Екатерина Селезнёва – Реки Судьбы (страница 5)

Она напряжённо ждала ответа, но услышала разговор в комнате. Старуха, которая ухаживала за ней, бурчала на Рамсея:

— Ты сошёл с ума! Никто не вводил такое количество информации.

— Ничего, скоро очухается. Кто же она? А как похожа… Марф! Не могу забыть, как она плюнула в меня. Мерзавка!

— А если она не очнётся? Ты видел, какая у неё реакция?

— Хорошо хоть не визжит. Даже не представлял, что так можно орать! — Рамсей гневно засопел. — Хотел бы я знать, Лилдах тоже так могла?

Вера обеспокоенно задумалась, а что бывает другая реакция? (Вот бы на Земле каждый раз перед экзаменом, ты колол себе знания, а потом бежал в сортир и освобождался от избытка информации). Она представила, как слила бы в унитаз политэкономию, этику, проклятую латынь, которую заставила её изучать мать, еще пару предметов и засмеялась.

— Забавно! — проворчала старуха. — Она, судя по приборам, ещё без сознания, а смеётся.

— Нет, она спит! — возразил Рамсей.

Вера сквозь неплотно закрытые ресницы обнаружила, что они оба смотрят не на неё, а на приборы. За спинами приборов не было видно, Вере всё равно очень хотелось узнать, что они показывают. Рамсей резко повернулся к ней, и Вера немедленно плотно закрыла глаза. Не обращая на неё внимания, Рамсей проворчал:

— Не волнуйся! Нормальная реакция у неё реакция. Я, когда получал информацию в Исме[1], тоже весь обделался.

— Это потому, что ты не сообщил им свои параметры, — возразила старуха.

— А ты что же, хотела, чтобы я всем сообщил, что нарушил изгнание? Надо начинать, нечего тянуть!

Незнакомый запах медикаментов заставил Веру открыть глаза, она лежала на гладком стеклянном столе.

— Не-ет! — крик в сознании.

— Послушайте… где я? — в отличие от своей соседки, Вера не испугалась, так как не знала, что это такое. — Кто вы? Что вы собираетесь делать?

Парень с усмешкой осмотрел её.

— Ну вот, а ты боялась, что она загнётся. Нет! Из царствующих Семей все крепкие, — парень тронул Веру за плечо, потом снисходительно пошлёпал по щеке. — Слушай, ты должна быть мне благодарна.

— Неужели?!

— Ты ведь лежала в коме три месяца. Уже было объявлено о твоих похоронах, а я тебя спас. Официально тебя сожрали хищники.

Этот тон, его презрение окончательно добили ту Веру, которую много лет создавали её родители, не зная, что под этой оболочкой живёт совершенно другая личность, которая, когда Вера волновалась вырывалась наружу, поражая всех лингвистическим кошмаром, как это называл отец. Теперь именно настоящая Вера холодно осматривала Рамсея. Старуха, заметив, как прищурились глаза девушки, тронула Рамсея за руку, но опоздала, а их пленница нежным голосом, брат такой голос называл голосом сирены, почти пропела:

— Утешил. Не жди благодарности, засранец.

Сочетание чарующего голоса и резкости слов заставили Рамсея нахмуриться и резко ответить:

— А мне она и не нужна, ты оплатишь своё спасение. Так что, мы у тебя кое-что заберём, — он осмотрел её с ног до головы. — Не ожидала?! А?!

(Это что же, меня резать собираются?) Вера взглянула на старуху и обнаружила, что на её лице маска, а на руках прозрачные перчатки, а на теле какой-то синий мешок.

— Органы? — теперь она поняла, что её соседка сразу догадалась, что их общее тело находится на операционном столе.

Вера не усела испугаться, потому что изумление парня было таким искренним, что она успокоилась.

— Идиотка, зачем нам твои органы?! Нам нужны яйцеклетки Царствующей Семьи.

Старуха попыталась успокоить её.

— Всё равно, если бы ты не вышла из комы, у тебя бы просто вырезали яичник. Мы возьмём аккуратно… несколько яйцеклеток.

— А если я не дам согласия? — и крик… далеко в сознании «Не-ет!»

— А я и не спрашиваю! — он захохотал. — Я тебя ставлю в известность.

Девушка угрюмо посмотрела на него, с чего бы это он веселится? Однако та, которая была в её сознании, билась в истерике:

— Запрети! Запрети! Нет!! Нет!!

«Интересно, как это я смогу сделать?», — мысленно прошептала Вера и попыталась пошевелиться, но безуспешно. Да и та, внутри, не собиралась ей помогать, значит надо самой, наверное, поэтому, она почти спокойно спросила:

— Что с яйцеклетками сделаете?

— Оплодотворим… Моей спермой. Думаю, что у тебя хватило ума догадаться почему, — Рамсей ядовито усмехнулся. — Смотри-ка, заговорила голосом Лилдах, а то я даже растерялся.

«Не на таковскую напал!», — подумала Вера. Она, несмотря на требования родителей пользоваться машиной, ездила в институт на общественном транспорте, решив быть самостоятельной после поступления в институт. Дома она этому не могла научиться, и Вера использовала, маршрутки, в качестве начальных классов школы жизни. Именно там она научилась ставить на место наглецов. Девушка пристально осмотрела Рамсея с ног до головы, и скучающе осведомилась:

— Вроде бы не урод, что же это тебя так колбасит?

Рамсей растерянно заморгал, и осведомился:

— Что?! Колбасит? Это что за несуразное выражение?

И опять голос сирены сочувственно поинтересовался:

— Тебя, что женщины избегают?

— Меня?!! — он ошеломлённо сглотнул и, видимо от глубоких переживаний, потеряв голос, пискнул. — Избегают?

Сладкий голос сирены поинтересовался:

— У тебя, болезнь какая, или ты только связанными наслаждаешься?

— Мерзавка! — он отскочил от неё и несколько раз рявкнул успокаиваясь. — Мерзавка, мерзавка!

Вера широко улыбнулась и пропела:

— Бе-едненький, тебе старшие запрещают, а ты тайком. А и правильно! Хорошее это дело связанных трахать. Это надо же, любитель БДСМ!

— Какой БДСМ? — Рамсей покраснел и стал задыхаться.

Надежды Вера на то, что его хватит инфаркт, не оправдались, старуха его чем-то напоила, и зря, потому что Вера не собиралась останавливаться, и, голосом сладким, как мёд, пропела:

— Маленький мальчик любви захотел, но был маловат у него…

Продолжить ей не удалось, её экзекутор завыл, как припадочный, а соседка по мозгу закричала:

— Запрети!!

Из-за этого Вера поперхнулась, это, как ни странно, вдохновило Рамсея, который холодно провещал:

— Не знаю, о чём ты, но я теперь самый старший и лучший в Семье! — он зло скривился. — Мне плевать на их запреты. Я первый готов к новому. Молодой и первый.

— Запрети!! — опять крик в сознании.

Вере всё это не понравилось, соседка по мозгам только стенает, а у этого Рамсея комплексы роились один на другом. Одно утверждение, что он лучший, стоило направления к психиатру, поэтому она решила немного прочистить мозги этому юному пионеру.

— Ты, тормоз! Я не та за кого ты меня принимаешь.

— Да неужели?! Я всё понимаю и всё могу!

— Болезный, ты бы у своей бабушки поинтересовался, что да как. Бабуль, ты ему случаем не Виагру дала?

Старуха испуганно прошептала:

— Что за Виагра?

Сирена тут же нежно пояснила:

— Средство от полового бессилия, говорят и понос лечит, а некоторым ума добавляет.

Рамсей, видимо выросший в атмосфере любви и восхищения, был не готов, к плевкам в его изнеженную душу. Он какое-то время скрежетал зубами, потом дышал, как слон, страдающий приступами астмы, сжимая и разжимая кулаки. Старуха опять дала ему что-то выпить, и Рамсей срывающимся от ярости голосом провещал: