Екатерина Шитова – Лесные ведуньи (страница 33)

И тут он увидел под клубами дыма какое-то движение – что-то ползло по полу. Елисей напряг зрение и различил очертания человека: тощие, длинные руки, худое, перекошенное тело. Ярополк? Елисей ужаснулся. Он ведь, как многие другие, думал, что сын колдуна давно умер…

Мужчина дополз до Захара и замер на несколько мгновений. А потом Елисей увидел яркую вспышку – Ярополк зажёг лучину и поднёс её к колдуну. Клубы дыма, окутавшие Весту, зашипели и рассеялись от огня, но Захар, увлечённый заклинаниями, слишком поздно заметил опасность – его одежда уже вспыхнула.

Повалившись на пол, он стал кататься по полу, в надежде потушить пламя, но тут его обхватили длинные, костлявые руки и сжали с такой силой, что он не смог пошевелиться. Откуда в Ярополке взялась такая сила, он и сам не знал. Но в тот момент он не думал ни о себе, ни о своём ненавистном отце. Он думал лишь о Весте и о том, как сильна его любовь к дочери, которую ему всё-таки довелось увидеть перед смертью.

Елисей видел, как ненасытное пламя пожирает сплетённые тела Захара и Ярополка, отца и сына. А когда пламя погасло, Елисей вдруг почувствовал, как сила и лёгкость снова вернулись в его тело. Оцепенение прошло, он подбежал к Весте, которая по-прежнему лежала в углу у стены.

Елисей склонился над своей молодой женой, и из его глаз покатились слёзы. Он не сумел сберечь её. И как же ему теперь жить?..

А потом Веста открыла глаза. Вот так просто – будто всего лишь спала и внезапно проснулась. Елисей крепко обнял жену, стал целовать её лицо и руки. Оро, истекающий кровью, заревел из последних сил, услышав, что его дочь жива. А после голова его с глухим стуком упала на пол.

– Веста… – голос Елисея дрожал от радости и волнения. – Весточка! Я уж думал, что опоздал!

– Колдун бросил в меня кинжал, но не попал, – прошептала Веста, поднимая голову и прижимая руку к виску. – Кинжал отскочил от каменной стены и рукоятка ударила по голове. Видимо, от этого я потеряла сознание. Что тут случилось? Как ты сюда попал?

Увидев за спиной мужа обугленные тела Захара и Ярополка, Веста вскрикнула, прижала руки к груди, а потом её взгляд упал на раненого медведя. Она подбежала к Оро и закричала:

– Помоги мне, Елисей!

Вместе они достали из спины медведя кол, Елисей зажал открытую рану руками, а Веста склонилась над зверем. Закрыв глаза, она поднесла к медведю руки, но в них не было привычного целительного тепла, и духа Оро Веста тоже нигде не видела.

Оро умер, ей не вернуть его к жизни. Слёзы катились, застилали глаза, Веста смотрела на медведя-отца, и сердце её разрывалось от боли. Она то обнимала зверя за шею, то звала по имени, громко всхлипывая.

– Он мёртв, Елисей! Оро погиб! Погиб из-за меня! – закричала она и уткнулась мокрым от слёз лицом в жёсткую шерсть медведя.

– Веста! – громко окликнул её Елисей. – Успокойся, любимая. Взгляни на меня.

Веста затихла, подняла голову и с мольбой в глазах посмотрела на Елисея.

– Помнишь, как ты вернула меня к жизни в лесу? Взяла и оживила! Помнишь?

Веста кивнула, но потом слёзы снова брызнули из её глаз.

– Я не вижу его духа, Елисей. Я не вижу его, я опоздала. Оро уже не спасти.

Елисей протянул Весте одну руку и крепко сжал её плечо.

– Успокойся. Глубоко вдохни, выдохни и попробуй снова. Ты ведьма, Веста! Так давай же, колдуй!

Веста сделала глубокий вдох. Потом она подняла дрожащие руки и вновь поднесла их к медведю. Она водила руками над Оро, потом начала шептать молитвы. Слова этих молитв рождались в сердце и лились из Весты непрерывным потоком. Молитвы были о жизни, любви и доброте – о том, на чём держится весь наш мир.

И вот Веста увидела его: маленький светящийся сгусток, повисший над медведем, его дух, который доверчиво спустился к ней в ладони. Веста осторожно поднесла его к своему лицу, подула на него ласково, а потом осторожно положила его в пасть зверя. Сгусток света проник внутрь, пометался какое-то время, а потом затих. А спустя мгновение грудь медведя встрепенулась, и он сделал глубокий вдох.

– Оро, отец! Прости меня! Прости! Я так сильно тебя обидела… – Веста крепко обняла медведя, и он поднял голову, заревел в ответ.

Елисей затянул рану на спине медведя простынями, которые нашёл в спальне колдуна. А потом они с Вестой отвели его в лес. Они даже не видели, что позже всех из дома колдуна вышла Анна. Чиркнув спичками, женщина бросила горящие лучинки в сенях на разбросанное по полу сухое сено. Дом колдуна сгорел дотла, похоронив под чёрным пеплом и самого колдуна, и его сына, и всё то зло, которое так долго жило здесь…

Пожар переполошил всю деревню. Люди передавали из уст в уста, что «Елисей и Веста, дочь медведя, вместе одолели старого колдуна». Люди вздохнули с облегчением, наконец-то им не нужно было больше бояться вредного старика.

Веста, залечив рану Оро, вернулась в деревню, но спустя несколько дней сказала Елисею:

– Я хочу жить в лесу, там мой дом, там Оро.

После этого Веста ушла в лес, а за ней ушёл и Елисей. В этот раз он не раздумывал, слёзы матери больше не действовали на него. Он лишь крепко обнял её на прощание и сказал:

– Если я всё время буду рядом с тобой, мама, я никогда не смогу устроить собственную жизнь. Мы не навсегда расстаёмся, я буду часто навещать тебя.

Анна сквозь слёзы смотрела на сына, уходящего из двора, и понимала, что её жизнь навсегда изменилась…

Веста встретила мужа у избушки. На ней было нарядное платье, и Елисей любовался красотой жены. Оро поднялся навстречу Елисею, и тот ласково потрепал медведя за ухо.

– Как ты узнала, любимая, что я именно сегодня приду? – спросил Елисей, подняв жену на руки и закружив её по поляне.

– Я всегда чую, когда в мой лес кто-то приходит. А тебя и подавно за тысячи вёрст узнаю… – Веста замолчала, а потом расплылась в улыбке. – Точнее не я, а мы тебя узнаем.

Она приложила ладони к животу, и Елисей сначала посмотрел на неё непонимающим взглядом, а потом задохнулся от радости, которая накрыла его с головой, опьянила похлеще вина. Лес шумел над их головами, вековые ели раскачивались, сплетали между собой густые ветви, укрывая тихое счастье Весты и Елисея, храня и оберегая его от целого мира…

Эпилог

Люди думают, что звери не умеют говорить. Это не так. Мы говорим, но только на своём языке, и люди просто не понимают нас. Зато нас отлично понимают их детёныши. Поверьте, уж я-то знаю в этом толк, я вырастил дочь!

Веста… Моя дочь, лесная ведьма. Те, кто приходит к ней за помощью, любят её за бесконечную доброту.

Сейчас я забочусь о новых детёнышах: о Мстиславе Елисеевиче и Любаве Елисеевне. Мои внуки… Ох и проказники! Ох и шалуны! Глаз да глаз за ними! Они зовут меня «дедушка Оро».

С тех пор как Веста и Елисей поселились здесь, лес вновь наполнился жизнью. А сейчас он к тому же звучит детскими голосами. Там, где звучат детские голоса, – там хочется жить. Поверьте, уж я-то знаю в этом толк.

Мы живём большой и дружной семьёй. Помогаем людям, охраняем лес. Надеюсь, так будет всегда. А если даже что-то пойдёт не так, то…

Добро всё равно победит. Поверьте, уж я-то знаю в этом толк.

Мертвое озеро

Глава 1

Встреча

Когда я увидела его в инвалидной коляске, худого и измождённого, моё сердце сжалось от тоски. Я поправила шаль на плечах, спрыгнула с телеги и пошла навстречу. Подойдя вплотную, я присела на корточки, взяла его холодные руки и поднесла их к губам.

Мой взгляд был спокоен, а его растерян и тревожен. Неужели он боится? Я никогда раньше не видела, чтобы он боялся. Наоборот, он всегда был сильным, смелым, а теперь казался совершенно беспомощным и поэтому вызывал жалость. У меня перехватило дыхание от подкатившего к горлу кома.

– Вот только не надо меня жалеть! – сказал он вместо приветствия, как будто прочитав мои мысли.

– Я рада видеть тебя, Кирилл! – ответила я. – А вот меня, наоборот, можно пожалеть.

Я указала выразительным взглядом на себя: на мне были надеты высокие резиновые сапоги, доверху заляпанные грязью. Ночью был дождь, и с утра грязь на тропе ещё не просохла. Он улыбнулся мне. Удивительно, но улыбка у него осталась прежней – дерзкой и задорной, совсем как год назад. У меня слегка закружилась голова от чувств, которые внезапно нахлынули, и защипало в носу. Не хватало ещё разреветься прямо сейчас!

– А ты похорошела, Анфиса! – приятный женский голос с хрипотцой прозвучал рядом со мной.

Я поправила своё простенькое платье в крупный горох и взглянула на модно одетую девушку, стоящую рядом с Кириллом:

– Спасибо, Марина. Ты тоже отлично выглядишь.

Девушка подошла ко мне и обняла за плечи. Объятия были холодными и неискренними – просто для вида. Я прекрасно знаю, как обнимают люди, которым мы действительно дороги – так, будто через это короткое прикосновение хотят поделиться частичкой своего тепла. Марина же отстранилась от меня, не успев прикоснуться.

От неё пахло дорогими духами. Этот тяжёлый, душный аромат за одну секунду перенёс меня в прошлое. Удивительно, как много хранят запахи. Я же обещала себе перед встречей, что прошлое – в прошлом и что я не буду вспоминать ни о чём. Но стоило мне почувствовать этот аромат, как перед глазами сразу же стали мелькать картинки, которые я так старалась забыть весь этот год…

– Когда я получила твоё письмо, я не поверила своим глазам, – заговорила Марина, смотря на меня внимательным взглядом из-под густых наращённых ресниц, – а когда прочитала его, то подумала, что ты тут, в своей деревне, совсем сошла с ума. Наверное, я так и не ответила бы, если бы Кирилл сам не нашёл это письмо в куче старых бумаг.