Екатерина Ронина – Разделённые (страница 7)

– Удивлена, что ты просто спрятался, а не рассчитал план для побега.

И его голос показался ей слишком тихим и напряжённым, словно он с трудом сдерживал раздражение:

– Я рассчитываю риски. И с тобой они слишком высокие. Лучше бы ты убиралась, – она, возмущённая, сделала шаг вперёд.

– Может, это ты тут лишний? И твои циферки и графики ничего не значат, раз ты шныряешь по ночам в библиотеке?

Опять она за своё. Эта тема заставляла закипать кровь мгновенно. Парень слишком резко сократил между ними дистанцию, и Карла только сейчас в полной мере ощутила их разницу в росте. Ему не нужно было нависать – он просто встал прямо, и ей уже пришлось задрать голову, чтобы продолжать смотреть ему в глаза. Это было унизительно Вызов заставил её выпрямиться во весь рост.

– Не заставляй меня вычислять, во сколько оценивается твоя безопасность, потому что ответ тебе не понравится, – его слова обожгли своим холодом, а дыхание почти ощущалось на её лице.

– О да, как же, – она сжала кулаки, чувствуя, как горело лицо от возмущения. – Интересно, почему.

– Где-то здесь спрятана дверь, которая ведёт в отделение медицинской кибернетики, – его голос вдруг был лишён привычной едкости, просто констатируя факт. – И её нет на официальных планах, – воздух словно выбили из лёгких. Лайтвуд замерла. Это… подтверждение её худших подозрений вышибло из неё всю спесь.

– Медицинской?

– Да. Твоё… чутьё тебя не подвело, если привело сюда, – он произнёс это почти нехотя, сквозь зубы, как будто признаваясь в собственной слабости.

В её голове что-то щёлкнуло. Блэквуд. Холодный, расчётливый, бесчувственный Марк Блэквуд только что признал правоту её «чуйки». Мир перевернулся с ног на голову. Она нахмурилась, обескураженная, и хотела задать вопрос, но он резко повернулся и пошёл к выходу. Его тень скользнула по стеллажам и растворилась в темноте, оставляя её одну с этим комом новой информации. Она ещё несколько секунд стояла неподвижно, прислушиваясь к стуку собственного сердца, громко отдающемуся в тишине, и чувствуя, как земля уходит из-под ног. Его слова были страшнее любого факта быть пойманной. Он не угрожал. Он констатировал. И от этого было в тысячу раз хуже.

Карла вдруг вернула свой взгляд к выпирающей части на ковре, к этому немому свидетельству чего-то скрытого. Она медленно подошла, опустилась на колени и провела ладонью по неестественно ровному выступу, ощущая под тканью что-то твёрдое и холодное. Лёгкая, едва уловимая вибрация, исходящая оттуда, заставила её отдёрнуть руку, как от ожога. Сердце застучало в висках. Она больше не сомневалась. Что-то творилось прямо у них под носом. Резко поднявшись, она почти бегом кинулась к выходу, не оглядываясь. Ей нужно бежать. Не от охранника. От этого знания. От этой двери. От того, что самый ненавистный человек в её жизни вдруг оказался единственным, кто видел ту же страшную правду, что и она.

Глава 3. Под сенью ветхих переплётов.

Подняться сегодня оказалось сложнее, чем в любой другой прошедший день недели. Тело было тяжёлым и ватным, веки налились свинцом, а в висках пульсировала зарождающаяся головная боль. Мало того, что Карла спала очень мало, так ещё и уснула далеко не сразу, то и дело просыпаясь ночью раза три. Каждый раз её вырывал из неглубокого забытья один и тот же образ: холодные серые глаза в полумраке библиотеки и тихий голос, произносящий слова, которые не должны были из них прозвучать никогда.

Солнце, ярко бьющее в окно, словно насмехалось. Первой мыслью после пробуждения стала прошедшая ночь. Только вот больше её волновала не та дверь под ковром в библиотеке, а лицо Блэквуда в полумраке и его слова: «Твоё… чутьё тебя не подвело». Интересно, он правда это сказал или всё это был какой-то насмешливый сон и игра воображения? Она с силой потёрла ладонями глаза, пытаясь стереть навязчивое воспоминание, но оно лишь стало чётче. Внутри разрасталась тревога, медленная, ползучая, как ядовитая лиана, сжимающая грудь.

Если он это признал, значит, её худшие подозрения оказались правдой. В Пангее происходит что-то странное. И самое ужасное, что единственный человек, который это подтвердил, – тот, кого она меньше всего на свете хотела бы видеть своим союзником.

Всё утро за завтраком девушка пыталась поймать взгляд Оливии, но та продолжала демонстративно игнорировать её. Уже привычное чувство вины за ситуацию с командой и боль от разрыва с подругой смешались с новым всепоглощающим ощущением страха. Они словно соревновались внутри неё, и проигрывало в этой борьбе всё – аппетит, настроение, чувство безопасности.

Голод притупился. Карла, поддерживая голову кулаком левой руки и чувствуя, как натянулись и одеревенели мышцы шеи, бесцельно перебирала еду ложкой в тарелке. Каша казалась безвкусным жидким картоном, а чай – горькой жижей. Она подняла взгляд и наткнулась на такого же задумчивого студента логоса. Марк сидел прямо, но его поза была не такой идеальной, как обычно; он смотрел отсутствующим, затуманенным взглядом в чашку и выглядел так, словно о чём-то напряжённо размышлял. Он не строил схемы в планшете, не вёл расчёты. Просто смотрел в одну точку, и это было непривычно, а потому – пугающе.

«Он знает. Знает, что я что-то знаю. И знает то, чего не знаю я.»

Мысль пронеслась в голове, и она вдруг сравнила их со шпионами, которые, кажется, задаются одним вопросом. И теперь он висел между ними через весь шумный зал.

«Что теперь делать?»

Она не знала ответа. Знание обрушилось на неё слишком внезапно, и теперь она сидела посреди привычного мира, который вдруг раскололся на «до» и «после», и чувствовала себя абсолютно потерянной и одинокой. Единственная ниточка, тянущаяся через эту пропасть, вела к человеку, которого она и минуты вынести не могла. И это было хуже всего.

После занятий Карла, погружённая в свои мысли, шла по коридору в сторону Общего зала на обед. Её взгляд был прикован к полу, а в ушах стоял навязчивый гул тревоги, заглушавший все остальные звуки. Она почти не смотрела по сторонам, и потому резкий удар плечом о чьё-то неподвижное тело оказался неожиданным и болезненным.

– Чёрт! – вырвалось тихое шипение. У человека напротив упали папки с какими-то бумагами, почти бесшумно и плавно распластавшись по отполированному до блеска полу. Девушка моментально опустилась на корточки, помогая собрать листы, как вдруг услышала знакомый голос:

– Не беспокойся, я сам, – Лайтвуд подняла взгляд и узнала Алекса. Он не смотрел на неё, его движения были точными, механическими, словно отрепетированными, когда он собирал в кучу всё, что выпало из рук. Её глаза вдруг зацепились за один листок, отличающийся от остальных. Он был чуть плотнее. В правом верхнем углу был напечатан штрих-код, а чуть ниже – жирная подпись: «Корпус Б. Уровень -2. Сектор 7.»

Сразу после парень ровным, безразличным движением положил его под остальную кучу бумаги, кивая ей стеклянным взглядом, бросая короткое «спасибо», и ушёл, не оглядываясь. Его шаги были мерные и одинаковые. Девушка медленно поднялась на ноги, чувствуя, как подкашиваются колени, наблюдая за тем, как парень повернул за угол, и замерла.

Корпус Б? За 10 лет учёбы и жизни здесь она ни разу о таком не слышала. Уровень -2… Это абсолютно точно был подвал. Глубокий, скрытый, подземный уровень, о котором обычным студентам знать положено. Что-то внутри кричало настойчиво и тревожно, что путь туда проложен через ту самую «дверь» в полу под ковром в библиотеке. Это была не догадка. Это было знание, пришедшее из самых инстинктивных глубин её существа.

Но если это правда… Если всё это – не паранойя, не больное воображение… Если под ногами у них всех прямо сейчас, в двух этажах под землёй происходит что-то, требующее штрих-кодов и секторов…

Чёрт, она не справится с этим в одиночку.

На часах было 6:40, когда Марк сидел за письменным столом в своей комнате и напряжённо вглядывался в монитор ноутбука. Синий свет экрана отбрасывал резкие тени на его сосредоточенное лицо. Он больше не пытался взломать сайт школы снова, но проанализировал его вдоль и поперёк, что теперь с закрытыми глазами мог показать, как найти тот или иной раздел. Но без взлома там смотреть было не на что. Это было похоже на изучение идеально ровной, но абсолютно глухой стены.

Так что он, устало выдохнув, зарылся пальцами во вьющиеся волосы и начал вспоминать прошедшую ночь. Пока что для анализа у него была только она. Поэтому парень начал по порядку, выстраивая в голове чёткий список, как он всегда это делал.

Факт первый: Лайтвуд зачем-то пришла в библиотеку ночью, вскрывая замок входной двери (это было очевидно, ведь на ночь все помещения запирают). Вывод: целеустремлённость и пренебрежение правилами, мотивированные сильным внутренним импульсом.

Факт второй: Она стояла не у стеллажей, а посреди прохода. То есть, пришла не просто книжку почитать. Стояла и пялилась в ковёр. Интересовалась конкретным местом. Вывод: у неё есть определённая цель или теория.

Факт третий: Как бы не хотелось это признавать, но она обладает аномально высокой интуицией, что подтверждается не одним случаем. Марк их видел сам. Значит, её «иррациональность» сейчас – не помеха. Это инструмент, который не может давать сто процентных гарантий, подвергает опасности, но имеет… потенциальную пользу. Она видит и чувствует то, чего может не заметить он. Всё-таки в библиотеке та оказалась раньше него. Но остаётся вопрос: как использовать её «способность», минимизировав риски?