Екатерина Шитова – Лесные ведуньи (страница 32)

Тело его начало расти, раздуваться, руки вытянулись и стали похожи на толстые чёрные плети. Распухшее бордовое лицо страшно искривилось, а глаза загорелись красным огнём. Веста почувствовала, как её тело немеет от ужаса. Она отступала назад до тех пор, пока её спина не соприкоснулась с дрожащей стеной дома.

Марфа учила Весту многому, но она никогда не учила её, как защитить себя от гнева старого колдуна, заключившего сделку с самим бесом. Сильные руки-плети потянулись к Весте, опутали её крепко-накрепко. Краем глаза она заметила, что по коридору к ним кто-то ползёт. Это был Ярополк: худой и обессиленный, он подтягивался на костлявых руках, волоча по полу своё высохшее тело. В одной руке он сжимал кинжал.

– Захар! – закричал Ярополк. – Отпусти мою дочь, иначе я убью тебя!

Колдун отпустил Весту, которая тут же стала судорожно хватать воздух ртом. Взглянув на сына, лежащего на полу, больше похожего на ожившего мертвеца, чем на живого человека, Захар громко рассмеялся.

– Ты? Ты убьёшь меня? – колдун одним рывком поднял сына за грудки и встряхнул его, отчего голова Ярополка безвольно повисла на слабой шее. – Даже если бы ты был равен мне по силе, ты всё равно не смог бы убить меня, Ярополк. Потому что ты слабак. Моя вечная обуза.

Кинжал выпал из слабой руки Ярополка, Веста схватила его и, не мешкая, с размаху вонзила в спину Захара. Прижав ладони ко рту, она полными ужаса глазами смотрела, как Захар, выпустив Ярополка из своих рук, медленно разворачивается к ней.

– Даже какая-то сопливая девчонка смелее тебя, Ярополк, – прохрипел колдун.

Правой рукой он нащупал на спине рукоятку и резко вынул кинжал из своей плоти. Из открытой раны тонкими ручьями потекла кровь, она заливала одежду колдуна и стекала на пол, образуя на полу неровное чёрное пятно.

Подняв руку, Захар прицелился и метнул кинжал в сторону Весты, и через секунду девушка лежала на грязном полу, а дом колдуна сначала стал очень тихим, а потом наполнился скорбными воплями Ярополка…

Глава 7

Оро

Медведь лежал недалеко от лесной тропы, по которой Веста ушла из леса. Промозглый ветер трепал его спутанную шерсть, пронизывал до самого нутра, холодный дождь заставлял дрожать крупной дрожью. Медведь то сворачивался клубком, пряча чёрный нос под лапы, то снова поднимался, прислушивался, втягивал круглыми ноздрями влажный воздух, пропитанный ароматом трав и листьев.

Веста ушла, и с тех пор Оро всё время тосковал по ней. Ему то и дело мерещилось между деревьями её яркое платье – то самое, что сшила лесная ведьма перед тем, как окончательно слечь. Ведьма часто баловала девушку: шила ей платья, вязала свитера из толстой шерсти. Она любила Весту всей душой, как родную дочь. Для Оро Веста тоже была дочерью с того самого момента, как она появилась здесь. Поэтому ему было так больно, когда она сказала, что больше никогда не вернётся в лес. Почему она так решила? Потому что зло, спавшее внутри неё, проснулось…

Давным-давно Оро принёс младенца к избушке Марфы, и ведьма испугалась того, что увидела в едва живой девочке. Это было зло. Но Оро был мудр, он знал, что любое зло можно победить. Поэтому он с младенчества носил крошечную девочку на своей спине, оберегал от опасностей, защищал от холода, он любил её отцовской любовью. И наконец сердце лесной ведьмы растаяло, она приняла ребёнка и стала относиться к девочке как к дочери. Лес стал для Весты родным домом, а в дом невозможно принести зло, даже если оно и вправду в тебе есть.

И вот сейчас Веста сказала Оро, что не вернётся больше в лес, но он всё равно ждал её – каждый день и каждую минуту. Ведь не бывает так, что сначала любишь, а потом нет. Если любишь, то любишь всегда, что бы ни случилось – так думал Оро.

Он бы никогда не смог разлюбить Весту, она была его детёнышем, он растил и оберегал её с тех самых пор, как злой человек отдал ему её. Злой человек подумал, что Оро съест новорождённого младенца, но Оро не ест детёнышей. Оказывается, дикие звери бывают добрее некоторых людей…

Медведю вдруг снова показалось, что в лесу кто-то есть – он вновь поднял голову, беспокойно поводил ушами, принюхался. Родного запаха Весты он не почуял, но зато уловил запах чужака. Поднявшись с земли, медведь, глухо рыча, пошёл навстречу незваному гостю. Оро не нападал на людей, но, защищая свой дом, был способен на всё.

Когда между деревьями показался парень, с которым Веста ушла из леса, медведь замер, а потом медленно и величаво вышел из своего укрытия, поднялся на задние лапы, оглашая всё вокруг воинственным рыком. Это была его территория, без Весты парню здесь делать нечего. Пусть убирается восвояси!

Медведь наступал на парня, грозно рыча, но тут услышал имя Весты, сорвавшееся с его губ. Он остановился, понюхал воздух – от парня пахло страхом. Тогда медведь понял, что его дочь в опасности. Заволновавшись, он пригнулся к земле и заревел. Парень сразу понял, что Оро от него хочет – подошёл сбоку и ловко вскочил медведю на спину.

Елисей верхом на медведе ехал по деревенским улицам. При виде огромного дикого зверя люди кричали от страха и разбегались кто куда, провожали их из укрытий испуганными взглядами.

– Анна, глянь, сын-то твой на медведе по улице едет, – крикнула через забор женщине напуганная соседка.

Анна выпрямилась, подошла к калитке и побледнела от увиденного: её Елисей и вправду сидел верхом на огромном буром медведе, как на коне. Анна сразу узнала его – это был тот самый зверь, что жил возле избушки ведьмы Марфы, медведь, которого Веста звала «отцом». Женщина выбежала со двора и закричала:

– Елисей! Куда же ты, сыночек?

– Иду забирать из дома колдуна свою жену, – голос Елисея звучал твёрдо и уверенно.

Анна вытерла грязные руки о подол своего платья и побежала следом за сыном. Увидев кинжал на его ремне, она заголосила, будто её режут:

– Зачем тебе отцовский кинжал? Ты на кого мать оставишь, если колдун вдруг убьёт тебя?

– Будь твоя воля, мама, так ты бы навсегда меня под свою юбку спрятала, – Елисей сурово глянул на мать, та сморщилась от его слов, прижала ладони к губам, пытаясь разжалобить сына.

– Елисеюшка, опомнись! С колдуном лучше не ссориться. Зачем ты привёл в деревню этого дикого зверя? А если он разорвёт кого-нибудь? – запричитала женщина.

– Это не просто зверь, ты же знаешь! Оро – отец Весты. Никого он здесь не тронет.

Анна осталась стоять посреди дороги, руки её безвольно повисли вдоль тела. Зачем ей руки, если она не может ими удержать своего сына, идущего на погибель? Из груди женщины вырвались сдавленные рыдания.

Проглотив ком, застрявший в горле, Анна вытерла ладонями мокрое от слёз лицо, схватила руками длинный подол платья и со всех ног побежала вслед за Елисеем. Если надо будет, она голыми руками задушит Захара, но сына в обиду не даст!

Оро чуял запах смерти, идущий от большого, мрачного человеческого жилища. А ещё он чуял Весту, она была здесь, внутри! Оро заревел и стал прыгать на запертые ворота.

– Давай поднажмём, Оро, – крикнул Елисей и начал изо всех сил толкать ворота.

Оро заревел, навалился на ворота всем своим весом, уронил их с петель на землю. Ступив во двор, Елисей осмотрелся, вынул из ножен свой кинжал. Медведь же побежал к дому, чувствуя, что внутри творится что-то нехорошее. Он стал скрести дверь, а когда она открылась, Оро сразу же увидел Весту, лежащую на полу.

Елисей подбежал к девушке, склонился над ней, а Оро заревел так громко, что весь дом содрогнулся от звука. Он набросился на злого человека, впился зубами в его тощую шею. Оро сразу узнал его – это из его рук он когда-то забрал в лесу новорождённую Весту. Это он вложил в младенца своё зло. Человек этот был достоин смерти по всем законам – и по человеческим, и по звериным.

Схватка была долгой – Оро был силен, но разъярённый колдун ничуть не уступал ему в силе. Медведь дрался не на жизнь, а на смерть – за своё дитя, за свою Весту. Когда Оро пригвоздил старика к полу, удерживая его мощной лапой, и навис над ним с победным рыком, в дом вдруг ворвалась растрёпанная Анна.

Глаза женщины сверкали диким огнём, а в руке она сжимала тяжёлый кол. Закричав страшным голосом, она замахнулась и всадила кол в спину медведя. Оро захрипел, его массивное тело обмякло, рухнуло на пол, длинная шерсть пропиталась густой тёмно-алой кровью.

– Мама! Что же ты наделала? – закричал Елисей.

Анна смотрела по сторонам безумными глазами. Убедившись, что с сыном всё в порядке, она взглянула на колдуна, который уже поднялся с пола и, тяжело дыша, возвысился над Елисеем и Вестой. Лицо старика распухло, почернело, глаза загорелись огнями. Он не был похож на человека, он был похож на самого… дьявола.

– Захар! Ты уж прости сынка моего… Не губи! Отпусти нас, мы тебе ещё пригодимся, – взмолилась Анна, упав на колени перед колдуном.

– Да что ты, мама, с ума, что ли, сошла? Чтобы я кланялся перед этим чудовищем? Да я лучше убью его!

Елисей подбежал к колдуну, взмахнул кинжалом, но на его голову вдруг просыпалась белая пыль, и рука замерла, опустилась бессильно, пальцы разжались, и кинжал упал на пол. Елисей почувствовал, что не может пошевелиться, он словно окаменел – каждая мышца его тела налилась тяжестью.

Он видел, как колдун, оттолкнув Анну в сторону, подошёл к Весте и стал читать над ней заклинания. От его тела в разные стороны повалил чёрный дым, он обволакивал Весту, ложился на неё чёрным покрывалом. Елисей метался внутри собственного тела, но не мог пошевелить даже пальцем.