Екатерина Рубинская – Псих (страница 18)
Такое чувство, что я на секунду проваливаюсь обратно в сон.
– Это ад, – говорю я.
– Кошмар приснился?
– Лучше бы кошмар. Я никогда в жизни не хочу иметь ничего общего со школой. И с университетом тоже. Бррр, такое впечатление, что все навечно стало плохо и никогда не станет хорошо. И что совершенно не имеет значения, что вчера был прекрасный день, потому что дальше все будет отвратительно, и я никогда не буду счастлива, и мне все время придется провести в рабстве у каких-то чертовых школьных учителей.
– Печально, – говорит Марселла.
Я какое-то время таращусь на предметы в комнате, чтобы не закрывать глаза и снова случайно не заснуть. Я вижу свою нераспакованную сумку у стены, вижу, что за окном, вдалеке, люди вереницей идут на пляж. Море слепит глаза.
– И что вокруг будет куча людей, неважно, хороших, или плохих, главное, что куча. И что они будут все время приставать ко мне с вопросами, и что я не смогу от них отвязаться даже по выходным, а выходной у меня будет всего один и каждый раз в другой день недели. И что мне будет за себя постоянно стыдно, и я буду ходить и мечтать о том, как бы мне на голову так замечательно кирпич упал.
– Прекращай, – говорит Марселла со слезой в голосе.
– Я не могу. Я действительно сейчас верю, что все так и будет.
– Поговори с Райдером.
УЫЫЫЫЫААААААААААААААА.
– О господи, что это?
– Это критик, – говорю я. – Он сейчас убеждает меня, что не существует никакого Райдера.
– Существует, – мрачно говорит Марселла, – иначе у меня бы не было этой идиотской п-п-п-прически.
– Проспорила? – радостно интересуюсь я. Видимо, Марселлу совсем захлестывает обида, потому что она безнадежно застревает на букве «п».
– Это странно, но тебе идет. Хотя будет лучше, когда немного отрастет, и ты станешь хоть чуть-чуть лохматой.
Если верить картине событий, восстановленной со слов Марселлы и Райдера, вчера вечером я приехала, не сказав ни «здрасьте», ни «до свидания», и торжественно легла спать, не посоветовавшись с общественностью. Я помню только, что ехала совершенно идиотским поездом, потому что мне внезапно расхотелось садиться на автобус. Знаете, это все теперь напоминает другой идиотский тип фильмов, наподобие какого-нибудь «Мальчишника в Вегасе», но я совершенно серьезно вижу у себя в голове вчерашний день как сквозь мокрую тряпочку. Я смутно помню, что рядом со мной кто-то все время разговаривал по телефону, какая-то девица – уже по тону, которым было сказано «алло», было понятно, что она не закроет рот часа три. Потом у нее села батарейка, она (девица, хотя батарейка была бы здесь веселее) стала меня разглядывать и потом заорала – эгегей, да ты же младшая сестра, да как он там, да мы были…
– Женат, – сказала я сурово, – женат, трое детей, эмигрировали всей семьей в Северную Корею. Страницу на Фейсбуке ведет специально нанятый человек, и на ней все неправда.
Я не знаю, рассказывать ли это Райдеру, когда он явится – он все равно решит, что я издеваюсь.
Марселла ушла и, судя по звукам, роется в холодильнике, но я не могу заставить себя встать, потому что я не верю, что я наконец-то здесь, и по крайней мере сейчас можно ни о чем не думать. Я почти ныряю обратно в сон, когда со мной рядом, как мне кажется, раздается дикий грохот – кровать подпрыгивает, я вместе с ней, и я окончательно просыпаюсь.
– Пошли купаться, – говорит Райдер, который только что упал на кровать рядом со мной и теперь тыкает меня пальцем в бок, как будто у меня там кнопка.
Я хорошо помню Вас как дважды участницу ежегодных конференций, которые проходят в ***. Как председатель студенческого совета филологического факультета ***, я чрезвычайно заинтересовалась информацией о том, что Вы больше не являетесь студенткой*****. На очередном собрании представителей студенческого совета филологического факультета *** одним из первостепенных вопросов был вопрос о поиске и отборе первоклассных кандидатов для обучения на филологическом факультете ***. Мы предоставляем первоклассные условия для обучения успешных кандидатов. Как призер ежегодных конференций, проходящих в ***, Вы имеете льготы при поступлении на филологический факультет ***. Со своей стороны, как председатель студенческого совета филологического факультета ***, обещаю всестороннюю информационную поддержку вашего обучения.
Пожалуйста, как можно скорее сообщите, заинтересованы ли Вы в данном предложении. В данный момент студенческий совет филологического факультета *** производит сбор и обработку первоначальной информации о потенциальных новых членах дружного сообщества ***.
Председатель студенческого совета филологического факультета,
Главная проблема даже не в том, что мне хочется распечатать и носить это письмо с собой, периодически доставая его из нагрудного кармана и покрывая поцелуями с обеих сторон. Главная проблема в том, что искомый университет действительно хорош. Я позволяла себе иногда лениво пофантазировать на тему того, как могла бы там учиться, болтаться в парке в перерывах между лекциями, жить в кампусе с видом на озеро. (Да, я старая и сентиментальная калоша.) И да, я могла поступить туда вне конкурса еще после школы – хотела бы здесь рассказать что-нибудь трогательное на тему того, что меня неделю держали под домашним арестом, но у меня сейчас припадок патологической честности. Я никому не показывала приглашение. Видите ли, мне казалось, что бесконечно наказывать себя по поводу и без – это очень умно.
Собственно, новое приглашение пока тоже не видел никто, кроме меня.
Да, я помню, что люблю поезда, что мне будет нравиться кататься туда-сюда, что там мало знакомых людей. Я даже помню, как мечтала о первом дне в новом университете (и здесь я, как гостеприимная хозяйка блога, должна вставить ссылку на свои мечты, но мне лень, найдете сами). А теперь я перечитываю письмо, стараясь отфильтровывать «председателей» и «филологических», и у меня впервые в жизни ощущение, что если я уеду, здесь мне будет что терять.
Черт возьми, да, надо было ехать год назад, когда меня изводило лечение. Я еще не начала возиться с Марселлой, а Райдер был неизвестно где. Может, если бы и я была неизвестно где, я бы сейчас о нем не думала.
Самое печальное, что я хочу попросить их совета, но понимаю, что сейчас буду беспощадно извращать информацию – просто чтобы они отреагировали так, как мне надо. Ей-богу, я не хочу слышать «эгегей, езжай, это же ***, ты же этого всегда хотела» – критик уже и так радостно вцепился в этот тезис. Хотя какая разница. Поеду я или нет, критик неизменно будет считать меня дерьмом.
Как быть успешной девушкой, претендующей на общественную должность (по мотивам показательной, но, к счастью, недолгой работы в группе обсуждения глобально-этических вопросов, созданной в рамках ежегодной конференции ***)
1. Бесконечно переспрашивайте, как кого зовут. При этом проникновенно смотрите в глаза (можно еще доверительно взять за руку), игнорируя бейджик на груди. В последующем имя произносите с придыханием (и смотрите в глаза!).
2. Услышав стоящую идею, моментально повторите ее столько раз, чтобы автор либо забыл о своем авторстве, либо сдался, предпочитая больше вас не слышать.
3. Записывайте стоящие идеи и озвучивайте, непременно озвучивайте этот факт. Во время чужой речи нетерпеливо стучите ручкой по блокноту, чтобы говорящий как можно полнее чувствовал свою ответственность перед вами и вашим самовольным избранием на должность секретаря.
5. Однако если с вами кто-то не согласен, непременно продемонстрируйте ему мощь своего голоса и пасть, оснащенную тремя рядами зубов. Переключение обратно в режим милой девушки должно осуществляться мгновенно, пока оппонент не оправился от культурного шока.
6. После того, как вас неминуемо изберут спикером группы, соглашайтесь со всеми предложениями команды и делайте по-своему.
7. И ради бога, перестаньте уже удивляться, что все вас ненавидят.
Конечная цель исполнения указанных правил – создать у слабых ощущение, что никто, кроме вас, не способен ими управлять, а у сильных – глубочайшее нежелание находиться с вами рядом.
Краткая сводка с полей: Марселла летит на свадьбу матери и бросает нас с Райдером на произвол судьбы. Неплохо, что Райдер здесь, потому что домработница Марселлы от него в телячьем восторге, а меня считает террористкой (так же, впрочем, считает и мать Марселлы, но ей, очевидно, лень лететь домой только для того, чтобы пшикнуть на меня дихлофосом). Конечно, с ее точки зрения, я оглоед, а Райдер просто в творческом отпуске. Я не знаю, как он это делает. Не в смысле – как он уходит в творческий отпуск. Он может найти себе работу на полгода (по-моему, он никогда не остается дольше, даже если его просят), а следующие полгода делать что взбредет в голову. Причем это похоже на график. Выглядит, во всяком случае, так, как будто Райдер особенно не зависит от денег – мы скидываемся на еду, но по магазинам он не ходит, не покупает себе никакую дорогостоящую ерунду. Исключительно положительный юноша.
Я пишу всю эту околовсяческую ересь о Райдере, хотя стоило бы сосредоточиться на Марселле – ну вы же можете себе представить, с каким скрипом мы ее провожали. Девяносто процентов причитаний были посвящены теме Марселлиной новой прически и когнитивного диссонанса, который эта новая прическа обязательно вызовет у ее матери.