Екатерина Ронина – Разделённые (страница 10)

– Никогда не понимал, к чему здесь эта рухлядь?

Они остановились прямо напротив их укрытия.

– Согласен. Давно пора её выкинуть.

Подошли ближе. Чужие руки обхватили шкаф по бокам, и Карла инстинктивно, не думая, вжалась всем телом в грудь парня напротив, пряча лицо в складках его водолазки. Один из охранников попытался сдвинуть шкаф. Не получилось.

– Тяжёлая, дрянь!

– Ну всё, оставь, и так пора заканчивать.

Когда мужчины отступили от шкафа, продолжая разговор, Карла едва слышно выдохнула, неожиданно ощущая, какое тепло исходит от парня напротив. От бёдер, прижатых друг к другу в тесноте, до груди, в которую она уткнулась. Тёплое дыхание коснулось её виска, и она нахмурилась, пытаясь отвернуться.

Смотря в проход всё то время, что охранники были здесь, парень повернулся только тогда, когда шаги и мерзкий смех стали удаляться. Он оказался в сантиметре от лица девушки. Его губы чуть не коснулись её кожи. В воздухе витал сладковатый запах её шампуня и пыли.

Марк резко, почти грубо протиснулся назад, буквально отскакивая от девушки. Он не имел права замечать такие детали. Это бы стоило им поимки, если бы охранники замешкались. Она медленно вышла несколькими секундами позже, стыдливо смотря в пол. Щёки запылали. Вот уж чего-чего, а ей бы точно не хотелось, чтобы он видел её такой испуганной. Будет потом попрекать, говорить что-то по типу: «Куда же подевалась твоя смелость?» «Тебе напомнить, как ты струсила перед охранниками?».

К её счастью, он не сказал ни слова.

– Идём, – бросил Марк сиплым, почти чужим голосом и пошёл вперёд, избегая её взгляда. Не сказав ни слова, Карла послушно поплелась следом.

Блуждая ещё какое-то время по коридорам, они пришли к железной двери с прозрачными щелями сверху. Заглянув в них, парень убедился, что внутри никого нет и, медленно сжав ручку, толкнул дверь вперёд. Внутри оказалось пусто и тесно, как в камере. Единственный предмет – хирургически белый стол с горящей лампой на нём и какие-то бумаги на краю, скреплённые степлером. Пока парень осматривался, Карла подошла к столу и взяла документ в руки, читая гриф посередине: «ПРОТОКОЛ КОРРЕКЦИИ».

Парень подошёл к ней сзади, чуть наклонившись вперёд, и Лайтвуд неожиданно захотелось сделать шаг в сторону. Ему было мало сцены у шкафа? Она раздражённо повела плечом, сбрасывая наваждение.

Оглушительный, пронзительный вой сирены заставил их отскочить друг от друга. Он разнёсся по всему помещению, и красный аварийный свет замигал, заливая комнату кровавым заревом. Где-то в глубинах коридора стали слышны крики и бегущие шаги.

– Что это? – Карла в панике забегала глазами по помещению, свет которого начал мигать, и сжала в руках найденный документ.

– Уходим, – подталкивая девушку в спину, логос хладнокровно повёл её на выход.

Они сорвались на бег, уходя тем же путём, которым пришли. Адреналин вновь кипел в крови, заглушая все остальные чувства. Голоса уже были совсем близко, когда оба обернулись. Марк схватил девушку за руку, ускоряясь, и та, не успевая за его размашистым шагом, едва не спотыкалась, когда бежала следом.

Вот та самая дверь, через которую они вошли. Вот свет перестал мигать, но сирена не замолкала. Парень буквально толкнул Лайтвуд внутрь и забежал следом. Она помчалась к лестнице, пока он закрывал дверь, и оба, движимые чистым адреналином, стали подниматься наверх. Карла зубами обхватила документ, чувствуя, каким неприятным было прикосновение зубов к бумаге, но не обращала на это внимания. Марк поднимался следом, временами посматривая вниз, чтобы убедиться, что за ними нет погони.

Дыхание сбилось совсем, а жажда сделала горло сухим, когда Лайтвуд, собрав последние силы, опёрлась на руки и вылезла из подвала прямиком в библиотеку. Парень вышел следом, и они вместе закрыли дверь в проход, накрывая её старым ковром. Как будто ничего не было. Ещё несколько следующих минут они сидели на полу, опёршись о него руками, и пытались привести дыхание в норму. Адреналин, всё ещё бегущий по венам, понемногу отступал, оставляя после себя дрожь в коленях и тяжёлую усталость.

Карла положила перед ними их находку и начала листать. Внутри не оказалось ответа, только список дат и непонятных обозначений. Но для Марка это было лишь подтверждение его догадок: так называемая «коррекция» – это система.

– Эти данные… Это всё подтверждает мою теорию, – в его тоне не было привычного высокомерия. Он скорее произнёс это для себя, не веря в свои же слова.

– Я не сошла с ума. Это всё реально… – тихо, почти шёпотом ответила Карла, упёршись взглядом в даты в документе.

Их взгляды встретились. Впервые за всё время в них не было ни ненависти, ни вызова. Было лишь общее, оглушительное понимание.

– Я думаю… Мне нужно немного времени, чтобы изучить это, – произнёс Марк, поглядывая на документ рядом с ними. Девушка утвердительно кивнула и подвинула его ближе к парню, и этот жест был большим, чем доверие. Это было признание того, что теперь они в этом вместе.

Марк проводил девушку до её крыла, и шли они в густой, окутывающей тишине, всё ещё переваривая то, что пережили этой ночью. Он коротко кивнул ей в знак прощания и развернулся. Карла ушла к себе, всё ещё чувствуя, как колотится сердце. Как будто из-за угла сейчас выйдет тот, кто хотел погнаться за ними в подвале, и обязательно настигнет её.

Но больше её напугало осознание, что Блэквуд не оставил её там. Тащил за собой, не отпуская, хоть это и было рискованно.

Она быстро поняла, что размышлять о его мотивах бесполезно. У них было слишком разное мировоззрение, чтобы она попыталась его понять.

Следующим утром сразу после завтрака Марк оказался в кабинете Илоны Вейн. Просторное помещение, залитое холодным утренним светом, пробивавшимся сквозь высокие арочные окна, пахло старыми книгами, воском для мебели и едва уловимой озоновой свежестью, исходившей от работающих терминалов на столе. Вызвали логоса неожиданно, поймав перед завтраком и уверив в том, что прийти нужно обязательно. Потому что разговор предстоял серьёзный.

Так что Блэквуд, с привычным ему хладнокровием, сидел, выпрямив спину, напротив женщины с пепельными волосами и смотрел прямо в глаза в ожидании разговора. Спину ломило от натянутой позы, а подошвы туфель нервно постукивали по полированному паркету, хоть он и старался это контролировать. Она сидела за столом, сложив руки перед собой, и смотрела на Марка с глубоким анализом во взгляде, будто сканируя каждый мускул на его лице.

– Марк, я буду с тобой откровенна. Наших преподавателей и меня стала напрягать твоя излишняя активность в сети и поздние прогулки.

Внутри всё сжалось, холодная волна прокатилась от желудка к горлу, но внешне парень оставался спокоен. Женщина напротив сузила взгляд, оценивая его реакцию. А значит, нужно было держать лицо.

– Не понимаю, о чём вы говорите, – она двинулась вперёд, облокотившись о край стола, и Марк почувствовал, как сузилось расстояние между ними.

– Объясни, зачем тебе чертежи школы? – откуда ей это известно?

– Для доклада.

– И какой же доклад требует так много материалов, взятых в библиотеке?

– Доклад по истории Пангеи.

– Надо же…

На смену тревоги пришла ярость от нарушения личного пространства. Горький привкус гнева подкатил к самому горлу. Десятки учеников проводили в библиотеки кучу времени, но допросить решили именно его.

– Я хочу сказать, что не стоит выходить за рамки учёбы, Марк.

Неожиданный порыв съязвить чуть не подвигнул Блэквуда на словесный выпад, но он сдержался, сжав губы в тонкую линию.

– Надеюсь, мы друг друга поняли, – закончила таким образом разговор директриса.

– Несомненно, – парень поднялся с места, ощущая, как затекли мышцы ног, и, закинув сумку на плечо, направился в сторону выхода. Женщина провожала его пристальным взглядом, тяжёлым и невесомым одновременно, точно прикосновение холодного металла к затылку.

Марк шёл на занятия, разъедаемый изнутри новыми предположениями. Всё оказалось немного сложнее, чем они с Карлой думали. Система гораздо могущественнее, чем есть на самом деле. Они следили. И подозревали… чёрт. Им нужно действовать осторожнее. И лучшим решением сейчас будет «залечь на дно», чтобы отвезти от них любые подозрения.

Карла обедала в одиночестве, затерявшись в шуме и гомоне огромной столовой. Анализируя прошедшую ночь, она вдруг задумалась о том, что делать дальше. Документ находился у Блэквуда, и она не понимала, стоит ли подходить и что-то спрашивать. Или он объявится сам? И сколько ждать? Он ведь не назвал определённое количество времени. Эта неопределённость давила, сжимая виски. Хотелось поскорее разузнать, что всё это может значить, и это нетерпение, на самом деле, могло выдать девушку. Вот сейчас, например, оно выражалось в её упрямо дёргающейся на ноге, которой она бессознательно била ножку стола.

Девушка осмотрела его. Трапеза заканчивалась, а потому больше половины учеников уже здесь не было. Воздух был густ от запахов еды, и одинокие крошки на скатерти казались единственными собеседниками. Взгляд её упал на компанию «классных девчонок». Тех самых, которые отчего-то стали популярными и все безумно хотели попасть в их компанию. Только вот Карла искренне не понимала, в чём выражалась их крутость, разве что в громком, немного фальшивом смехе, разносившемуся по залу.