Екатерина Шрейбер – Тьма впереди (страница 2)
Он ударил кулаком в стену, наотмашь, не открывая глаз, ощутил знакомую боль и вскочил с лавки. Чёрт поднял морду и посмотрел на хозяина умными глазами.
Не обращая внимания на зарядивший дождь, Илья взял колун, вышел во двор, достал из кучи, сваленной рядом с домом, чурку и одним ударом разрубил её напополам. Поднял и снова ударил. Пёс, не будь дураком, уселся на крыльце, в сухости, и смотрел, как хозяин с остервенением орудует топором.
Когда под навесом образовался аккуратный рядок поленьев, Илья совершенно промок. Ещё один взмах. Влажный топор выскользнул из руки и вместо деревяшки угодил по правому ботинку. Илья взвыл и запрыгал на одной ноге к крыльцу.
Разувшись, обнаружил, что пальцы целы. Но посередине стопы красовалась глубокая рана. Он упал на спину, не в силах поверить, что сотворил такое с собой. Сотовой связи тут не было. На помощь звать некого. Нужно перебинтовать ногу, садиться за руль и возвращаться в село.
Чёрт лизнул его в щёку и улёгся рядом, готовый помочь.
– Если я сдохну по дороге от потери крови, вернись домой и иди к Палычу. Он тебя приютит, – прохрипел Илья и поскакал на одной ноге в избушку за бинтами.
Глава 2. Слёзы леса
Едва ключ повернулся в замке, Вера услышала радостное поскуливание за дверью.
– Немо, привет! Сейчас переоденусь и пойдём гулять.
Она зашла в квартиру, присела на корточки и крепко обняла золотистого ретривера, уткнувшись носом в шелковистую шерсть на загривке. Потом скинула туфли, плащ, быстро переоделась в спортивный костюм и кроссовки, прихватила поводок и вместе с Немо вышла за дверь.
Вечерний ритуал был неизменен. Во сколько бы она ни возвращалась домой и как бы ни уставала, перед сном выходила на короткую пробежку в компании любимого пса и делала пять кругов по парку. Но сегодня Немо, хоть и радовался прогулке, отказался бежать после первого же круга. Просто плюхнулся на задние лапы и перестал реагировать на команды.
– Что-то ты не в форме. Может, пора посадить тебя на диету? Нет, ты против? Ладно. Давай ещё немного подышим свежим воздухом и пойдём домой. – Вера погладила Немо по голове и села на лавочку рядом.
Листья на берёзах едва начали распускаться, и холодный майский ветер трепал их гибкие ветки, наполняя сумрачный вечер тревогой. Вера поёжилась. Едва выступивший пот остужал кожу, и через пять минут она окончательно замёрзла. Нужно было возвращаться, но её словно приклеили к скамейке. Если остаться здесь, если встретить эту, уже четвёртую, годовщину не как обычно дома, а в ночном парке, может, что-то изменится? Застрявшее колесо провернётся, начнётся новый этап? Внутри перестанет болеть, закончатся кошмары и жизнь обретёт хоть какой-то смысл?
Немо негромко гавкнул, привлекая внимание.
– Конечно, нет. Ты прав, – ответила Вера на вопросы, звучавшие в голове. – Пойдём.
Она встала, обхватила себя руками, пытаясь согреться, и поплелась в сторону дома. Немо не отставал ни на шаг.
Темнота в квартире проглотила их, стоило только захлопнуть дверь. Липкая, душная темнота. Вера прислонилась к стене и замерла. Вслушалась. Она привыкла к холоду, одиночеству, пустоте, но никак не могла привыкнуть к этой тишине. Не звякала посуда, не болтали дети, не бубнил телевизор, не разговаривал по телефону муж. Даже Немо почти перестал лаять, когда их не стало.
Четыре года назад.
Тот день отличался от других субботних дней. Вера не помнила, когда в последний раз они вместе ездили на пикник. Не в ресторан, аквапарк или на базу отдыха, а просто на природу. С чаем в термосе, бутербродами с колбасой и сыром, помидорами в пластиковом контейнере, пирогами, чипсами, орешками и кучей другой вредной снеди, которую дочери в приступе походного энтузиазма сгребли с полок супермаркета.
Олег отпустил водителя и сам сел за руль вместительного минивэна «Хонда Одиссей». Они загрузили раскладные стулья, стол, плед, чтобы валяться на траве, цифровую камеру для фото на память. Это должен быть идеальный пикник. Единственное, что расстроило дочек, – отсутствие Немо. Его не стали брать с собой, потому что не успели обработать от клещей, а их в том мае было необычно много.
Пёс проводил их таким выразительно грустным взглядом, что Вера чуть не передумала ехать. Но потом пообещала угостить его сахарной косточкой, а наутро бегать по парку не полчаса, а час, и спустилась к машине. Тогда она не знала, что тем самым спасёт Немо жизнь.
Они выехали за город, без пробок добрались до мелкого, блестящего на солнце озера и расположились на поросшем шелковистой травкой берегу. Ласковое тепло гладило кожу и растекалось по телу блаженством, какое испытываешь лишь после долгой зимы. Комары ещё не проснулись, берёзы опушились свежей зеленью, воздух пах счастьем.
Девочки играли в прятки, учились рыбачить под руководством отца, Вера же фотографировала, валялась на пледе, щурилась на весеннее небо и слушала музыку их голосов. Ей давно не было так хорошо и спокойно, словно суета, проблемы и недостигнутые цели остались где-то далеко, и впереди её ждёт радостная, беззаботная жизнь.
«Нужно построить дом где-нибудь подальше от города. На кромке леса. А ещё лучше – под горой. Чтобы вокруг цвели ранетки и сирень, распускались нарциссы и ландыши. И был круглый стол на веранде или в саду, застеленный льняной скатертью», – думала Вера. Она уже чувствовала запах цветов, видела пар, поднимающийся над чашкой горячего чая, ощущала шероховатость льна под пальцами…
Поразительно, как повернулась жизнь. Не встреть она Олега, не было бы ни этого настоящего, ни этого возможного будущего.
– Если бы ты мог вернуться в прошлое и изменить что-то в своей жизни, что бы ты сделал? – спросила она у мужа, лёжа на боку на пледе и жуя травинку.
Он сидел рядом и не сводил глаз с дочерей, играющих у воды. Солнце плавно спускалось к горизонту, и в его медовых лучах всё казалось покрытым волшебной золотистой пыльцой.
– Ничего. – Он обернулся к ней, и в его серьёзных серых глазах проскользнула улыбка. – Хотя… Я бы хотел появиться в твоей жизни раньше. Стать твоим первым мужчиной. Чтобы не было никаких… Вадиков.
– Серьёзно? Ты ревнуешь к Вадику? – Вере стало смешно при мысли, что её всемогущий муж может ревновать к бедному, хоть и талантливому студенту. Он был её первой взаимной любовью, лёгкой и упоительной, как яблочный сидр. Но когда появился Олег, Вера была захвачена в плен. У Вадика не осталось шансов, и он беззвучно исчез из её жизни.
Олег прилёг рядом, крепко прижал её к себе и прошептал:
– Ни к кому я тебя не ревную. Потому что ты только моя, и сама это знаешь.
Когда его рука пролезла под её рубашку и начала подниматься выше, Вера отстранилась.
– Ну, Олег, не сейчас, подожди до дома…
Тот день был последним счастливым днём в её жизни.
Вера щёлкнула пультом, который всегда лежал на полочке в коридоре, и только потом разулась. Из гостиной зазвучали «Битлз» – любимая группа Олега. Она отстегнула поводок и повесила его на крючок. Немо недолго постоял, вопросительно глядя на хозяйку, но та не вспомнила, что нужно помыть ему лапы, и пошла на кухню.
Слева в самом дальнем шкафчике на верхней полке, до которой нельзя дотянуться, не встав на стул, аккуратным рядком стояли бутылки с красивыми этикетками. Дорогая водка, виски двадцатилетней выдержки, какой-то элитный коньяк. Олег ценил хороший алкоголь. Вера сглотнула. Сама она почти не пила, но вдруг почувствовала на губах знакомый остропряный вкус его поцелуя, теплоту кожи и колкость щетины. Нет, спиртное не заменит ей этих ощущений, не поможет нырнуть в прошлое. Вера захлопнула дверцы шкафа и спрыгнула со стула.
В детской она не стала зажигать ночник. Если остаться в темноте, можно представить, что Миланка спит, как обычно, разметавшись по кровати и скинув одеяло на пол, а Алиса по привычке отвернулась к стене и, наплевав на запреты матери, уткнулась в телефон. Стоит только сделать шаг, и почувствуешь их запах – уже не младенческий, но по-прежнему сладкий, обволакивающий, родной. Вера втянула носом застоявшийся воздух. Пахло слежавшейся пылью, тёплым пластиком, засохшими цветами. Непрожитыми жизнями. Невыплаканным горем.
Так и не найдя в себе сил пройти, Вера тихо произнесла:
– Простите меня.
Слёз по-прежнему не было. Психолог сказал, что она не позволяет себе прожить эти чувства, а значит, застряла в моменте, как муха в янтаре. Так и есть. Она не имеет права рыдать и убиваться, потому что виновата в их смерти.
– Простите.
Вера вышла из комнаты и аккуратно прикрыла дверь. Взглянула на часы. Полночь. Этот день закончился. И снова ничего не изменилось.
***
Бинты не помогли – ботинок быстро пропитался кровью. Нога пульсировала в такт биению сердца, каждое нажатие на педаль заставляло морщиться от боли. Уазик подбрасывало на мокрой ухабистой дороге, ведущей через перелесок. Подскакивая на кочках, Илья, не стесняясь, матерился. Чёрт утробно подвывал с заднего сиденья.
Зачем он схватился за топор? Сдались ему эти дрова! Если бы не рана, он остался бы в хижине, как и планировал, на двое суток. Проветрил бы мозги, отдохнул в тишине. Уже через неделю к нему нагрянут очередные туристы, которые любят не столько рыбачить, сколько выпивать, – и ему придётся пять дней катать их по озёрам и рекам, обеспечивая сносным уловом, природными красотами и водкой. Ведь деньги они заплатили немалые. О спокойствии можно забыть.