Екатерина Шитова – Лесные ведуньи (страница 26)

Она внезапно вскочила с земли и повалилась на колени прямо перед Вестой. Не зная, как поднять и успокоить сошедшую с ума от горя мать, Веста наклонилась и дунула ей в лицо. Женщина резко замолчала, и рыдания её сразу же стихли, взгляд наполнился спокойствием. Она терпеливо смотрела на Весту и ждала, что ответит ей молодая ведьма.

– Как вас зовут? – спросила Веста.

– Анна, – тихо произнесла женщина.

– Ступайте домой, Анна, – твёрдым голосом сказала ей Веста, – и возвращайтесь в лес тогда, когда с деревьев на землю упадёт листва. Обещаю, к тому времени я сделаю для вашего сына всё, что смогу.

Женщина послушно кивнула, помогла Весте затащить Елисея на спину медведя, поцеловала его на прощание и долго смотрела им вслед – до тех пор, пока силуэты девушки и медведя не скрылись в густой чаще. Ей вдруг показалось, что лицо молодой ведьмы ей смутно знакомо. Она подумала, что уже видела девушку раньше, вот только где?

Шли дни. Елисей то спал, то просыпался. Просыпался он ненадолго, всего лишь на несколько минут, а потом его веки вновь становились тяжёлыми и он, не в силах бороться со сном, вновь погружался в его тёмный вязкий омут.

Когда он открывал глаза, то видел перед собой полумрак избушки, низкий, потемневший от времени потолок, бревенчатые стены. А потом перед ним появлялось прекрасное лицо. Девушка возникала ниоткуда, словно сам воздух рисовал перед глазами Елисея черты, прекраснее которых он никогда прежде не видел.

У девушки были выразительные светло-карие глаза, аккуратный, маленький носик, пухлые алые губы и мелкая россыпь веснушек по всему лицу. Тёмные брови её иногда бывали нахмурены, но чаще взмывали вверх не то от искреннего удивления, не то от радости. Глядя на него, девушка всегда улыбалась, и улыбка её была красивой, точно летняя заря. Светлые локоны девушки свисали вниз и щекотали щёки и лоб Елисея. Это было похоже на блаженство. Это было так, как если бы он умер и попал в рай. Хотя Елисей пока толком и не понял, жив он или и вправду умер…

Потом он стал слышать её. Ещё до того как сон окончательно покидал его разум, он слышал нежный голос. Он слушал её с наслаждением, поначалу не вникая в суть того, что она говорила. Звук её голоса звучал для Елисея самой сладкой музыкой.

– Морошка с Нижнего болота помогла ему, матушка! Я её дождевой водой омыла, заговорила, и вот – сильнее ягоды не сыскать! Я её истолкла с травами и компресс сделала. Всё заживает на глазах!

– Так это не морошка, это всё ты, Веста. Ты ягоде эти силы целебные передаёшь. Только в твоих руках она исцеляет, – отвечал девушке хриплый старческий голос.

Елисей повернул голову на голос, ресницы его затрепетали.

– Смотри, матушка, он просыпается, – внезапно голос девушки прозвучал совсем рядом, Елисей вздрогнул, и девушка нежно погладила его по щеке, приложила ладонь ко лбу. – К счастью, жара больше нет.

– Очень уж сильно ты над ним трясёшься, Веста. Не переживай так. Если о каждом больном так переживать будешь, то себя потом лечить придётся.

Елисей открыл глаза и вновь увидел над собой прекрасное лицо. Девушка смотрела на него с доброй улыбкой. Он пока не знал, кто она такая, но зато знал другое: ему нравилось просыпаться рядом с ней, а ещё хотелось, чтобы эти приятные пробуждения никогда не заканчивались…

– Елисеюшка, сыночек мой, – женщина рыдала на плече у сына, а он смущённо гладил её по спине. – Я шла и не знала, жив ли ты. Я сейчас должна век у этой девушки в ногах валяться!

Женщина поднялась и уже хотела было снова повалиться Весте в ноги, но та вовремя остановила её и дала в руки чашку с горячим травяным отваром.

– Вот, Анна, выпейте – эти травы успокоят вас.

Женщина присела на крыльцо и отпила из чашки, покосившись на лежащего рядом с избушкой огромного медведя.

«Видать, сильна молодая ведьма, если даже медведь, царь леса, её слушается», – подумала женщина.

Снова взглянув на ногу сына, она радостно заохала и покачала головой. От воспаления и чёрной зловонной гнили не осталось и следа. Нога была здорова, рана уже затянулась тонкой кожей, на которую Веста наложила травяную повязку.

Анна вернулась в лес спустя несколько месяцев и, когда радость от чудесного выздоровления сына утихла, она сразу же заметила, что между Елисеем и молодой ведьмой завязалась крепкая дружба. Сын смотрел на девушку влюблённым взглядом, в котором читалась тоска, а она улыбалась ему доброй улыбкой.

«Ох, только бы не любовь! Только бы не любовь! Только ведьмы в семье не хватало!» – подумала она и снова вздохнула…

Елисей смотрел на Весту печальным взглядом. За те дни, что он провёл в избушке Марфы, он действительно полюбил девушку, да так крепко, что отныне жизни себе не мог представить без неё. И Веста отвечала ему взаимностью.

Они провели много времени вместе и успели хорошенько узнать друг друга: сначала Веста лечила Елисея, не отходя от него ни на шаг. А когда его недуг был побеждён, она ухаживала за ним, как за малым ребёнком. Ведь от слабости Елисей поначалу даже ложку не держал в руках.

Когда юноша окреп и поднялся с постели, Веста стала выводить его из избушки. Со временем они стали ходить в лес всё дальше и дальше: больную ногу нужно было тренировать, чтобы в неё вернулась былая сила. Сначала Елисей опирался на Весту или на Оро, идущего рядом, но со временем научился ходить без их помощи. Во время этих прогулок, Веста показывала Елисею лес, рассказывала о зверях и птицах, о деревьях и травах. Им было легко и хорошо вдвоём. У обоих было такое чувство, будто они знают друг друга много лет.

В одну из прогулок по лесу Елисей признался Весте в том, что любит её уже давно, что полюбил её в тот самый миг, как увидел перед собой, открыв глаза в лесу. А Веста словно ждала этого признания, она тоже сильно привязалась к юноше, и её чувства к нему были сильны и искренни.

Первая любовь жгла сердца молодых людей, им не хотелось разлучаться ни на минуту, но разлука была неизбежна…

Прощание было скорым, Анна ждала сына и то и дело кидала в его сторону нетерпеливые взгляды.

– Не знаю, как вынесу разлуку с тобой, Веста. Сердце моё, наверное, разорвётся на части, когда я уйду из леса. Знай, что половина его останется здесь, с тобой.

Девушка смотрела на Елисея с нежностью – так, как смотрела на него долгими днями и бессонными ночами, пока он метался в бреду и кусал губы от боли.

– Пойдём со мной, Веста? Прямо сейчас! Я не хочу ждать. Я не могу ждать. Станешь моей женой, заживём в любви и согласии! – вдруг жарко заговорил Елисей, взяв руки девушки в свои.

– Я не могу сейчас уйти из леса, мы уже много раз говорили с тобой об этом, – ответила Веста, и глаза её снова наполнились грустью, – матушка совсем ослабла. Я останусь с ней.

Елисей поднёс к губам тёплые ладони Весты и поцеловал их. У Весты задрожали ресницы, и с них капнули прозрачные слёзы. Обернувшись, она поймала на себе пристальный взгляд матери Елисея и, устыдившись своей слабости, быстро вытерла щёки платком.

– Елисей, сыночек, нам пора отправляться в путь, нужно успеть выйти из леса засветло, – взволнованно сказала женщина, – да и задерживать Весту нехорошо. Наверняка у неё много дел.

Юноша не отвечал матери. Сейчас для него существовала лишь Веста – девушка, которая вытащила его с того света, девушка, которая исцелила его и подарила ему самое драгоценное – свою любовь.

– Иди, – сказала Елисею Веста и подтолкнула его к матери, – я приготовлю свежую мазь для ноги и принесу её тебе сама, как обещала. Тогда и свидимся. Любовь, если она настоящая, никуда от нас не денется.

Они обменялись быстрым поцелуем, от которого к лицу Елисея прилила кровь, а тело наполнилось приятным теплом. Огромным усилием воли юноша заставил себя отвернуться от Весты. Напоследок он зашёл в избушку попрощаться с матушкой Марфой, которая уже не вставала с постели. Приоткрыв глаза, она сказала ему:

– Коли и вправду любишь Весту, не заставляй её покидать лес. Иначе может случиться беда. Нельзя ей идти в деревню. Я так чую.

Елисей кивнул, но про себя подумал: «Как же тогда нам быть вместе, если мы полюбили друг друга? Не в лесу же жить!»

Марфа будто услышала эти слова, не произнесённые вслух. Она строго взглянула на парня и повторила:

– Нельзя ей в деревню.

Елисей кивнул и в полной растерянности вышел из избушки лесной ведьмы.

Пока Елисей был у Марфы, Веста показала Анне травяные компрессы, которые нужно прикладывать к его ноге для скорейшего заживления. Анна аккуратно сложила компрессы в свою корзинку и ещё раз поблагодарила Весту, расцеловав её в обе щеки. А потом женщина, заметно смущаясь, заговорила чуть тише:

– Веста, миленькая, извини за любопытство. Но, если не спрошу, наверное, спокойно спать не смогу. Неужели Марфа – твоя мать?

Девушка помолчала некоторое время, задумавшись, а потом ответила:

– И да, и нет… Матушка Марфа нашла меня, новорождённую, в лесу и воспитала как родную. Поэтому я считаю её своей матерью.

Женщина прижала ладонь к губам, будто эта новость её поразила до глубины души, а потом снова спросила:

– И ты не знаешь, кто твои настоящие родители?

Веста грустно улыбнулась.

– А зачем мне их знать? Если они оставили меня, едва родившуюся, умирать в лесу, значит, я была им не нужна… Матушка заменила мне мать, а мой отец – медведь Оро, он меня вырастил, – Веста потрепала зверя за ухом, и женщина снова содрогнулась от близости огромного хищника.