Екатерина Ронина – Разделённые (страница 3)
Уже на выходе его встретил Феликс, по привычке приветствуя анализом расписания на текущий день. Они добрались до Общего зала, составляя алгоритм максимально эффективного дня.
– Ты уже изучил список тех, кто сегодня пробуется в команду Катарсиса?
– Да.
– Считаю его максимально нелогичным.
– Согласен. Думаю, они просто не понимают, что эффективность их команды падает на пятнадцать процентов из-за одной только эмоциональной нестабильности игроков. Это их слабое место, о котором знает вся наша команда.
Лучший друг активно с ним соглашался, приводя свои аргументы и доводы, и они довольно быстро добрались до нужной точки. Обогнув снующую толпу студентов, боящихся пропустить завтрак, парни уже держали путь к своим привычным местам. Марк слегка хмурился, непроизвольным движением пальца постукивая по краю планшета, выводя в уме формулу дискомфорта. Шум в этом помещении точно превышал восемьдесят семь децибел. Некоторые сидели с уже пустыми тарелками, но теперь тратили время на пустую болтовню, а, значит, коэффициент бесполезной траты времени – шестьдесят три процента. Его взгляд на секунду зацепился за шумный стол на другой половине. Там кто-то громко смеялся, запрокинув голову. Марк почувствовал лёгкое, почти физическое раздражение – как скрежет металла по стеклу.
Как обычно, катарсисы нарушают идеальный порядок, который мог бы быть.
Уже под конец завтрака внимание всех студентов привлёк громкий мужской голос, словно доносившийся отовсюду. Он оглашал о сегодняшних пробах.
– Уважаемые студенты! Довожу до вашего сведения, что пробы в «Астральный рубеж» пройдут сегодня после третьей пары в 13:30. Просьба не опаздывать и отнестись со всей серьёзностью. В этом году помимо тренерского штаба финальное решение будут принимать аналитики «Логоса». Всем спасибо за внимание!
По залу (в особенности по противоположному столу) прошёлся напряжённый шепоток. Катарсисы наверняка были возмущены тем фактом, что «в жюри» будут сидеть их враги, и совсем не важно, что решение всё равно будет независимым для каждого. Марк лишь коротко ухмыльнулся, ведь одна из таких ролей досталась ему не только как лучшему игроку, но и как лучшему студенту на курсе. А значит, он сделает всё, чтобы оправдать доверие. Парень мысленно уже составлял алгоритм оценки: разложит каждого претендента на цифры, коэффициенты и проценты, выведя идеальную, бесстрастную формулу успеха.
– О-о-о, Боги, я так переживаю! Карла, ты же пойдёшь со мной? – Лив вцепилась ей в руку после этого объявления так, словно хотела содрать сразу несколько слоёв кожи.
– Что мне там делать? В команду же пробуешься ты.
– Пожалуйста, прошу! Мне будет легче с твоей поддержкой, – она посмотрела на подругу умоляющими глазами, и та, поразмыслив ещё около пяти секунд, сдалась.
– Ладно…
– Ура! Спасибо, спасибо, спасибо, – Лив бросилась её обнимать, и Лайтвуд искренне улыбнулась.
На самом деле, она согласилась, потому что немного не поняла фразу в объявлении «помимо тренерского штаба финальное решение будут принимать аналитики Логоса». Что это вообще за новые правила? Теперь последнее слово за школьниками? Которые ещё не возымели даже диплома? Что ж, очень интересно, кто же такой хорошенький удостоился этой чести…
Библиотека «Пангеи» была её тихим убежищем. Высокие потолки, уходящие в полумрак, древний запах старых книг и воска для деревянных столов – здесь время текло иначе. Привычная тишина действовала успокаивающе, помогая сосредоточиться на докладе. Но мысли Карлы то и дело возвращались к недавней встрече с Алексом. Она совсем его не узнавала и уже не понимала, это у неё какие-то проблемы с головой или с парнем действительно было что-то не так. В попытке отвлечься девушка окинула взглядом столик, за которым сидела, и наткнулась на старый выпуск школьной газеты. Она была не любительницей этого чтива, но что-то потянуло её раскрыть страницу.
Рядом с текстом была фотография, яркая и живая, на которой запечатлён Алекс со своей знаменитой улыбкой в тридцать два и разноцветными носками после победы в соревнованиях в прошлом году. Он был живым – весь, от взъерошенных волос до обезоруживающей улыбки. Совсем не то
Мысли об очевидно происходящем постепенно заполоняли сознание, как вдруг всё её тело внезапно напряглось. Где-то в самых глубинах здания, за стенами, скрытыми полками с книгами, зародился низкочастотный гул. Он был едва слышен ушам, но отзывался неприятной вибрацией в костях, в зубах, в самой середине груди. Она обернулась. Другие ученики сидели неподвижно. Никто ничего не слышал. Лёгкая головная боль нарастала, сжимая виски плотным обручем, а чистая, животная интуиция заставляла сердце биться чаще. Она поднялась с места и прислушалась, и ноги сами понесли её навстречу странному звуку. На неё странно покосилась студентка Логоса, что сидела за столиком напротив. Карла шагнула вглубь библиотеки, в сторону глухой каменной стены, за которой, как ей помнилось, ничего не было. Она не знала, куда идёт и зачем, но усилившийся гул только подталкивал вперёд. Ступив на ковёр, она остановилась. Тишина. Гул исчез так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь звенящую пустоту в ушах и осадок необъяснимой тревоги. Может, всё-таки показалось или…
– Вот ты где! – громким шёпотом воскликнула Лив, и студентка резко обернулась. – Идём! Уже совсем скоро начнётся.
Лайтвуд вдруг хотела спросить, о чём речь, но, увидев, что подруга оделась в спортивную форму, одёрнула себя. Они направлялись на пробы в «Астральный рубеж».
Спортивный комплекс «Пангеи» был огромным и технологичным. В центре сияло идеально ровное поле для игры, окружённое рядами пустующих трибун. Студенты заняли только первые ряды, и там – те, кто пришёл пробоваться, и те, кто решил их поддержать. Марк уже был на своём месте среди судей, но до начала ещё было минут пятнадцать. Решив не терять время зря, он открыл планшет, дабы ещё раз ознакомиться с архивом спортивных результатов, доступ к которому он получил от старшего тренера.
Пробегая глазами по знакомому графику, он вдруг заметил то, чего не видел раньше – слишком идеальная корреляция. Статистика показывает, что несколько учеников, показывавших ранее яркую, но нестабильную игру, после летних каникул вдруг стали показывать средние, безупречно предсказуемые и не изменяющиеся результаты. Их индивидуальность, их творческий почерк исчез без следа.
Нахмурив брови, парень стал размышлять. То, что он видел, настораживало. Потому что это противоречило теории развития. Это было похоже на то, как если бы уникальные, шероховатые, но живые алмазы прошли через шлифовальный станок и превратились в идеальные, безликие шарики подшипников.
«Такое ощущение, что им просто… сбросили настройки до заводских», – холодная мысль пронеслась в голове, словно кто-то закинул удочку в море и вытащил оттуда ледяную, отвратительную истину.
Но от размышлений его отвлёк голос старшего тренера. Он взял в руки микрофон, стоя посередине поля:
– Уважаемые студенты, приготовьтесь, мы начинаем. Пойдём по списку, и первый у нас…
Марк Блэквуд скрыл открытую закладку на планшете и убрал его на край стола. Теперь перед ним пустовал бланк, который в конце проб должен был быть заполнен каждым пробующимся учеником или ученицей.
– Питер Макконари, прошу.
Следующие 40 минут прошли нервно и напряжённо. За это время они посмотрели человек десять, но отобрали только двоих. Кто-то уходил с поля ни с чем уже на пятой минуте, а кого-то смотрели до конца, стараясь разглядеть со всех сторон. Когда выходил следующий, Марк устал потёр глаза и уже через секунду вернул взгляд на поле.
Теперь там стояла девушка, казавшаяся ему знакомой. Кажется, она была его однокурсницей. Однокурсницей с Катарсиса. Что ж… До этого пробы проходили только логосы. Парня это немного удивляло, так что он с интересом стал наблюдать за тем, как с испытаниями справится она.
– Ваше задание на сегодня… – начал Адам. – работа с «ядром». Напомню, что под «ядром» мы понимаем энергетический шар.
Задание было не из лёгких. Вернее, оно было одним из самых сложных. Оно требовало не только силы, но и тонкого чувствования энергии. Оливия стояла, слегка поджав губы, её плечи были напряжены. Глаза девушки начали бегать, а руки цепляться друг за друга. Кажется, она нервничала. Едва заметно она обернулась, ища кого-то взглядом в толпе на трибуне, и Марк проследил за её взглядом.
Подбадривающе выставляя палец вверх, за пробами следила Лайтвуд. Да уж, кого-кого, а её парень ожидал и хотел здесь видеть в последнюю очередь. В памяти тут же всплыл недавний спор о картине на уроке. Её горящие глаза, сжатые кулаки, дрожащий от сдерживаемых, но рвущихся наружу эмоций голос. Её… уверенность в своей правоте действовала на нервы. Как что-то, выходящее за рамки. Парень искренне не любил всё, что выходило за рамки разумного. А она вышла. Он уверен, не будь там преподавателя, она бы кинулась на него, намереваясь если не словами, то силой доказать важность… чувств? Так вроде она говорила.
«Чувства – ненадёжный источник информации. Они искажают картину», – мысленно повторил он своё кредо, пытаясь вернуть себе привычный холод. Но почему-то в этот раз оно не сработало. Вместо раздражения он почувствовал странное любопытство, похожее на желание разобрать сложный, но интересный алгоритм. Он не понимал, почему, но что-то заставляло его продолжать смотреть в её сторону, потому что вдруг стало интересно…