Екатерина Семёнова – Попаданка ищет дом (страница 39)

Лао и я выходим из гостиницы, и он оставляет меня, чтоб приказать заложить экипаж.

Я вдыхаю чистый прохладный воздух, сажусь на скамью у подъездной дорожки. Ярмарка утихла, но стайки парней и девушек не желают расходиться, а с площади даже льётся негромкая музыка.

— Почему ты грустная? — слышу над самым ухом. Тессара радостно плюхается рядом. Я со стоном отворачиваюсь. Только её сейчас не хватает. — И ты же уехала домой. Я тебя ещё с площади приметила. Как ты несёшься сюда. Чего, думаю, ты забыла? Пойдём веселиться, — она машет подружкам и парням поодаль, но по дорожке к нам подъезжает экипаж, которым правит Лао, и Тессара умолкает, а потом шепчет: — То есть тебя сначала один ухажёр проводил, ты вернулась, и теперь проводит другой. Шикарно! А я до такого не додумалась. Ну ты голова!

— О! Подвернулся случай попрощаться с подругой? Вот и хорошо. Завтра на это времени не будет. — Лаодориус кланяется Тессаре.

Она удивлённо смотрит на меня.

— Да не слушай его, — шепчу я раздражённо, но чтоб Лао не слышал, совсем нет сил вступать с ним в споры. Завтра, всё завтра, этот день и так уже выжал из меня все соки.

— Я не стал брать кучера, — сообщает Лао. — Он уже… м-м-м… напраздновался. Буду править сам. Поедешь ли рядом со мной?

Я киваю, и Лао помогает мне сесть на козлы. Тессара с хитрым прищуром смотрит на нас и улыбается на прощание.

Лаодориус подстёгивает лошадь, экипаж плавно пускается в путь. Настроения разговаривать нет, я тоскую о несчастном Эстро, и пальцы сами собой тянутся к цепочке на шее, поглаживают часики. Но Лао неправильно понимает причину моего сумрачного молчания.

— Мы наймём защитника, никто тебя не арестует. Тебе нечего опасаться.

— Да я и не опасаюсь. Тот шес сказал, что меня больше не подозревают.

— И ты поверила? — усмехается Лао. — Они лишь хотят запутать и ослабить твоё внимание, глупышка. Им на кого-нибудь надо преступление повесить, отчитаться перед орденом, да и всё.

— Я об этом не подумала.

— А вот подумай.

Оставшуюся дорогу я только этим и занимаюсь: силюсь понять, говорил ли Берениз и тем более Вельен правду, или меня опять водят вокруг пальца. Особенно мне больно от притворства Вельена. Поздно бегать от самой себя: Вельен мне нравится. Теперь уж, наверное, не придётся ему об этом сказать. Ну хоть сама себе призналась. Я сжимаю руками голову, будто это может избавить от путаных чувств. Слёзы снова щиплют глаза.

И словно в насмешку, когда мы подъезжаем к дому, у ворот ждёт Вельен.

❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀

Глава 55

Вельен направляется ко мне, но Лаодориус заступает ему дорогу.

— Лао, пожалуйста!

Я спускаюсь с подножки, спешу к ним. На сегодня хватит происшествий.

Они замирают, молча сверлят друг друга взглядами.

— Не надо, прошу, — касаюсь руки Лао, и он неохотно отступает, сжав кулаки.

— Очень плохая идея, — наклонившись ко мне, шепчет Лаодориус, но так громко, что Вельен прекрасно его слышит. — Не забудь, он уже обманул тебя. Его дружба не более чем часть плана.

Лао разворачивается на каблуках, уходит к лошади, вслух рассуждая о наивности молодости.

Вельен отводит меня подальше, к ограде, протягивает цветы. А я медлю, не знаю, стоит ли брать, и Вельен опускает руку.

— Наталина, я не хотел. Когда получал задание от Берениза, я ведь даже не знал тебя. И вспомни, мы не преследовали цель обидеть или унизить тебя, всё это организовано, чтобы выяснить, кто же убил Эстро.

Я молчу, просто не знаю, что сказать.

— Хорошо, не верь мне. Но и ему не верь. — Вельен нахмурившись указывает глазами на Лао. — Слишком удачно он попался на твоём пути. Мне это не нравится. Ты ушла, и шес Берениз не успел расспросить тебя о Холторде, а сейчас он уехал выяснять, что с Маррашами. Тебе, возможно, это покажется странным, но шес обеспокоен их судьбой. Всё-таки это семья Эстро, в память о нём он хочет досконально разобраться в ситуации. И из Эомлара Берениз должен получить затребованные сведения о Холторде. Мы обязаны проверить всех. Говорю это, Наталина, как знак того, что доверяю тебе и ничего больше не скрываю. — Вельен вздыхает. — Ты вне подозрений, и, скорее всего, я и Берениз скоро уезжаем. Будет жаль, если мы расстанемся на такой плохой ноте.

Он целует меня в щёку, суёт в руки букет.

— Наглец! — шипит Лао, когда Вельен проходит мимо него и удаляется не оборачиваясь.

Я задумываюсь. Вельен уезжает из Дородо! Так рано! Что-то я уже неуверена, что никогда его не прощу. И правда, может, я слишком строга к Вельену?

Рассеянно глажу тонкие лепестки и невольно улыбаюсь. Так и представляю, как Вельен в темноте носится по полянам, чтоб собрать мне букет. Луна выходит из-за облаков, и я ахаю: лепестки чуть поблёскивают в лунном свете, словно покрытые блестящей пудрой. Это самый милый букет, что мне когда-нибудь дарили.

Наверное, все эмоции написаны у меня на лице, потому что Лао угрюмо бурчит рядом:

— Если бы я знал, что тебе так нравятся простые невзрачные букеты, то подарил тебе их, а не те шикарные розы.

Я теряюсь, становится неловко, что Лао стал свидетелем таких личных эмоций.

— Ну что ты, — улыбаюсь я. — Твои розы прекрасны.

Но Лао хмуро отмахивается. Неловкость между нами растёт, наверное, всё же стоит сказать ему, что его ухаживания мне не нужны и заодно что уезжать из Дородо я не намерена.

— Тебе надо собрать вещи. Но лучше это сделать утром со свежими силами. А сейчас, после тяжёлого дня, полагаю, мы заслужили чашечку крепкого ароматного чая.

— А-а… не поздновато ли?

— Ну что ты, Наталина. Это же просто чай.

— Да, конечно, — неуверенно отвечаю я. Прогонять Лао после всего, что он сделал для меня, просто язык не поворачивается.

— Идём, — веду его в дом через неосвещённый двор, — а давай пить чай на кухне. Мы с Эстро часто так делали. На кухне уютнее всего, особенно когда уже вечер, за окном темным-темно, а ты затеплишь печку, зажжёшь огни, и тебе уютно, спокойно, горячий чай и друг рядом.

— В хорошей компании и вода — сладкий нектар, не так ли? — улыбается Лао.

— Да! И Эстро так говорил.

На кухне зажигаю свет, в хрустальную вазу ставлю цветы, наполняю чайник, достаю сладости, стараюсь поставить их покрасивее и приглашаю Лаодориуса за стол.

Пока мы ждём, когда закипит вода, он рассказывает о доме из своего детства, но я никак не могу сосредоточиться на разговоре, лишь рассеянно киваю. Меня расстроили слова Вельена об отъезде, я не могу не думать об этом. Неужели настолько скоро придётся с ним расстаться? Я не хочу!

Завариваю чай, и аромат трав сгущается, плывёт по кухне, окутывает теплом и верой в лучшее. Наконец-то день подходит к концу. С полки достаю две чашки, самые красивые — фарфоровые, с нежными листочками-узорами — наполняю чаем и ставлю на стол.

— Прелестный сервиз, давно такого не видел, — замечает Лао. — Лет пятнадцать назад растительные рисунки были в страшной моде. Каждая уважающая себя семья считала своим долгом обзавестись какой-нибудь веткой или цветком.

— Мне он сразу понравился. Эту чашку я в первый же день назначила своей любимой и всегда из неё пью чай.

— Любимой, — усмехается Лао. — Такие же привычки, как и у твоего опекуна.

Чашечка чуть вздрагивает в моей руке, а вот внутри поднимается буря. Откуда Лао известно, какие привычки были у Эстро? Он никогда не говорил, что они знакомы. И не говорил, что был недавно в Аска-Зарго, но про новый фонтан в центре города знает…

То есть и Лао тоже? Тоже не тот, за кого себя выдаёт? Мне и горько, и смешно. Может, у меня и кот не кот, а какой-нибудь секретный маг или, например, тигр. А Ангелина Петровна тайный крокодил, почему бы и нет.

В чай падает свет, рассыпается бликами, а мне кажется, что это моё сердце рассыпается на миллионы кусочков.

Пока не расплакалась от обиды, я ставлю чашку, поднимаюсь из-за стола, делаю вид, что иду к шкафчику рядом с выходом. Если сейчас выскользнуть за дверь, то успею убежать к Вельену. И пусть он сам разбирается кто из них кто, раз орден его уполномочил.

Я успеваю сделать всего пару шагов. Лао вскакивает, хватает меня за волосы, швыряет в стену, и я врезаюсь так, что воздух вышибает из лёгких, а голову пронзает сильная боль.

— Ну что за невезение с этими чашками! — восклицает Лао и, словно гора, возвышается надо мной.

❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀

Глава 56

— Лао, — шепчу я в полном недоумении. На голове вспухает огромная шишка и, прикоснувшись к ней, я чувствую, как на кончиках пальцев остаётся липкая кровь.

— Больно? — с сочувствием спрашивает Лаодориус. Он превращается в себя прежнего, и я ещё надеюсь, что всё это недоразумение, глупость, случайность. Но лазейка для надежды быстро исчезает.

— Вот и хорошо. Будешь плохо себя вести, станет ещё больнее.

Он хватает меня за ворот, поднимает и стискивает так сильно, что рёбра трещат.

— Кто ты такой? — сиплю я с паузами, пытаясь вздохнуть поглубже.

— Сейчас ты замолчишь и будешь делать, что я говорю.