Екатерина Ронина – Разделённые (страница 6)
«Наши ученики». Не то…
«Наши мероприятия». Нет.
«Наши программы обучения». Всё не то.
Каждый клик мыши отдавался в тишине комнаты слишком громко. Разочарование накапливалось, как статическое электричество. Ну давай, ищи,
А что если… Это просто скрыли?
Его пальцы замерли над клавиатурой на секунду, а затем заработали с новой, хищной скоростью. Пара приёмов, которым их научили на информатике – быстрый доступ к консоли разработчика, запуск скрипта для обхода поверхностного интерфейса – и сайт стал чёрным, а все адреса красными. И называться они стали уже по-другому.
«Графики успеваемости», «Личные дела», «Протоколы коррекции», «Медицинские отчёты».
Сердце Марка учащенно забилось – не от страха, а от азарта охотника, нашедшего свежий след. Пробежав глазами по каждой строчке, он решил открыть последнюю. Перед ним открылся огромный список учеников. Внимательно изучив данные таблицы, Блэквуд пришёл к выводу, что у тех самых «исправленных» учеников были одинаковые периоды наблюдения. Время и дата абсолютно идентична каждой. Это не походило на простую случайность. Это был паттерн. Чёткий, выверенный, как диаграмма идеального преступления.
– Это выглядит как система… Целенаправленная. Но для чего? – он прошептал это в тишину комнаты, и слова повисли в воздухе, холодные и тяжёлые.
Через пару минут сайт начал зависать, выдавать помехи, строчки кода на экране поплыли, словно их размывало невидимой волной, точно кто-то извне нарочно пытался запретить просмотр данных «чужаку», а после сайт резко стал обычным, каким был до взлома. Марк попытался снова. И снова. Тщетно. Он откинулся на спинку стула, чувствуя, как ярость и восхищение перед совершенной системой защиты боролись в нём.
И самый первый вопрос в голове: «Как это можно объяснить?»
Но ответа не приходило. Это была ещё одна аномалия, и она изводила его, как сложная головоломка, к которой нельзя подступиться сразу. И он вдруг вспомнил первую. Которая бесчисленное множество раз ошибалась сегодня на поле, а потом ещё и ткнула носом его в то, что его расчёты давали сбой.
Он и без неё это знал. А она тем, что напоминала, только… Изводила ещё сильнее. Она была живым воплощением хаоса, непредсказуемой переменной, которая врывалась в его идеальные уравнения и перечёркивала их одним лишь взглядом. Как назойливая муха, которая жужжала всё громче и громче с тем, как часто ты пытаешься отмахнуться от неё. И Лайтвуд вела себя также. Как будто нарочно его злила. Нравилось? Тешилась? Или что-то ещё? Его ум, привыкший всё систематизировать, не мог найти для неё категории. Она не вписывалась ни в одну. При любом предположении истинная причина её поведения продолжала оставаться одной из головоломок. Которые он ненавидел оставлять нерешёнными.
Где-то в другом крыле «Пангеи» ночь была такой же беспокойной. Карла Лайтвуд смотрела пустым взглядом в потолок, обременённая целой тучей различных мыслей, которые буквально разъедали её мозг. Одеяло казалось слишком тяжёлым, а воздух в комнате – спёртым и густым от невысказанных тревог.
Во-первых, ссора с Оливией. Она совсем потерялась и не понимала, как ей себя вести. С одной стороны, её поглощало отвратительное чувство вины перед подругой, но с другой… Ей оказалось до безумия приятно ощущение, когда тебя считают особенной. Когда кто-то говорит, что ты уникальна в том, чего нет у других. И это сразу хочется развить. А если бы она тоже изначально пришла на пробы? И прошла бы? Если бы это было и её мечтой тоже, Лив стала бы обижаться? Если да, то встаёт вопрос – настоящей ли вообще была их дружба всё это время.
Во-вторых, из головы не выходил Алекс. Она успела поговорить с несколькими людьми, которые ранее состояли в одной компании с ним (ведь теперь он ходил один и молча), и каждый поголовно ответил, что парень стал пустым. С ним стало не о чем говорить, а половину происходящего он вообще не помнил. Это всё казалось таким… диким. Какая травма могла так изменить человека? Что успело произойти такого ужасного всего за одно лето?
Тревога сжимала ей горло тугим узлом. В комнате стало слишком жарко. Карла убрала волосы от лица и закрепила невидимками по обе стороны от лица. Она, чувствуя, как голова разрывается от навязчивых мыслей, решила выйти за пределы их крыла и прогуляться по прохладным, безлюдным, освещёнными лишь тусклыми ночниками коридорам школы. Конечно, это никто не поощрял, это вообще было запрещено (разгуливать по ночам), но и она не собиралась попадаться.
Спустя тридцать минут бесцельных блужданий, она убедилась в том, что прогулка не помогает. Совсем. Она всё также думала обо всём сразу, только теперь ко всему этому прибавилась лёгкая усталость от ходьбы. Её ноги чувствовали холод каменных плит сквозь кеды. И в голове резко всплыл момент… Странный шум в библиотеке. Тогда она не смогла понять, откуда он шёл, но, может, сейчас… Это было хоть какое-то направление, хоть какая-то цель в этом бесконечном водовороте мыслей.
Поразмыслив буквально пару секунд, студентка развернулась и, прижимаясь к теням вдоль стен, направилась в сторону библиотеки. Сердце забилось чаще от подступающего адреналина, когда она вдруг поняла, что собирается нарушить разом не один и даже не два правила. Что ж, пусть это станет предметом её рассуждений в следующую ночь, а пока…
Дверь в библиотеку была массивной и казалась немым стражем, хранящим чужие секреты. Медленное движение руки, и дверь не поддаётся. Закрыта. Ну, конечно. Она недовольна вздохнула и уже хотела уйти, но рука вдруг сама потянулась к волосам и вытянула невидимку. Ловкость, которой она сама удивилась, – несколько секунд возни с замком, тонкий металл скрёбся по механизму, – и раздался долгожданный щелчок, громкий, как выстрел, в тишине пустого коридора. Чуть ли не вскрикнув от восторга, девушка зажала себе рот ладошкой и осторожно приоткрыла дверь. Шагнула за порог. Также тихо прикрыла.
Оказавшись внутри, она первым делом осмотрелась и прислушалась. Её обняла абсолютно гробовая тишина и запах старой бумаги, пыли и воска. Точно ли никого нет? Хотя, с другой стороны, каким нужно быть ненормальным, чтобы прийти в библиотеку в час ночи? Видимо, нужно просто быть Карлой Лайтвуд.
Глаза медленно привыкали к мраку, выхватывая из темноты очертания гигантских стеллажей, уходящих ввысь, как деревья в забытом лесу. Она шагнула вперёд, и по помещению пронёсся скрипучий звук старого деревянного пола. Девушка тут же замерла, вжавшись в плечи и стиснув зубы. Лишь бы этого никто не услышал… Ступая дальше уже осторожнее, она подошла к столу, за которым сидела в тот день. Сейчас была мрачная тишина, даже немного пугающая. Она осмотрела помещение, а затем ступила на ковёр, прямо как в тот день. И опять то самое кричащее, щемящее чувство под ложечкой, словно что-то было под носом, что она беспечно упускает. Хотелось просто топнуть ногой и…
Или не под носом, а под ногами? Карла опустила взгляд, всматриваясь в узоры пыльного ковра и замечая то, как странно он выпирает примерно посередине, показывая точную геометрическую фигуру, похожую на квадрат. Сердце пропустило удар. Вот чёрт, если это то, о чём она…
– Лайтвуд? – тихий, но абсолютно чёткий, узнаваемый голос прозвучал за её спиной, отозвавшись эхом в безмолвном зале.
Кровь ударила в виски, а в глазах потемнело. Тысячи вариантов того, как сбежать и как оправдаться, пронеслись в её голове. Она мысленно себя похоронила и резко развернулась. Не могла поверить в то, что выдохнула с облегчением, смешанным с ужасом, когда увидела перед собой Блэквуда.
Стоп.
Что
–Что ты здесь делаешь? – он тут же озвучил её вопрос. И, кажется, впервые за последние дни смотрел на неё не с ненавистью, а немым шоком и холодным подозрением.
Что ж, видимо, чтобы приходить по собственному желанию в библиотеку в три часа ночи, можно быть не только Карлой, но ещё и Марком.
– А, я понял, – ну вот, знакомое презрение во взгляде. Как же быстро он сменил эмоции на лице. – Ищешь острых ощущений в запретное время?
Брюнетка парировала мгновенно:
– А сам то, Блэквуд? Проверяешь, нет ли в стенах отклонений в пару миллиметров?
Его глаза сощурены, и он готов уже выплюнуть свой ответ, как вдруг входная дверь библиотеки скрипнула, и они тут же бросились в противоположную друг от друга сторону, прячась в тени книжных стеллажей. Карла прижалась к холодным корешкам книг, пытаясь замедлить бешеный стук сердца, который, казалось, было слышно на весь зал. Тусклый свет фонаря вдруг прошёлся по помещению, освещая полосу пыли прямо перед её носом, и затаили дыхание оба. Мужчина посвятил вглубь библиотеки издалека, прислушиваясь, но очень скоро, не найдя ничего подозрительного, вышел, и слышны были только его удаляющиеся шаги. Они выждали ещё несколько мгновений в полной тишине.
Убедившись в отсутствии посторонних, Марк первым вышел из укрытия. Напротив через секунду появилась и девушка. Они молчали какое-то время, оценивающе всматриваясь друг в друга, пытаясь разглядеть в глазах оппонента страх, вину или знание, пока вдруг брюнетка не выпалила: