Екатерина Ронина – Разделённые (страница 4)

Как далеко она сможет зайти в своей агрессии?

Тем временем на поле Оливия боролась. Шар послушно парил перед ней, но её движения были скованными, лишёнными той самой интуиции, которую искали тренеры. Она старалась, слишком старалась, и от этого выглядела механическим роботом, пытающимся подражать живым. Шар медленно опустился прямо рядом с лицом девушки. В её глазах явно читался страх, но не перед предметом, а перед возможностью неудачи. Значит, она была явно не уверена в своих силах.

Что ж, это можно добавить в бланк. Марк с лёгкой досадой поставил галочку напротив пункта «неуверенность, ведущая к ошибкам в стрессовой ситуации».

Первые пять минут всё шло довольно хорошо. По крайней мере, было видно, что девушка сильно старается. Но этого было недостаточно. Она действовала слишком механически. В этом испытании как раз и нужно проявлять интуицию. Катарсисы были в этом сильны. Ей пошли навстречу. Но девушка явно этим не пользовалась.

Прошло ещё десять минут, и «игра с шаром» должна была подходить к концу. Если всё это время задача состояла только в том, чтобы аккуратно вести и направлять, последним шагом нужно было взять его в руки и «успокоить» своей энергией. Или, как бы сказал Марк, просто выключить. Когда блондинка протянула к шару свою руку, он вдруг начал издавать громкие прерывистые звуки и дёргаться в разные стороны. Светящаяся сфера замигала, завыла, как сирена, и начала метаться по полю, словно дикое животное в клетке. Это походило на какой-то технический сбой, и Блэквуд резко поднялся со стула, готовый в любой момент вмешаться. Но тренер одним движением руки показал, что этого делать не надо.

Очевидно, они решили посмотреть на реакцию Оливии в стрессовой ситуации. Ведь таких на поле будет немало.

Испуганно озираясь по сторонам, девушка отдёрнула руку и замерла в ступоре. Её лицо побледнело, губы задрожали. Следившие за происходящим претенденты начали перешёптываться, а шар «визжал» всё громче. Взор всех членов жюри неожиданно пал на девушку, которая за секунду перепрыгнула через ограждение и помчалась в сторону шара.

Лайтвуд.

Что она о себе возомнила? Это было совершенно несанкционированно и противоречило всяким правилам проб и безопасности. Но, кажется, в глазах старшего тренера мелькнуло любопытство. Студентка за минуту преодолела огромное расстояние на поле и, оказавшись рядом с ядром, совершила нелогичный, инстинктивный жест – просто обхватила его двумя ладонями, прижимая к груди, словно успокаивая испуганного ребёнка, и то замолчало. Сначала стихли все звуки, а потом потухло свечение.

Оно выключилось.

Она его выключила.

Наступила оглушительная тишина, которая нарушалась лишь тяжёлым дыханием Карлы. Оливия стояла в ступоре, всё такая же напуганная, а члены жюри не находили слов, чтобы прокомментировать этот поступок. Это было совершенно безрассудно и… удивительно точно и эффективно. Марк сжал зубы, ощущая, как по его идеальным расчётам поползла трещина.

– Коллеги… – начал Адам, но Блэквуд вдруг его перебил. Его голос прозвучал резко и металлически, как у робота, в котором заклинило программу:

– Я считаю, нужно обнулить результаты для текущего прослушивания. Нарушены все протоколы безопасности, а ко всем прочему…

– Мистер Блэквуд, – не дала ему закончить старший тренер катарсиса. – Не думаю, что стоит так распаляться. Мы все прекрасно видели, что сейчас произошло, и, уверена, поражены не меньше вашего. Но лично моё поражение очень приятное.

– Соглашусь с Элис, у девушки явно прирождённый талант справляться с ядром, обычно такому мы обучаем по несколько лет. Мисс… – он вдруг обратился к брюнетке, продолжающей сжимать сферу в руках.

– Лайтвуд, сэр.

– Отлично. Мисс Лайтвуд, прошу, можете отпустить ядро и взять его снова? – её брови сошлись на переносице. – Смелее.

Карла, всё ещё на взводе, с вызовом посмотрела сначала на тренера, потом на Марка, и разжала руки. Если бы это был сбой или шар просто сломался, он должен был упасть, но… он просто повис в воздухе. А когда она взяла его снова, он вспыхнул ровным, мощным светом, словно признавая в ней свою хозяйку.

– Удивительно! – восторгалась Элис. – Это дар. Мы не можем его потерять.

– Да, вы правы… Такое определённо надо развивать. Мисс Лайтвуд, вы бы хотели вступить в команду?

– Я… – она была совершенно поражена и не находила слов для ответа. Её взгляд метнулся к Оливии, которая смотрела на неё не с благодарностью, а со жгучей обидой. – Вообще-то, я не собиралась проходить пробы.

– Но прошли их! Поздравляю. Будем ждать вас послезавтра на первой тренировке.

– Подождите…

– Следующий!

Марк внимательно следил за тем, как Лайтвуд повернулась к подруге, но та смотрела лишь с презрением, резко отворачиваясь. Неудивительно, если учесть, что та заняла её место. Возможно, даже украла мечту. Но это всё было совершенно нелогично… И это выводило из себя больше всего.

Парень сел на место, смотря за тем, как спина Лайтвуд удалялась с поля. Он продолжал смотреть другие пробы, но из головы не выходила эта сцена. Он мысленно прокручивал её снова и снова, пытаясь разложить на составляющие: скорость её реакции, траекторию движения, точность жеста. Но цифры не складывались в объяснение. Это был чистый неконтролируемый хаос. И он… победил. Теперь девушка вызывала недоумение. Только и всего. Как… как какая-то аномалия.

Марк очень хотел злиться, только вот… Всё тело горело не от привычного раздражения, а от острого, щекочущего ум интереса. Потому что ему всегда были любопытны аномалии.

– Лив, подожди! – девушка бежала за ней через поле, затем до школы, окликая, но та продолжала игнорировать. – Да стой же ты! – она дёрнула подругу за плечо, и та вдруг резко развернула корпус и остановилась. Её глаза пылали от злости, к щекам прилила кровь, а губы едва заметно подрагивали.

– Зачем ты это сделала? – в её голосе холодная и непривычная ярость.

– Я не хотела! Это всё…

– Неправда! – голос сорвался на крик. – Уж я то знаю, ты всегда стремилась быть в центре внимания, а этот «спасательный порыв» был не ради меня. Это был жест превосходства, и совершила ты его только ради себя! Чтобы все увидели героический поступок Карлы Лайтвуд!

С каждым сказанным словом Карлу всё дальше отбрасывала от подруги невидимая волна обиды. Из-за неё вдруг стало сухо во рту, в горле встал ком, и все слова, которые она хотела сказать, вылетели из головы.

– Зачем ты так? Я… я правда только хотела помочь. Помочь тебе! – она сделала шаг к подруге, но та не позволила подойти, выставляя перед собой ладонь.

– Ох, да, конечно. Я тебе не верю. Ты знала, как я мечтаю попасть в команду, и отняла последний шанс! Ты украла его у меня!

– Не моя вина, что ты не справилась с заданием! – вдруг вырвалось у Карлы, и она тут же пожалела. Слова повисли в воздухе, острые и ядовитые, как осколки стекла. Оливия замолчала, прожигая её стеклянным взглядом, как будто прогоняя в голове эти слова ещё раз и думая… Она точно не ослышалась?

– Моя вина в том, что я выбрала стать твоей подругой, – она ушла. Выплюнув эти слова в лицо, она просто развернулась и уверенным шагом пошла прочь с улицы, оставив Карлу одну в гулкой, давящей тишине.

Карла стояла, сжигаемая изнутри чувством вины, и не понимала, стоит сейчас пойти следом или лучше оставить её одну? Чёрт… И зачем она только побежала к этому шару? Это был чистой воды порыв, она не думала о последствиях или о том, зачем это делает, просто ноги сами понесли туда. Девушка просто хотела как лучше. Только вот «как лучше» вылилось в то, что её лучшая подруга теперь её ненавидит, а свободные раньше часы она впредь будет убивать на тренировках в команде, в которую попадать не хотела.

И во что она только ввязалась? Сама виновата…

Может, Блэквуд был прав. Может, иногда ей не стоит заглушать голос разума. Только проблема была в том, что даже сейчас, когда чувство вины поедало душу изнутри, разум считал, что она сделала всё правильно.

Следующие два дня были совсем непривычными… Карла ни с кем не общалась и встречалась с Лив только на общих занятиях. Если она и хотела как-то поговорить, то подруга её присутствия намеренно избегала. Их взгляды больше не встречались, а если и сталкивались, то Лив тут же отводила глаза. Это давило на больное. Потому что ближе неё у неё никого в этой школе не было. А сейчас единственный человек, который её понимал, видел в ней призрака. Или не видел никого. Как будто Карлы Лайтвуд и не существовало вовсе.

Паршиво.

Настроение было на дне, особенно, когда она переодевалась в спортивную форму Катарсиса. Терракотовая ткань обтягивала фигуру, подчёркивая каждую линию. Она чувствовала себя голой и уязвимой. Кто вообще придумал такие упругие штаны? Неужели в них и правда удобно играть? Девушка ещё долго пыталась понять, как и куда надевать защиту, а когда посмотрела на часы и увидела 14:05, выскочила из раздевалки.

Первая тренировка, а она уже опоздала. Вдалеке в одну ширинку построилась команда. Тренер шагала туда и обратно, говоря о чем-то, и Карла ускорилась, почти перейдя на бег. Надеясь остаться незамеченной, она встала последней и окинула взглядом игроков. Парень рядом с ней странно покосился и отвернулся.

Блеск.

Она заскользила взглядом дальше, наткнулась на тренера, а после и на тех, кто стоял позади него. Какого черта здесь забыл Блэквуд? И его… дружок, как его там… который, печатая что-то на планшете, поправлял на переносице сползающие очки.