Екатерина Шрейбер – Поцелуй ведьмы (страница 8)
Кара же тем временем об учёбе не помышляла. И если бы отец знал, что творится в её душе, он бы, пожалуй, запер её насовсем в тёмном сарае. Понимая это, девушка вела себя очень осторожно.
Однажды летом она сидела с подружкой на бетонном парапетике около небольшого продуктового магазина, который располагался в центре деревни. Так называемая «площадь» представляла собой открытое пространство с газоном и клумбой, вокруг которого ютились главные местные заведения: Почта России с отделением Сбербанка, магазинчики и кафе. Здесь же парковались все автомобили, проезжающие на своём пути деревню.
Было жарко, и ужасно хотелось курить. Но чтобы достать сигарету из кармана, нужно было спрятаться за деревянный туалет, стоящий на пустыре за пивнушкой, а идти было неохота. Здесь, по крайней мере, можно было поглазеть на разных людей, пусть и немногих, кто заезжал купить продуктов или алкоголя.
Большой чёрный джип, лихо завернувший с дороги и поднявший за собой облако пыли, остановился невдалеке от девушек. Оттуда вышел высокий загорелый парень с великолепными бицепсами, подчёркнутыми белоснежной футболкой, и Кара замерла. Убрав с лица длинную светлую чёлку, незнакомец приспустил с глаз солнцезащитные очки и посмотрел ей прямо в глаза. Улыбнулся. И как ни в чём не бывало зашёл в двери магазина.
— Вот за такого бы я пошла, — выпалила Кара подружке.
— Чего‑о? — протянула та. — Нужна ты ему больно. Нет, ты, конечно, крутая и всё такое. Но он же турист! Они нас, местных, за чёрных держат. А то сама не знаешь…
— Ну и дура ты. Если я захочу, то даже его получу. Спорим?
— Чего‑о? — опять повторила подружка. — Сама дура. Даже спорить с тобой не буду.
Не прошло и пары дней, как Кара снова встретила красавца‑туриста. На этот раз она заехала на своём велосипеде далеко от дома, туда, где жидкая тропинка через луг и лес упиралась в забор базы отдыха.
Он выходил из ворот в компании двух молодых ребят с лёгким рюкзаком за плечами, отправляясь на прогулку. Кара резко затормозила, чуть не свалившись с двухколёсного друга. Парень увидел её и, как ни странно, узнал. Помедлив пару секунд, он крикнул спутникам, что сейчас догонит, и приблизился к девушке.
— Привет, красавица. Я тебя помню! Ты сидела с подругой около магазина. Ты же местная, да? Пошли с нами, покажешь, где тут можно прогуляться? Ну, что ты молчишь? А, прости, я Андрей, а тебя как зовут?
— Кара, — пролепетала она в смущении.
— Пойдем? Нет? Боишься, что ли? Да мы не кусаемся. — Андрей улыбнулся — мило и бесхитростно, совсем не пошло, а так, что захотелось ему поверить и пойти с ним.
Но она лишь покачала головой.
— Жаль, красавица. Ну, приходи вечером. Не поздно, часов в семь. Посидим у реки, пообщаемся. У нас гитара есть — споём!
От долгой велосипедной езды и жары у неё кружилась голова, но она резко развернула своего «коня» и рванула прочь.
До самого вечера её жгли воспоминания об этой краткой встрече. К семи часам она убедила себя, что никакой опасности туристы не представляют. «Они нормальные современные ребята! И потом, не зря же я встретила этого Андрея снова… Это судьба. А кто я такая, чтобы противиться судьбе?»
Кара ускользнула из дому и, пробравшись по самому берегу реки, скоро оказалась на месте. Здесь мощная Катунь бежала почти лениво и казалась мягкой, спокойной. У самой кромки её молочно‑белого потока образовался небольшой песчаный пляж, обнесённый большими серыми камнями. На одном из них сидел Андрей.
— А где твои друзья?
— Кара, боже ты мой! Пришла! Они скоро подтянутся. Будешь? — Он с улыбкой протянул ей бутылку пива.
Она взяла и сделала большой глоток. Для храбрости. А дома потом что‑нибудь соврёт, благо отец уехал до самой ночи, а то и до завтра не вернётся.
Оказалось, что Андрей приехал из самой Москвы. Он долго восхищался местной природой, а потом так же долго отвечал на её вопросы о столице. О том, что его друзья так и не подошли, она даже не вспомнила. Кара вернулась домой, как только наступила темнота, и осталась незамеченной, ненаказанной.
Кара стала приходить к Андрею каждый вечер. Через два дня он её поцеловал, а ещё через два дня лишил девственности под огромной елью. Кару распирало от страсти и гордости. Она собиралась сбежать с ним в Москву и окунуться в неведомую прекрасную жизнь подальше от отца. Ещё через неделю Андрей уехал, не сказав ни слова.
Когда он не пришёл на их место в обычное время ни в первый вечер, ни во второй, Кара забеспокоилась. На третий, сгорая от стыда и потому слишком высоко задирая подбородок, она заявилась на базу отдыха и разузнала про москвичей. Все они съехали два дня назад.
Но хуже всего было то, что кто‑то донёс до Уренея слухи, которые Кара, убитая горем, не смогла отрицать во время домашнего допроса. Её жизнь сделала очередной виток и снова превратилась в ад.
Глава 6. Незнакомец
Юрий Мунатович был старым приятелем Уренея. Невысокий, грузный сорокалетний мужчина, он нисколько не думал о своём внешнем виде, потому как все его заботы были связаны с хозяйством и зарабатыванием денег. Казалось, и зимой, и летом он ходит в одной и той же кожаной куртке тёмно‑коричневого цвета, только в морозы на голове появлялась рыжая лисья ушанка, которая делала всю фигуру ещё более похожей на квадрат.
Он был вторым после Уренея человеком в селе. Кулак, как назвали бы его на заре советской власти. Крепкий хозяйственник, как называли сейчас. Первая его жена умерла от энцефалита год назад, не оставив после себя детей. Кара знала его с самого детства и всегда называла только так: Юрием Мунатовичем.
Примерно через месяц после исчезновения Андрея поздно вечером, когда в доме уже все спали, отец усадил дочь за кухонный стол и сказал:
— Завтра на обед придёт Юра. Слушай и не перебивай. Ты будешь вести себя любезно и тихо. Ему нужна жена, а тебе, после всего, что ты учудила, муж. Он давно на тебя смотрит. Если всё сладится, выйдешь за него замуж. Горя знать не будешь, он мужик надёжный и небедный. А я тебе прощу всю дурь и весь грех, по малолетству совершённый. Теперь иди спать, и к завтрашнему дню чтоб была шёлковой. А иначе я тебя на улицу погоню. Помяни моё слово.
Кара не испытала ни ужаса, ни ярости. Она молча смотрела в лицо отцу и не шевелилась. «Наплевать», — решила девушка и лишь коротко кивнула в ответ на прозвучавший приказ.
Свадьбу сыграли скоро и пышно. Кара была безучастна и к народным традициями, и к современным подаркам. Как в тумане пролетел день, который должен был стать одним из главных в её жизни, но ей не было жаль. Ни себя, ни других.
Первое, что хоть чуть‑чуть всколыхнуло поверхность её души, словно песчинка упала в гладь озера, случилось сразу же в ночь после свадебной гулянки. Юрий Мунатович, пьяный, сытый и до крайности довольный собой, в спальне повёл себя как юноша в любовной горячке. Жадно срывал с Кары платье и бельё, без остановки целовал в губы, больно мял её грудь, а потом резко вонзился в неё, едва дотолкав до кровати.
Он бил своими бёдрами о её, а Кара думала только об одном: «Вот тебе, Андрей! Вот тебе! Вот тебе!»
Когда Юрий Мунатович заскулил высоко и жалобно, новобрачная чуть не рассмеялась. Прежде чем уснуть, он перебрал весь словарь уменьшительно‑ласкательных прозвищ и наобещал своей «царице» все богатства мира. Его храп только начал прорезать ночную тишину, а Кара уже знала, какой будет её новая жизнь и как она сможет управлять своим мужем.
Однако в действительности всё оказалось не так просто. Первый месяц‑два Кара каталась как сыр в масле: получала от мужа цветы и подарки, ничем себя не утруждала. Но постепенно стала замечать, что Юрий Мунатович стал чаще прикладываться к рюмке — сначала за ужином, потом уже до того, как вернуться вечером домой. И однажды он сорвался.
— Ты ведь не любишь меня совсем, да, девочка? — начал Юрий Мунатович, отодвигая от себя пустую тарелку, на которой только что дымилось тушёное мясо.
Кара проследила глазами, как он опрокидывает в себя рюмку с ледяной водкой, не закусывая больше.
— Ну что ты. Люблю, конечно. Ведь ты у меня такой хороший. Работящий, щедрый, балуешь меня, как принцессу, — пропела она.
Но в этот раз что‑то пошло не так, и он не поверил. От удара его кулака со стола слетели и тарелка, и рюмка, разбившись на крупные осколки.
— Врёшь! — взревел он, и Кара только в этот миг заметила, что муж пьянее обычного. Тот же продолжил: — Только я за порог — ты бежишь из дому. Куда? Куда, я тебя спрашиваю?! Думаешь, не узнаю? Забыла, где живёшь? Тут все про тебя всё знают и мне доложат рано или поздно.
— Опомнись, Юра! — уже резче произнесла она, выдавив из себя имя мужа, которое терпеть не могла.
В следующий миг её голова лежала на столе лицом вниз, а мужнин кулак с силой сжимал её волосы, причиняя жгучую боль.
— Заткнись, ведьма! Я тебя научу слушаться!
Удары последовали один за другим: по ягодицам, по спине, по бёдрам. Кара не могла издать ни звука: все свои силы она направила на то, чтобы удержать под уздой вспыхнувшую внутри ярость. Она знала, что ярость эта способна убить прямо сейчас, но делать этого вот так нельзя. Также знала она, что, раз вспыхнув, это пламя уже никогда не погаснет полностью.
* * *
Тот день Кара вспоминала часто, прокручивая в голове самые незначительные события, перебирая детали. Что было бы, если бы она не зашла в отцовское кафе? Или не выглянула из кухни в зал? И каждый раз понимала: не могло ничего другого случиться.