Мужчины отправились в обеденный зал. Там уже был подан ужин. Все лучшие блюда, какие только умели готовить местные повара, стояли на столе и заполняли комнату своим аппетитным ароматом. Маркизы расселись. Приступив к трапезе, они забыли об облаве, споре и Жанне. Девушка в обеденном зале не появилась. Она сразу же поехала домой. Видеть этих ленивых боровов и упрямого осла-капитана она не желала. Час спустя она стояла в своей комнате и причесывала растрепавшиеся от быстрой езды волосы. Она привыкла смотреть в зеркало и не видеть себя, чтобы не вздрагивать от обиды и отвращения. Она была красавицей, когда отец сватал ее за Д’Апше. Но сейчас она внушала страх даже капитану Дюамелю. Всему виной та проклятая поездка в Индию.
Жанна приехала в провинцию Куманон в Индии по просьбе Д’Апше. В это время он путешествовал по экзотическим странам в поисках животных для своего зверинца. Там он остановился в маленькой деревеньке, названия которой он так и не смог выговорить. Жители ее были напуганы тигром, который стал нападать на людей. Д’Апше написал Шастэлю в надежде на помощь в борьбе с ним. В По дороге туда маркиз Шастель умер от тропической лихорадки. Умирая, он попросил Жанну помочь Д’Апше. Когда она приехала туда без отца, маркиз был удивлен и разочарован. Что могла сделать девушка против разъяренного тигра? Обойдя окрестности деревни, Жанна в первый же день поняла, что животное ранено, и нашла его логово. Вечером она и Д’Апше устроили облаву. Они выкурили тигра из его логова. Он волочил за собой заднюю лапу, но раненный стал ещё свирепее. Зверь сразу же бросился на Д’Апше, не дав ему возможности выстрелить, пытаясь добраться до горла. В какой-то момент ему это даже удалось, но рана оказалась неглубокой. Жанна была готова произвести выстрел, но боялась задеть маркиза. Тогда она кинулась на спину тигру с кинжалом и вонзила его в шею. Животное зарычало и резким движением рванулось в сторону, пистолет из-за пояса Жанны вылетел. Напоследок тигр, отвесив Д’Апше тяжёлый ударом по голове, от которого маркиз потерял сознание, остался с Жанной один на один. Истекая кровью и волоча за собой ногу заднюю лапу, он описывал круги вокруг девушки. Жанна с кинжалом в руках, готовая в любой момент ответить на движение животного, пыталась оттянуть время. Она ждала, что маркиз вот-вот очнется и поможет ей. Но тот никак не приходил в себя. Вдруг тигр зарычал и резко рванулся к девушке. Он встал на задние лапы и, пытаясь сбить её с ног, размахивал передними. Жанне удавалось увернуться от ударов лап, но в какой-то момент тигр зацепил девушку когтями по лицу. Из раны хлынула кровь, заливая одежду. Боли в пылу борьбы Жанна не почувствовала, только привкус железа на губах. Отплевываясь, она смогла вывернуться и всадить кинжал животному меж рёбер. Тигр взвыл, последний раз взмахнул лапами и рухнул на землю. Он тяжело дышал, рычал и пытался подняться. Жанна рванулась к пистолету и подняла его. Она подошла к тигру. Странно было смотреть в глаза тигру перед выстрелом. Такой яростного отчаяния она никогда еще не встречала. Грохотнул выстрел, и животное затихло навсегда. Девушка оторвала рукав от своего камзола, разделила на две полосы. Быстро перевязала рану маркизу и свое лицо. Д’Апше так и не приходил в себя, хотя дышал ровно – опасность для его жизни была небольшой. Как всегда опоздавшие наемные охотники обнаружили странную картину: залитая кровью поляна, на которой лежит мертвый тигр и маркиз Д’Апше, без сознания или того хуже, над ним стоит Жанна с окровавленной повязкой на пол лица и о чем-то напряженно думает, глядя на маркиза.
«Ну почему я не мужчина! – сетовала про себя Жанна. – Как мне его теперь до лагеря донести? Не бросать же тут. Где носит этих слабаков, которых давно бы…»
Ее размышления прервал неуверенный оклик.
– Ну наконец-то, лентяи. – Отозвалась она. – Тащите носилки. Или за вас всё должна делать женщина? Живее, живее!
Растерянные наемники побежали в лагерь, принесли носилки и погрузили на них раненного маркиза. Они предложили помочь чем-либо и Жанне, но та отказалась.
В лагере она промыла и заново перевязала рану на лице и как только убедилась в том, что о маркизе достойно позаботится врач, улеглась спать. Наутро она сняла повязку, и холод пробежал по ее спине. «Это всё!» – мелькнуло в ее голове. Отражение расстроило ее до слез. Впервые за много лет она плакала. Тигр изувечил ее лицо навсегда: поперек левого глаза багровел ужасный глубокий шрам – от середины лба, через всю щеку до самого подбородка. Сам левый глаз тоже пострадал. Теперь он заплыл белой пеленой. Жуткое зрелище. Весь день она просидела в своем шатре и думала, как же ей теперь быть. Ей казалось, что это сломит ее. Но пережив первый шок, она решила отнестись к этому как к очередному испытанию. «Привыкну и другие тоже привыкнут. Рано или поздно» – думала она. Привыкать пришлось долго и трудно. Больше всего ее злили сочувственные речи дам из ее окружения. «Бедная деточка, как же ты теперь?» – ворковали вокруг нее тетушки, стоило ей появиться на их приеме. Все чаще она проводила время обязательных для светского приличия визитов в компании маркиза Д’Апше и его друзей. Это, конечно, порождало разные слухи, но, по крайней мере, отвлекало от обсуждений ее столь очевидной травмы.
* * *
Вернувшись с собрания землевладельцев взбешенной, Жанна стояла перед зеркалом и расчесывала волосы. "Упрямый осел – думала она. – И как от только не поймет. Только зря потратит время, патроны, да и волков попусту перестреляет" Поняв, что стоять на месте она больше не может, Жанна переоделась в дорожную одежду, схватила на выходе треуголку и вырвалась в прохладные сумерки. Она вскочила в седло и отправилась в Абат. Она хотела еще раз поговорить с теми, кто нашел детей. Но начать она решила с местного лесника. Он может узнать здесь каждую лису по хвосту и волка по холке. И если это действительно бешеный волк, лесник это поймет. Лесник по имени Валентин, немолодой и одинокий, жил в старой хижине прямо в лесу недалеко от деревни. Жанне казалось, что он всегда выглядел одинаково, сколько она его помнила. Ее отец никогда не был хозяином-домоседом. Он знал всех на его своих землях. Если у кого-то пропадала корова, он шел за помощью к Гвенаэлю; если женщину бил муж, она шла за защитой к Гвенаэлю. Он приучил к этому и дочь. Жанна была знакома со всеми жителями местных деревень, всегда принимала участие в их жизни и решала их проблемы. Валентин был для нее давним знакомым. Она помнила, как отец первый раз взял ее с собой в старенькую хижину. Девочка была немного напугана. Ей страшновато было заходить в дом, стоящий прямо посреди леса, в котором жил рослый мужчина, похожий на медведя. Густые темные волосы переходили в не менее густые усы и бороду, над которыми сверкали ярко-голубые глубоко посаженные глаза. Но Валентин оказался добрым малым. Он рассказывал Жанне разные истории и сказки про животных жеводанских лесов и выстругивал деревянные игрушки. Он знал все обо всех животных леса, как ее отец о крестьянах. Поэтому, когда в лесах объявился бешеный зверь, Жанна отправилась именно к нему. Погрузившись в воспоминания, смешанные с тяжелыми размышлениями о нападениях, она не заметила, как добралась до хижины. Она соскочила с коня, сняла треуголку и постучала. Но никто ей не ответил. На лес уже опустилась ночная тьма, куда мог уйти Валентин в такое время? Судорожно вздохнув, она дернула ручку хижины. Дверь оказалась не заперта. Увиденное в доме удивило и даже напугало Жанну. Дом был перевернут вверх дном, содержимое всех шкафов и сундуков валялось на полу. Но это было не ограбление: никаких ценностей не взяли, да и какие ценности могли быть у Валентина-лесника? Интуиция подсказывала, что сюда приходили именно за Валентином, а интуиции Жанна привыкла доверять. Она вышла на улицу, собираясь осмотреть двор дома. Сквозь сумрак наступившей ночи она разглядела следы борьбы на траве. Ближе к дороге начинался след волочения чего-то тяжелого, обрывающийся свежими следами телеги или экипажа. «Интересно» – подумала Жанна, вскочила в седло и рванула по следу. Не прошло и получаса, как следы вывели ее в Абат. Едва она миновала ограду, она поняла, что в деревне что-то не ладно. Почти все жители собрались перед церковью, шумели, кричали. В центре толпы она увидела телегу, на которой лежал Валентин. Он был связан и без сознания. Кольцо сельчан сжималось и гудело вокруг телеги. Священник, стоявший рядом с лесником в телеге, кричал: «Я разберусь с колдуном! Он с антихристом знается! Подходите, посмотрите на заблудшую душу! Я изгоню из него беса!». Его бас с трудом перекрывал общий шум. Мгновенно сообразив, что происходит и что Валентину никто помогать не собирается, Жанна попыталась перекричать толпу и помешать сельским добраться до лесника. Но ее никто не слышал или не обращал внимания. Поэтому она сняла с пояса пистолет и выстрелила в воздух. Внезапный громкий хлопок заставил всех замолчать и оглянуться на Жанну.
– Разошлись все. – скомандовала она. Люди отступили на шаг назад, но покидать площадь перед церковью не собирался никто.
– Развязать его и разойтись. Я сказала! – Жанна начала терять терпение. При всем уважении сельчан к Шастэлям, сейчас они были уверены в своей правоте.
