Екатерина Слави – Невеста с подвохом, или Ну, держись, проклятый демон! (страница 10)

– Мужчина, который похитил мое сердце…

Собираясь шепотом назвать вымышленного «похитителя сердец», я вдруг поняла одну вещь: из вазочки в подол платья ламии печенье высыпалось тихо, а вот из коробки в хрустальную вазочку…

Раздался звонкий стук печенья о хрусталь. Я почувствовала, как от сомнительного звука дернулась голова Гранвиля. Увидела, как начал поворачиваться влево герцог, чтобы посмотреть, что же было источником звука, долетевшего до его ушей…

«Ай, сейчас весь план полетит к чертям!» – с досадой подумала я и во весь голос объявила:

– Вы!

Гранвиль замер, герцог резко перевел взгляд на меня, а так как печенье продолжало биться о стекло, чтобы заглушить этот звук я проорала на ухо Гранвиля:

– Мужчина, который похитил мое сердце, это вы, ваше сиятельство!

Замолкнув, я прислушалась. В комнате для чаепитий стояла абсолютная тишина. Мои глаза нашли чайный столик и двух ламий. Одна из них, поспешно прятала опустевшую коробочку за спину. В то время как вазочка на столе снова была заполнена печеньем.

Но уже другим.

Даже на расстоянии я знала, что это было то самое печенье, которое подарила мне Альвина Мизан якобы из благодарности. Печенье, содержащее полнящий порошок, который всего за одну ночь из худышки превратил меня в пышечку.

Ламии истово покивали мне головами, мол, задание выполнено, заступница наша. Я нахмурилась, чувствуя, что почему-то не всем довольна. Потом заметила на столе вазочку с вафлями и со значением стрельнула в нее глазами, так чтобы девицы-призраки это заметили.

Они заметили. Обо всем догадались. Снова истово покивали, мол, как скажете, милосердная наша, и провалились под пол, перед этим прихватив с собой вазочку с вафлями.

Я облегченно выдохнула и тут поняла – что-то не так. Тишина, воцарившаяся в комнате для чаепитий, была неестественной.

Подняв глаза, я встретилась взглядом с его светлостью. Герцог смотрел на меня большими глазами, слегка склонив голову набок, как будто увидел чудище заморское о ста головах и сразу решил, что у него галлюцинация, ибо такого не может быть, потому что не может быть никогда.

Ай-ай, подумала я, в мои планы не входило доносить мое псевдопризнание до ушей Реола Кархейского. Он и без того был обо мне не самого лучшего мнения, а теперь, наверное, вообще начнет от меня шарахаться.

– Соэлла Бизар, – произнес герцог голосом, которым можно было заморозить весь остров Кархен, – будучи моей невестой, как вы смеете вести себя настолько неподобающе?

Интересно, я еще инеем не покрылась? Со стороны-то себя не видно, а то по моим ощущениям, от ледяного гнева его светлости легко можно было бы и покрыться. Даже на секундочку стало не по себе.

Да и смотрел на меня его светлость так, как будто пытался взглядом превратить в ледяную скульптуру. У меня натурально мороз по коже пробежал. В первый момент. А во второй момент я вдруг вспомнила, как мило ворковал его светлость с Сайей Даркин буквально сегодня утром, почему-то вдруг разозлилась, но сказала при этом очень спокойно:

– Ах, мне так стыдно, ваша светлость. Как я могла не оценить оказанную мне высокую честь стать вашей невестой и умереть во время Проклятого отбора? Очень стыдно, верите?

«Светлость» издал такой звук, будто подавился. Сначала побелел, потом побагровел и, гневно заявил:

– Не верю!

– Ну и правильно, – пробормотала себе под нос я, скосив глаза вбок и надеясь, что герцог меня не услышал.

Зато меня услышал стоящий рядом Гранвиль.

– Не волнуйтесь, ваша светлость, соэлла Бизар изволит шутить, – едким голосом произнес он. Потом повернулся, чтобы слегка отодвинуться от меня, и, глядя снизу вверх с лукавой улыбкой, добавил: – Шутница она у нас, соэлла Бизар, неужто вы и вправду поверили в этот милый женский розыгрыш?

– Р-розыгрыш? – растерялся герцог, поморгав.

– Розыгрыш-розыгрыш! – еще более ехидно протянул Гранвиль.

Он обращался к герцогу, но при этом, улыбаясь кривоватой хитрой улыбкой, пристально смотрел на меня.

– Кто же в такое поверит, дорогой соэн Реол? Чему же это быть, как не шутке?

Я нахмурилась, в ответ глядя на Гранвиля.

«Раскусил? Понял, что притворяюсь?»

Хм. Досадно признавать, но коротышка-граф далеко не такой простак, как его светлость. В эту секунду мне даже казалось, что маленькие блестящие глазки Гранвиля видят меня насквозь.

– Что ж, я услышал вас, соэлла Бизар, – произнес он, слегка кивнул мне головой и вернулся за столик для чаепитий.

Взяв в одну руку чашку с чаем, другой рукой он достал из вазочки печенье и этой самой рукой махнул в сторону двери:

– Спасибо, что развлекли нас с его светлостью, а теперь ступайте, соэлла Бизар. Ступайте и ждите сегодняшнего испытания. Надеюсь, оно вам понравится.

Чувствуя разочарование и легкую растерянность, я повернулась спиной к мужчинам и направилась к выходу. Открыла дверь и вышла из комнаты, а закрывая дверь за собой, немного задержалась – лишь для того, чтобы сначала остановить взгляд на герцоге, который провожал меня по-прежнему озадаченным взглядом, а потом на Гранвиле. В этот самый момент, граф положил в рот печенье и откусил большой кусок, запив его чаем.

Я мысленно улыбнулась.

Гранвиль не поверил моему внезапному признанию, но это уже неважно, потому что даже не смотря на это…

Все идет по плану.

*   *   *

Похоже, Гранвиль меня подозревает, подумала я, закрыв за собой дверь комнаты для чаепитий. С другой стороны…

Если бы он знал наверняка, что тогда, в беседке, с Мараем была я и печать сняла я, он вряд ли устраивал бы проверки.

Не знает. Наверняка – не знает. Но подозревает именно меня – не кого-то из других невест. По его взглядам-улыбкам-ужимкам в чайной комнате этот вывод так и напрашивался.

Альвина Мизан была последней, с кем граф еще не побеседовал. Когда за ней закрылась дверь чайной комнаты, я крепко задумалась.

Вот-вот Гранвиль закончит с разговорами и заставит всех пройти какое-то испытание магией.

«Проблемы у тебя, Сусанка, проблемы», – сказала себе я.

Что он сделает, когда разоблачит меня? Сбросит в море? Отправит на один из семи островов вокруг Кархена и оставит там умирать голодной смертью? Или что? Каким будет обещанное наказание?

Нет, что важнее, как мне этого наказания избежать?

Прекрасный принц откуда ни возьмись не появится, чтобы меня спасти, молния в Гранвиля вряд ли ударит, поэтому моя единственная надежда ускользнуть от наказания – это полнящее печенье Альвины Мизан. Проблема только в том, когда оно подействует.

Помнится, я съела печенье непосредственно перед сном, а когда проснулась наутро, обнаружила, что меня разнесло. Лотти я накормила печеньем утром, потом она много времени провела в своей комнате, а когда ближе к ужину объявилась в моей комнате, уже была пышечкой. Как минимум несколько часов… Но, с другой стороны, и я, и Лотти съели очень мало.

Выходит, мне может повезти только в том случае, если у Гранвиля сегодня хороший аппетит.

Открылась дверь чайной комнаты, и в обеденный зал вышла рыженькая невеста. Как я ни силилась со своего места разглядеть в дверном проеме Гранвиля за чайным столиком, чтобы узнать, много ли печенья он уже успел съесть, но так ничего и не увидела.

Не успела Альвина Мизан сесть на свое место за столом, как из комнаты для чаепитий следом за ней вышли его светлость и его сиятельство.

На лице Гранвиля блуждала улыбка. Это что? Предвкушение? Хм, однако… Похоже, он в полной уверенности, что та, кого он ищет, уже у него в руках.

Я окинула его взглядом с головы до ног. Широкий зад, круглый живот, дрожащие при ходьбе мясистые щеки – толстяк, с какой стороны на него ни глянь, но пока не заметно, чтобы полнящее печенье уже начало действовать.

Сколько же ждать?

– Силуян! – позвал Гранвиль, и дворецкий тотчас оказался рядом, склонившись в учтивом поклоне.

– Да, ваше сиятельство.

– Пригласите его войти, – распорядился Гранвиль.

Силуян кивнул и направился к большой двустворчатой двери – выходу из обеденного зала.

«Его?» – заинтересовалась я.

О ком говорит Гранвиль? Кого Силуян должен позвать? Вроде бы, все, кому положено, сейчас здесь или… Чего я не понимаю?

Распахнув двери, Силуян кивнул тому, кто стоял снаружи, а потом отошел в сторону и жестом пригласил его войти.

Раздались шаги. Взгляды невест были прикованы к двери, когда на пороге обеденного зала появился… демон собственной персоной.

«Что здесь делает Марай?»

И что задумал этот пройдоха граф?