Екатерина Семёнова – Попаданка ищет дом (страница 43)

Глава 61

Ставлю чайник под кран. Вода течёт медленно, тонкой струйкой, но мне именно этого и надо. С невинным выражением лица достаю с полок глубокую миску, муку и соду. Если Лаодориус спросит, скажу, что собираюсь печь лепёшки. Вряд ли он позволит такую вольность, его терпение тоньше волоса, но мне нужен лишь предлог.

Тессара встаёт с пола, отряхивает платье. Нарочито медленным, самоуверенным движением упирает руки в бока и, надув губы, следит за тем, что делает Лаодориус.

— А ну-ка, на место! — раздаётся его злой окрик.

Пока Лао отвлекается на Тессару, я опускаюсь на корточки, прикидываюсь, будто ищу что-то в нижних шкафчиках, стараясь выглядеть максимально естественно. Руки подрагивают, но я заставляю себя сосредоточиться. Спокойствие, только спокойствие. Беру свечи, банку с засохшей красной краской — она ключевой ингредиент. Нахожу и кусок мела. Очень неплохо! Поднимаюсь, и банку сразу же прячу за муку, мел — в соду. Света в углу маловато, и я зажигаю свечи, уповая, что это не вызовет подозрений у Лао, а воск мне пригодится.

В топку ещё тёплой плиты подбрасываю поленья, чем жарче пламя, тем лучше. Пульс стучит в висках, но я заставляю себя стиснуть зубы и продолжать. Терпение и спокойствие — мои союзники. Однако это так не просто: успокоиться, когда за твоей спиной убийца готовит для тебя смерть.

— Деревенщина, ты оглохла? Сядь! — снова командует Лао.

Но Тессара была бы не Тессара, если бы выполняла то, о чём её просят. Она в упор смотрит на Лао, его порошки и брезгливо морщится.

— Ты всё неправильно делаешь.

Я едва не роняю миску, которую успела взять в руки. Обернуться? Нет, нельзя. Надо продолжать. Но страх за Тессару сжимает горло. Лао сразу её прибьёт за такую дерзость или сначала помучит?

— Что ты сказала? — шипит Лао.

— Да неправильно ты всё делаешь! — повторяет Тессара, выступает вперёд и перемещается так, чтобы загородить меня. Соображает.

Я лихорадочно насыпаю в миску сахар, пищевую соду, толчёный мел, добавляю куски красной краски, немного воды. Кидаю и все яркие приправы — куркуму, паприку, шафран — чтобы наверняка. Главное, делать вид, что это тесто для лепёшек. Бросаю украдкой взгляд за окно, быстро светает. Это хорошо.

Прислушиваюсь к разговору за спиной.

— Ну кто так смешивает? Ты что, никогда не готовил? Конечно, привык к слугам, — Тессара фыркает.

Всё-таки оборачиваюсь, замечаю, как Лао следит за мной и Тессарой напряжённым взглядом. Однако Тессара вновь оттягивает всё внимание на себя. Она продолжает доводить Лао, а я больше не могу отвлекаться. Каждая секунда дорога.

Капаю расплавленный воск в получившуюся смесь, так она станет более вязкой. Леплю из неё большой плотный комок. Всё, дымовая шашка готова! Осталось незаметно бросить в огонь. Воск будет плавиться, сахар гореть, выделяя дым, а краски и специи окрасят его в красно-оранжевый цвет. Такой дым невозможно будет не заметить. Если Вельен уже не спит… Или друзья Тессары всё ещё неподалёку и ищут её… План ненадёжен, но больше у меня ничего нет.

— А чего тебя эти твои хозяева из ордена не научили толком убивать? Порошочки какие-то. Ты бы ещё в песочек сел играться, малое дитятко вылитое, ей-же-ей.

Лао выходит из себя. Краем глаза вижу, как мелькает молния, как Тессара, испуганная и растерянная, пытается уклониться, отпрыгивает, как козочка, но не получается, и молния жалит её в плечо. Но надо отдать Тессаре должное: она держится и даже писка не издаёт, только падает на колени и рвано дышит.

Лаодориус встаёт, быстро идёт к нам. Время. У меня больше нет времени! Пользуюсь моментом, наклоняюсь, кидаю шашку в топку. Поленья трещат, пламя взвивается. Закрываю топочную дверцу как можно тщательнее. Дым должен выходить через дымоход, но часть его неизбежно просочится и сюда. Только бы Лао не увидел цветной дым. И запах, его не спрятать. Быстро ставлю чайник на огонь, чтоб скрыть свою задумку.

— Чем ты занята? — раздражённый голос Лаодориуса звучит прямо у моего уха.

❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀

Глава 62

— Чем ты занята? — раздражённый голос Лаодориуса звучит прямо у моего уха.

— Чай и лепёшки. Последний завтрак.

— Не надо никаких лепёшек, — Лао хватает меня за плечо, и я покрываюсь испариной. Только бы не заметил моих грязных рук!

— Мало того что ты неудачник, так ещё и мазила. Даже дети в лягушек удачнее камешки бросают, — вдруг говорит Тессара, потирая плечо.

Её слабый, хриплый от боли, но дерзкий смех, заставляет Лао повернуться к ней, и я использую эту секунду, чтобы убрать в сторону миску со следами «преступления».

В топке шипит дымовая шашка, густеет красноватый дым, начинает пробираться в щели. Но к счастью, запаха сильного нет.

Надо продержаться. Ещё немного.

Лао дёргает меня за запястье, толкает к Тессаре. Я валюсь на колени рядом с ней, крепко обнимаю. Кажется, сейчас в целом мире нет никого роднее. Неужели ещё вчера мне хотелось придушить её за все выходки?

Лаодориус, не отрывая от нас взгляда, отступает к очагу. У меня кровь стынет в жилах. Вся моя смелость, всё безрассудство закончилось на безумной идее с дымовой шашкой.

Лао прикасается к чайнику на плите, морщится.

— Придётся ещё подождать.

— Ничего у тебя не выйдет, — снова подаёт голос Тессара.

— Помолчи, трепачка. И твоя очередь придёт. Пока действует мой расчудесный чай, займусь и тобой.

Я стискиваю пальцы Тессары, пытаясь заставить замолчать, но она только подаётся вперёд.

— Если умру, то упрошу хозяюшку-богиню вернуть меня терзающей душой. Буду по ночам приходить и покоя не давать, днями изводить, шептать проклятия, пока ты не сдохнешь!

— Тебя поймают! Ты не сможешь сбежать, — вступаю в спор и я.

— О, моя наивная курочка, наступивший день застанет в этой кухне два безжизненных тела. — Лао умолкает, наслаждаясь моментом. Он указывает на Тессару. — Упрямая наглая деревенщина ночью влезла в твой дом. Такие намерения и её друзья засвидетельствуют. А ты то ли от испуга, то ли от дурного характера, вступила с ней в схватку — опрокинутая мебель это подтвердит — и убила её. После не вынесла мук, и сама себя отравила. Крысиным ядом. Наталина, крысиный яд в доме есть? Ничего, найду что-нибудь подходящее.

Лао снова проверяет чайник.

— Сойдёт.

Он плескает в чашку воду, болтает в воздухе, размешивая порошки. По кухне плывёт горький древесный запах.

— Ты сделала что хотела, да? — шепчет Тессара, сжимая мою руку. Она дышит неровно и старается не шевелить раненым плечом.

Я встречаюсь взглядом с ней. Её губы дрожат в едва заметной, неуверенной улыбке, и я слегка киваю. Пусть у Тессары будет надежда.

— Меня-то, может, и заподозрят, — тем временем продолжает Лао, — только сегодня я уеду, предварительно растрепав на каждом углу, как ты, дражайшая Наталина, меня отвергла, и что я не в силах больше находиться так рядом от тебя и более удачливого соперника. Когда разберутся, меня уже будет не достать. Осталось только одно — взять то, ради чего я сюда явился.

Лао стучит пальцем по чашке, смотрит на меня. Шаг до смерти. Нет, этого не может быть. Я отползаю, пока не утыкаюсь спиной в стену.

Лаодориус ухмыляется, быстрыми шагами приближается ко мне. Тессара пытается уцепиться за него, но Лао наотмашь бьёт её по лицу так, что она падает на пол. Мышцы плохо слушаются, я неловко вскакиваю, пытаюсь сбежать. Лао успевает схватить меня за волосы, и я вскрикиваю от дикой боли. Лаодориус тянет меня к себе, перехватывает за шею и подносит чашку к моему лицу. Горький аромат бьёт в нос, голова мгновенно туманится. Я изо всех сил впиваюсь ногтями в ладонь Лао.

Слёзы брызгают из глаз. Это не должно так закончиться. Несправедливо!

❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀

Глава 63

Лаодориус резко оборачивается, замирает на несколько секунд, настороженно оглядывая кухню. Проклятая чашка всё ещё прижата к моим губам, и горький пар обжигает кожу.

Вдруг воздух вокруг колеблется, будто расплавленный жаром. Аромат чая смешивается с запахом чего-то металлического. Холодный яростный поток воздуха врывается в кухню, заставляя мгновенно покрыться мурашками. Занавески хлопают, а мелкие предметы начинают дребезжать.

— Ветер? И это всё? — усмехается Лао, но его голос срывается.

Крепко прижимая меня за плечи к себе, он разворачивается. Я готова расплакаться от счастья. Вельен!

— Убери руки от Наталины, — раздаётся его голос, низкий и спокойный.

Мы встречаемся взглядами. Его глаза пронзительно смотрят в мои, словно хотят сказать что-то важное. Я прикусываю губу, чтобы сдержать всхлипы. Вряд ли мои рыдания помогут Вельену, только отвлекут его.

— У тебя есть выбор, Дэрейер. Убирайся, забудь обо мне и останешься жив, — рычит Лао.

Вельен не отвечает. Его взгляд скользит по мне, задерживается на волосах в запёкшейся крови, и я вижу, как его глаза вспыхивают гневом. Он резко выбрасывает руку вперёд. Воздух звенит, как натянутая струна, и Лао дёргается. По его щеке течёт кровь, капает на воротник.

Вельен поднимает руку ещё раз, его пальцы сжимаются в кулак. Раздаётся громкий треск, лампочки под потолком взрываются фейерверком искр. Лао невольно приседает. Мой шанс! Я выхватываю чашку из его ладони, разбиваю об пол, и ядовитая жидкость разливается по плиткам. Поворачиваю голову, кусаю руку Лао, которой он прижимает меня к себе. Лаодориус от неожиданности ослабляет хватку, и я вырываюсь, бросаюсь в сторону.