела – сверху вниз. Был он мне по грудь, и чтобы посмотреть на меня взглядом свысока, ему приходилось сильно запрокидывать голову назад.

«Бедняжка, – подумала я, – его так не ровен час остеохондроз прихватит».

– Итак, соэлла Бизар! – требовательно произнес Гранвиль. – Говорите, что собирались сказать, и прошу вас поторопиться – нас, а точнее вас, еще сегодня ждет испытание с использованием магии, которое откроет нам лицо опорочившей себя невесты. Вне зависимости от того, что я сегодня слышал и еще услышу во время беседы со всеми участницами отбора, истина должна быть объективна, и ничто, лучше магии, нам ее не раскроет!

Кивнув, я осторожно посмотрела мимо левого уха его сиятельства – в этот самый момент вторая ламия вынула из-за спины руки, в которых держала маленькую коробочку.

– Что ж, я жду, соэлла Сюзанна, – торопил тем временем Гранвиль. – Назовите имя того, кто привел в смущение ваши… гм… сердечные чувства.

– Конечно, ваше сиятельство! – тонким голоском Сюзанны отозвалась я, изо всех сил изображая смущение.

Сделав глубокий вдох, словно мне необходимо было набраться смелости, я сделала шаг к Гранвилю и решительно посмотрела в глаза толстяка-графа.

И наверное, решимости в моем взгляде было с излишком, потому что Гранвиль дрогнул лицом, будто струхнул, и сделал маленький шажок назад. Почувствовав на миг свое превосходство над ним, я пошевелила бровями, посмотрела на него с еще большей решимостью и сделала еще шажок вперед.

Теперь я и Гранвиль стояли так близко, что он почти дышал мне в грудь и больше не мог смотреть на меня взглядом свысока, только продолжал запрокидывать шею. Шансы Гранвиля получить приступ остеохондроза стремительно росли.

– Если вы не возражаете, я скажу вам на ушко, – потупив взор, сказала я.

– Не понимаю, причин такой секретности, соэлла, но говорите уже побыстрее, – недовольно поморщился Гранвиль.

Кивнув послушно, я наклонилась к уху графа и снова покосилась в сторону ламий.

Девица, которая держала в руках коробочку, в этот момент откинул крышку и занесла коробку над пустой вазочкой.

«Сейчас», – сказала я себе.

– Ваше сиятельство, – прошептала я томно на ухо Гранвиля. – Я давно хотела признаться вам и сейчас готова это сделать.

– Да-да, слушаю, – язвительно отозвался толстяк-граф, при этом тоже понизив голос. – Кто там похитил ваше сердце? Кто-то из слуг? Садовник? А может быть… лекарь? Он еще не так стар. Или все же… демон Марай? – Голос Гранвиля стал звучать вкрадчиво. – Признайтесь, соэлла Бизар, обещаю, если вы признаетесь сами, я не стану наказывать вас строго.

– Да, ваше сиятельство, – дрожащим голоском пропищала я; как же удобно голосом Сюзанны блеять овечкой. – Мужчина, который похитил мое сердце…

Мой взгляд из-под ресниц метнулся к призрачной девице возле столика.

Она наклонила коробочку и содержимое ринулось из нее вниз.