Екатерина Семёнова – Попаданка ищет дом (страница 18)

Лаодориус делает вид, что никакого конфуза не случилось, и рассказывает как ни в чём не бывало:

— Вообразите себе, однажды я дал объявление о том, что собираю интересные истории вещей и события, с ними связанные. Так одна дама инкогнито прислала мне гантель с запиской: «Мой бывший муж подарил мне это и хотел, чтобы я постройнела».

— Это забавно.

— Вы думаете? Возможно. Но вряд ли для того самого мужа. Там в записке было продолжение: «Пусть теперь покоится с миром, его черепу эта гантель тоже пришлась не по вкусу».

— Надеюсь, это всё же чья-то шутка, — рассеянно говорю я.

Лаодориус ждёт от меня ещё каких-нибудь слов, но, оказывается, у моих нервов есть предел. Я проваливаюсь в вязкую апатию. Даже если сейчас мимо прошествует динозавр, я не придам этому особого значения.

Мы молча идём вперёд, выходим на хорошо освещённую улицу. Здесь больше народа, и меня это радует. В толпе безопаснее.

— Не сочтите за грубость, но, я думаю, вам в полицию никак нельзя.

— Почему же?

Лейр тяжело вздыхает.

— Только представьте, Наталина. Вы позволите мне вас так называть? — После моего кивка он продолжает: — Так вот, Наталина, вас ждут вопросы, допросы, утомительные выяснения. Ну найдут вашего несостоявшегося жениха. Как там его фамилия?

Лаодориус смотрит на меня, прищурив глаза.

— Шес Хальсен Марраш.

— Шес! Он ещё и маг. Боюсь, его слово будет весить много больше вашего. Этот Марраш назовёт похищение безобидной шуткой или обвинит вас в том, что вы ветреная невеста и что бросили его перед самой росписью. Ещё и потребует извинений за то, что его хотите выставить дураком. В полицейской конторе вы только зря время потеряете.

Лаодориус удручённо качает головой. А я с сожалением понимаю, что в его словах есть доля правды. Кто я? Бедная сиротка без средств и прошлого, а Хальсен — маг, богач и столичный житель. Ну а если за сыночка вступится мать, то от её визга оглохнет весь Эомлар.

Я так задумываюсь, что не сразу замечаю, что замерла и стою столбом на пешеходной дорожке. Лаодориус трогает меня за плечо, привлекая внимание.

— Где ваша семья, Наталина? Где вы живёте?

— У меня нет семьи, — вздыхаю я. Приходится рассказать Лаодориусу про Эстро и про его несносную жену с сыновьями. — Здесь я проездом, остановилась на ночь в гостинице. Но туда мне нельзя! Оттуда меня и выкрали, подкупив служанку.

— Помилуй мудрый Хозяин, рассуди справедливая Хозяйка! Какие страсти! Нет, я обязательно должен написать о вашем случае. Фамилии, конечно, не укажу.

— Ой, у меня же все вещи в «Небесных берегах», — доходит до меня, и я закусываю губу от досады. — Я совсем о них забыла.

— «Небесные берега»? Какое совпадение! Я знаю это место. Я провожу вас и удостоверюсь, что вам всё вернут. — Лаодориус задумывается. — Однако поздно искать новое жильё. Пожалуй, вам стоит остаться там. Но не беспокойтесь: я тоже останусь и буду, как верный пёс, лёжа у ног прекрасной хозяйки, охранять покой. Это я образно, — поспешно добавляет лейр, видя мои округлившиеся глаза. — Просто сниму номер рядом с вашим, даже если он занят. Поверьте, я умею убеждать.

Я так вымоталась, что нет сил спорить. Ноги заплетаются, и Лаодориус всё же берёт меня под руку. Он болтает всю дорогу, а когда мы входим в гостиницу, лейр становится ещё шумнее, хоть это кажется невозможным. Он приказывает вызвать хозяйку лейру Саваноти и в красках, с мельчайшими подробностями, впрочем, выдуманными, вещает то краснеющей, то бледнеющей лейре про моё похищение отрядом головорезов с гнусным мерзавцем во главе. Я заслушиваюсь. Особенно про бой на мечах между мной и Хальсеном и про эпическое сожжение документов о замужестве искрой из небесного очага, брошенной самой Хозяйкой-богиней.

Служанка, которая выманила меня из номера, запинаясь, в предобморочном состоянии бормочет, что Хальсен подкараулил её и выложил душещипательную историю о любви и необычном свидании, которое хочет устроить новой постоялице, то есть мне. Ещё и подкрепил свой рассказ хрустящей банкнотой. Вот она и повелась.

Саваноти рассыпается в извинениях, уверяет, что всё это досадная случайность, а Лаодориус обещает проклясть её во всех газетах, чтоб «нога ни одной честной девицы не переступила порог этого кишащего похитителями места». Я стою за его спиной. Как хорошо, когда есть кто-то, кто может поскандалить за тебя. Но тут уже приходится вступиться мне. Такая реклама точно добьёт скромную гостиницу. Всё же жалко мне лейру Саваноти, в этой стране и так мало женщин, решившихся вести своё дело.

Лаодориус раскрасневшийся, распалённый, словно актёр после тяжёлой сцены, ходит по вестибюлю, спрятав руки в карманы, и соглашается молчать только в обмен на бесплатные номера и горячую еду. Хозяйка, конечно же, не возражает. А куда ей деваться?

Добираюсь до номера, тщательно запираюсь и с наслаждением ложусь в кровать. Вроде только закрываю глаза, как меня будят не то что к завтраку, к обеду! Я проспала ночь и полдня!

Быстро принимаю ванну, причёсываюсь, надеваю платье из бледно-зелёного шёлка, лёгкое и удобное, ведь сегодня снова в путь, и спускаюсь. Лаодориус сидит в вестибюле со свежей газетой в руках, но при моём появлении вскакивает и радостно улыбается.

При свете дня вижу, что он уже не юнец. Далеко за тридцать. Но приятное лицо и крепкое тело скрадывают возраст, поэтому совсем не удивительно, что на стройного брюнета с весёлыми карими глазами, в которых светится лисья хитринка, с интересом поглядывают служанки. С довольной улыбкой лейр сообщает, что всю ночь нёс вахту и что настойчивых женихов не заметил.

Служанка подаёт нам обед в маленькой столовой. Наконец я могу поесть как приличный человек. Сырный суп с грибами, куриные рулеты со сметаной и зеленью, овощное рагу и сладости, вполне примиряют меня с тем, что предстоит тяжёлый день: найти экипаж, не попасться в лапы Хальсену, выдержать дорогу до усадьбы и при этом не потратить все деньги.

— Куда же вы теперь, Наталина? — спрашивает Лаодориус, посматривая за окно.

— В Дородо, там мой новый дом, — отвечаю я, за обе щеки уплетая десерт из шиповника и яблок, похожий на сладкий суп-пюре.

— Я сейчас работаю над серией очерков о предместьях больших городов. У Эомлара несколько предместий, я раздумывал, в какое бы поехать первым. Но почему бы и не в Дородо? Возможно, это судьба. Решено! Едем вместе. — Он резко встаёт из-за стола и кланяется. — Я должен закончить несколько дел, забрать вещи из своей гостиницы, после заеду за вами. Примерно часа через два.

— Но…

— Никаких возражений. Я помогу вам обустроиться на новом месте, сделаю заметки и продолжу своё путешествие с чистой совестью, что не бросил девушку в беде.

Не слушая моих протестов, Лаодориус подзывает хозяйку, стращает её, что если через пару часов меня не будет в гостинице, то ей несдобровать, и убегает прочь.

Лейра Саваноти смотрит на меня умоляющими глазами: теперь даже если я сама уйду, то Лаодориус всё равно прославит её по всем газетам. Собираюсь дождаться его и сообщить, что вполне справлюсь сама, но когда Лаодориус появляется, то даже слова не удаётся вставить. Мои вещи мигом оказываются в крытой повозке, на попытки возразить слышу только:

— Да зачем вам другой экипаж? И вдруг будете блуждать, а я прекрасно знаю дорогу. Вот кучер, вот его документы и вот мои, оставьте сведения лейре Саваноти. Если что-нибудь с вами случится, возмездие обязательно настигнет меня в виде карающей руки закона.

Не успеваю опомниться, как мы уже едем по улицам Эомлара. Лейр достаёт пухлый блокнот и что-то с энтузиазмом записывает, иногда грызёт от усердия карандаш. Он то сияет улыбкой, то хмурится и ожесточённо чёркает написанное.

Я украдкой рассматриваю лейра. Непохож он ни на разбойника, ни на похитителя. Ну не может же каждый встречный пытаться меня украсть?! Я расслабляюсь, даже убираю из рукава в сумочку огромную иглу — ей обычно закалывают шляпки — которую взяла для самозащиты.

Наш экипаж выезжает из города, на крупном перекрёстке кучер поворачивает на дорогу с указателем «Дородо», и я взволнованно вздыхаю. Что же ждёт меня там, за поворотом?

❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀

Глава 26

Эомлар, как я помню из географического атласа, ближе к столице, чем Аска-Зарго. Это чувствуется даже здесь, в его предместьях: больше домов, больше людей, больше транспорта на дорогах.

— Надо сделать остановку, — отвлекает меня от разглядывания окрестностей Лаодориус.

Удобный дорожный экипаж лучше тряской телеги, но мне жарко, блузка неприятно липнет к телу, поэтому остановка очень кстати. Лаодориус галантно подаёт руку, помогая мне выбраться из экипажа, и картинным жестом обводит открывающийся нам пейзаж.

С вершины холма, через который переваливает дорога, видно Дородо как на ладони. В центре — площадь, окружённая общественными зданиями. От неё в обе стороны тянется главная улица с плотной застройкой разноцветных домов с черепичными крышами. Тонкие линии дорожек, протоптанных в траве во всех направлениях, отсюда похожи на паутину. За домами начинается зелёное море рощ и садов, в которых яркими пятнами выделяются дома побольше и побогаче. Где-то там и моя усадьба. Ещё дальше темнеет лес и блестит под солнечными лучами река. Пока я наслаждаюсь видом, Лаодориус что-то бормочет себе под нос. Он встряхивает головой, словно волосы мешают ему, и громко восклицает: