Екатерина Шрейбер – Поцелуй ведьмы (страница 7)

Со временем всё больше людей устремлялось на Алтай. Кто‑то приезжал на выходные с полными багажниками алкоголя, кто‑то лез в горы, кто‑то покупал дома и участки, чтобы остаться насовсем. Именно эти люди сделали Уренея обеспеченным человеком, но русских он недолюбливал. Наблюдая за ростом своего кошелька, он видел, как меняется окружающий мир: появляются по берегам рек новые базы и заборы, а с ними свалки мусора, уходят выше в горы животные и улетают птицы, покой покидает эти места. С изменениями пришлось мириться, потому что самым главным было обеспечить хорошую жизнь своим четверым детям, а для этого нужно крутиться, крутиться и крутиться.

Мачеха Кары, тихая, молчаливая женщина, готовила еду, убирала в доме, воспитывала детей и занималась только хозяйством. С девочкой она держалась почти так же, как с мужем, — почтительно, дружелюбно, но на расстоянии. Их отношения больше напоминали отношения приходящей няни и её подопечной. О том, чтобы заменить ребёнку мать, не было и речи. Но, казалось, Каре хватало любви отца. Он был вечно занят своими делами и зарабатыванием денег, а иногда мог впасть в ярость от непослушания, но она точно знала, что занимает в его жизни самое главное место.

В школе Кара училась без особых усилий, хотя уроки и учебники её совсем не интересовали. Учителя ставили ей оценки то ли «за красивые глаза», то ли за богатого папу. Девочка же стопками читала романы о любви и глянцевые журналы, танцевала и пела перед телевизором, мечтая когда‑нибудь стать звездой шоу‑бизнеса. Но в день её четырнадцатилетия всё изменилось.

В тот жаркий летний полдень она вышла со школьного двора и заметила в стороне какую‑то тёмную древнюю старуху. Та стояла и смотрела прямо ей в глаза. Зажмурившись от солнца, Кара, сама не зная почему, подошла к ней.

— А вот и ты, внученька. С днём рождения тебя! — сказала старуха удивительно молодым и живым голосом. — Пойдём со мной, я хочу сделать тебе подарок.

Привыкшая не бояться никого и ничего в родной деревне, Кара пошла с ней. На самой окраине у реки стоял старый домишко. Девочка много раз видела его, когда гуляла по окрестностям, но никогда не спрашивала, кто там живёт. Старуха усадила её на кривую деревянную лавочку за домом, а сама пристроилась рядом.

— Я твоя бабушка. Айбала. И хочу рассказать тебе про твою мать. Тамара… так её звали, ты знаешь? Она была молодой и красивой, как ты… Совсем как ты… Не знаю, что тебе рассказывал отец, но она умерла, когда тебе было два года. Бросилась в Катунь. Демоны сожрали её душу, а Уреней толкнул в пропасть собственными руками! Он ревновал её к каждой собаке, а сам вскоре после свадьбы начал ездить к какой‑то девке в соседнюю деревню. Тамара всё знала, она вообще многое знала и видела и не могла стерпеть. Он же объявил её сумасшедшей! Такие скандалы у них были, страшно вспомнить. Она прибегала ко мне, рыдала от отчаяния. Любила она его, чёрта, но простить не могла.

А когда Тамара сгинула, он велел мне не появляться у тебя на глазах, иначе, говорит, задушу ночью подушкой, и дело с концом. Я уже не боюсь его, мне скоро к Эрлику2[1] путь лежит. Но ты должна знать, что мать любила тебя, что она могла делать то, чего не могут другие, а сгубил её твой отец!

Ты тоже… как она. Если завтра придёшь после школы, я тебе покажу кое‑что. А захочешь — научу пользоваться своей силой. Решай! Только приходи одна и смотри не проболтайся! Ни подружкам, ни тем более отцу! — При упоминании Уренея старуха сплюнула на землю.

Как во сне, Кара добралась до дома и закрылась в комнате, отменив свой праздник. Появившись вечером, отец сначала пытался добиться от неё ответа на вопрос, что случилось, но, натолкнувшись на упорное молчание и стеклянный взгляд, не на шутку разозлился. Он начал орать, что зря потратил столько денег на праздник, что опозорился перед родными‑друзьями, что дочь превращается непонятно в кого…

— Не нужны мне твои деньги! Думаешь, ты меня купил, что ли? Я знаю, ты меня никогда не любил! А все эти шмотки и игрушки — чтобы пыль в глаза пустить. Типа смотрите, какой я хороший отец для сиротки, без мамки оставшейся! Это ты виноват в том, что её нет! Ты её убил! Ненавижу тебя! — ответила криком Кара и пулей выскочила из дому.

С того дня всё изменилось. Самым страшным было то, что Кара убедилась: старуха сказала правду. Она прочитала это в глазах отца, когда злые и жестокие слова срывались с её губ, она увидела это на его лице и на следующий день, когда встретилась с ним за ужином. Между ними пролегла пропасть. И хотя Уреней не поднял на неё руку и не наказал, он молчал и делал вид, что дочери рядом с ним не существует.

Внешне её жизнь текла, как раньше: она ходила в школу, делала уроки, помогала мачехе по хозяйству, гуляла с друзьями по вечерам. Но внутри Кары бушевали страсти. Ей хотелось убить отца, но, стоило только оказаться рядом с ним, она становилась бессильной. Хуже всего, что ей не с кем было поделиться своими переживаниями, некому было рассказать о них. Казалось, что душа её заперта в тесную, душную и грязную клетку, из которой нет выхода. Как‑то раз, когда стало совсем тяжело, она вернулась к домику старухи, а потом начала ходить туда при любой возможности, когда знала, что отец занят делами и его нет дома.

Самым ценным в этих встречах была возможность узнать больше о своей матери. Бабка рассказывала о том, каким ребёнком была Тамара, как она училась в школе, чем увлекалась, как выглядела, что любила делать. В эти моменты её слезящиеся глаза смотрели куда‑то за горизонт, а голос становился совсем молодым и сильным.

Ещё Айбала говорила Каре странные вещи. Что‑то о силе, недоступной другим, и возможностях, которые она даёт. Девочка стала вспоминать и подмечать какие‑то события и детали, о которых раньше не задумывалась. Ей казалось, что все так могут: знать, какая завтра будет погода, чем закончится детская игра или в каком настроении вернётся сегодня домой отец. Сначала бабка учила её замечать приметы и знаки, а потом — делать так, чтобы случалось то, чего хочет именно Кара.

Скоро эти встречи стали для девочки самым важным событием дня. Ей казалось, что она нашла место, где можно быть по‑настоящему единственной, особенной, лучшей и любимой. Бабке она рассказывала всё: о своих ночных кошмарах, о ненависти к отцу, о ссорах с лучшей подругой.

— Никогда не торопись, — говорила бабка. — Никому не причиняй вреда наспех. Держи себя в узде. Сначала подумай: может ли этот человек быть тебе полезен, можешь ли ты что‑то получить от него. Будь осторожна и всегда помни: к помощи духов стоит прибегать только в крайнем случае, когда сама не можешь справиться. Иначе сила твоя растратится раньше времени.

Но силу чувствуй и лелей внутри. Встань, ну что ты сидишь, как куль. Плечи расправь, на солнце гляди. Вспомни мать свою, безвинно погибшую, вспомни отца — да в глаза ему смотри! Чуешь жжение в груди? Чуешь злобу свою? Расти её, пока она всю тебя огнём не охватит, так что даже кончики пальцев затрещат, а потом сожми кулаки и держи! Крепко держи, чтобы не вырвалась раньше времени! А когда время придёт — отпускай! Швыряй её, кидай со всей мочи туда, куда целишься. И она всё сметёт на своём пути.

Поняла? Я не в силах уже сама ничего сотворить, а вот ты… ты отомстишь. А теперь иди, устала я.

Но однажды Кара слегла с гриппом, и две недели её не выпускали из дому. Получив вольную, она первым делом побежала к бабке, но не нашла её на месте. Дверь была открыта, и все вещи остались на своих местах. Но темнота затянула углы комнаты, а осенний холод проник во все щели. Она покормила голодную собаку припасёнными сухарями и вернулась домой. В тот день Уреней заговорил с ней впервые за последние месяцы.

— На этом всё. Старуху ты больше не увидишь. Померла она. И запомни, теперь будешь жить так, как я скажу. И будешь благодарна мне за всё, что я делаю. И если я сейчас не спас тебя от великой беды, то уже ничто и никто не поможет. Иди садись за стол, будем ужинать.

И Кара подчинилась.

Она должна была горевать и убиваться из‑за бабушки, должна была ещё сильнее возненавидеть отца, который отнял у неё последнее, что принадлежало только ей. Но на месте сердца образовалась пустота. Гораздо позже Кара поняла, что Уреней спас от беды себя. Проживи бабка ещё немного и продолжи передавать внучке тёмные знания, Кара могла бы стать орудием мести в чужих руках. И хотя старуха не всему успела её научить, наука не пропала даром.

Шли годы. Для девочки, которая превращалась в женщину, это было самое трудное время. Она больше не противоречила отцу и вела себя как примерная дочь: хорошо училась в школе, не пропадала с друзьями по вечерам, присматривала за младшими детьми. Подходила к концу учёба в школе, и Уреней стал задумываться, в какой бы вуз пристроить дочь. Он полагал, что ему удалось побороть её крутой нрав и теперь можно расслабиться: отправить Кару учиться в большой город, а потом, после получения диплома по какой‑нибудь экономической специальности, взять к себе на работу. Грамотных специалистов на селе не сыщешь, а Уренею нужен помощник — молодой да современный. В дочери он видел жизненную хватку и надеялся использовать её в своих делах.