Екатерина Ромеро – Сделаю взрослой (страница 11)

Стас смуглый, накачанный, такой опасно красивый. Оказывается, у него на плечах есть красивые тату, которые не видно под одеждой, а еще у Стаса на груди поросль черных волос, которые опускаются к подтянутому прессу и скрываются за штанами. И еще у него там… ну это. Что у мужчин. Эрекция. Выпирает сейчас из спортивок.

Кажется, я даже дышать перестаю. Господи, я же пялюсь на Стаса. Ну-ка, прекрати, да хватит уже! Боже, какой позор.

– Ты меня слышишь, принцесса? Что такое?

Я сама не понимаю, когда Стас берет меня за плечи и слегка встряхивает. У меня почему-то слезы на глаза накатывают, потому, подавляя их, я тихо говорю:

– Ничего. Тут кто-то громко кричал. Птица в окно прилетела. Обычно они так делают, когда кого-то рядом убивают. Ворона, наверное.

Мы смотрим друг на друга, Стас стискивает зубы, отпускает меня и отходит на шаг назад.

– Не делай так больше.

– Это вы так не делайте, – парирую, а после замечаю, что хоть моя футболка и длинная, но коленки видно, и Стас это тоже видит. Он смотрит. Прямо и как-то даже страшно. Натягиваю футболку ниже, давя вселенский стыд.

– Ложись спать. И чтоб я тебя не слышал до утра.

Ответить мне нечего, потому коротко киваю, и он выходит.

Я забираюсь на свой диван и укрываюсь одеялом, боясь снова услышать эти звуки, но ничего нет.

Спустя пару минут хлопает дверь, я вижу из окна Стаса, который ведет за руку Камиллу, а я радуюсь. Сама даже не знаю почему.

Окно, кстати, Стас сам восстанавливает на следующий день, и мы снова молчим. Нет, это не ссора, мы просто не разговариваем всю неделю.

Мне стыдно за свою выходку, но я поняла, что не потерплю здесь никаких женщин. Ни единой просто.

В этот раз я побеждаю, и Стас больше на ночь эту Камиллу и других женщин не приводит. Ни разу. Конечно, у него есть секс, но точно больше не в нашей квартире.

Нашей – сказала так, словно она и правда наша и Стас мой, но и первое, и второе было неправдой.

***

Хоть мы всю неделю не разговариваем, без еды Стас меня не оставляет. Я злюсь на него, а он, кажется, на меня.

Сегодня я снова мучаюсь со своими волосами. Они так сильно путаются, и тот хилый ершик, который Рысь притащил, делает только хуже.

Стас замечает меня за этим занятием, а на следующий день на туалетном столике я нахожу новый деревянный гребень. Резьбленный, большой, с длинными зубьями.

Улыбаюсь, беря гребень в руки. Это Стас для меня принес, и эта вещь мне подходит. С ее помощью я легко расчесываю свои кудри, не выдергивая при этом комки волос.

– Спасибо за подарок, – первая прерываю наше молчание, когда он приходит снова. Чувствую какой-то камень в животе, вдруг проигнорирует.

– Не за что, – сказал коротко, но это была победа. Мы помирились и снова начали разговаривать.

Гребень, кстати, становится для меня невероятно ценным, потому что, не считая шоколадок, это первый подарок от Стаса, который он принес мне лично.

Я больше не голодаю, у меня теперь есть еда. Всякая, как была дома, без ограничений. Рыба и мясо, творог, колбасы вкусные, много овощей, фруктов, разных деликатесов.

Еще всегда есть сладости. Стас их никогда не ест, поэтому я быстро понимаю, что он это покупает специально для меня.

Стас, когда приходит, кладет на стол молочную шоколадку. Для меня. Я приношу ему дневник за это с оценками, но он никогда его не открывает.

У нас очень странные отношения. Этот мужчина мне не отец, не друг и не враг, кажется. Он просто мой Стас, а я его. Благо уже не Кузя, а Тася. Стас меня по имени называет, а еще иногда говорит «девочка», «принцесса» или «малая». Мне нравится, не слышу в этом обидных слов.

Готовить я по-прежнему, к своему стыду, не умею, хотя недавно научилась чистить картошку, точнее, Стас научил. Я полведра картошки перевела, пока начала нормально управляться с этим, а потом еще и руку обожгла при попытке эту картошку пожарить.

В общем, Стас пока меня не пускает к плите, сам все делает либо приносит уже готовое. Мне остается только разогреть еду, и мы вместе ужинаем, как будто мы семья или что-то подобное. За это время я набираю два килограмма и у меня, наконец, появляется румянец на щеках.

Так проходит пара месяцев, пока не начинается зима, и, как назло, первого декабря я не могу встать с кровати. Живот просто скручивает, и, поднявшись с дивана, я вижу на простыне кровавое пятно.

Первая мысль – я умираю. Я больна или со мной случилось что-то страшное, но потом понимаю, что это могут быть они, ведь давно пора.

Месячные, у меня их еще не было. Я скудно питалась, жила в плохих условиях, потому, наверное, все эти процессы у меня вот только-только запустились, когда я начала нормально есть.

Быстро принимаю душ, переодеваюсь в чистую одежду. Застирываю пятно, перестилаю простыню, но лучше не становится. У меня жутко, просто-таки невыносимо сильно болит живот.

Настолько, что я не могу даже встать с постели, а у меня сегодня две контрольных, и я не знаю, что мне с этим делать. Прокладку бы надо поставить, наверное, но у меня нет этого и денег на них тоже нет, потому я закутываюсь в одеяло и просто отворачиваюсь к стене.

Я думаю, что это пройдет само, но оно не проходит. У меня нет мамы или хотя бы женщины знакомой, которую я могу попросить о помощи в такой ситуации.

У меня есть только Стас, но он же мужчина. Я не могу сказать ему об этом.

Глава 13

Я хотел завести себе помощницу, она же не умела ничего. Совершенно декоративная, не приспособленная к жизни белоручка Тася и моя огромная головная боль.

Принцесса. Да, она похожа именно на нее. Как из мультика вылезла, внутри тоже наивное дите.

Девочка ужасно, просто до жути неумело готовила, и то, чем пыталась меня накормить в первый вечер, мало походило на еду. Тася хлопала на меня своими аквамариновыми глазами, а я, выбирая скорлупу из горелой яичницы, понял, что эта принцесса не из бедной семьи. Пусть я встретил ее в лохмотьях, судя по повадкам, до попадания в детский дом с этой девочки просто сдували пылинки.

Принцесска ни хрена не умела делать по дому, совсем. Поначалу даже картошку не могла почистить и боялась шипящего масла в сковороде. Это было странно и как-то даже дико, но не для нее. Тася этого просто не знала, смотрела на все огромными удивленными глазами.

В итоге мне приходится кормить Тасю самому, и это уже посложнее, чем уход за рыбками, потому что у нее эмоции. Всякие. Мелкая может засмеяться из-за какой-то ерунды и тут же зарыдать через минуту. Я в ее эмоции не лезу, и вообще… Я прихожу только проверить рыб и пожрать.

Тася любит шоколад. Молочный. Я поймал ее улыбку, когда однажды принес его. Таскаю теперь каждый раз. Она зачем-то дневник мне приносит за это. Странная девочка, при этом на меня обычно прямо не смотрит. И я тоже не смотрю.

Между нами всегда дистанция метр минимум, и это хорошо. Мелкая ко мне близко не подходит, что меня вполне устраивает.

Боязливая, но не борзая. Спокойная, прилежная даже. Проблем с Тасей у меня нет, но из-за нее уже имеются.

Камилла охренела, когда узнала, что мы в квартире не одни, а я не думал, что малая вообще проснется. Как оказалось, девочка спит чутко. Даже чересчур. В ту ночь Тася впервые прямо на меня посмотрела. И я посмотрел, хотя потом пожалел.

***

Она сегодня впервые пропустила лекции, и мне сразу же докладывают об этом. Я знаю все о ее учебе, даже то, что не ходит на спорт, а сидит и читает книжку на лавке.

Устроить ее в универ было правильным решением, потому что мне надо, чтобы она чем-то занималась.

Тася начала учиться, и одна проблема отпала, хотя я до конца не понимал, на хрен мне эта мелочь сдалась. Рысь шутил что-то о домашней зверушке, и это было близко к правде. Я мог ее выкинуть в любой момент, но Тася уже принадлежала мне, а значит, рано или поздно она мне пригодится.

Уже в одиннадцать утра мне начала трезвонить ее училка. До того она звонила мне раз в неделю отчитаться, а тут раньше, вне графика. Тася не пришла в универ, и это был ее первый прогул.

Я усмехнулся. Не знаю, наверное, просто ждал этого. Какой бы принцесса не была пай-девочкой, она несколько лет в детдоме прожила, и это обязательно скажется, вот и сказалось. Я даже обрадовался. Наконец-то мелкая проявила себя, а то уж больно правильной казалась, до тошноты.

Звоню на домашний. Не берет. У меня работа, а эта мелочь трубку не берет, и я бешусь.

Реально не до нее сейчас, времени нет, а я не могу сосредоточиться. Она там, блядь, в ванне утопилась? Если просто прогуливает, шкуру спущу, но нет.

Еще через час я вхожу в квартиру. Прохожу в ее комнату, не разуваясь. Тася, конечно же, дома, дрыхнет на диване, укрывшись одеялом с головой.

На часах двенадцать дня. Зашибись просто мы учимся. Лучше бы фикус сдох на хрен, чем я завел себе такого зверька.

– Какого черта ты не в универе?

Молчит. Реакции ноль. Сопит под одеялом.

Странно. Обычно она меня встречает, но не в этот раз.

– Я с кем разговариваю, Тася!

Еще ближе к ней, а она даже не шевелится, волосы только торчат из-под одеяла. То ли стонет, то ли ревет – хрен поймешь.

– В чем дело, ты заболела?

Наклоняюсь к ней, и девчонка чуть выглядывает из одеяла. Встречаюсь с ее аквамаринами. Хлопает на меня ресницами, приоткрыв рот. Щеки красные. Зрачки огромные, что мне не нравится.

– Здравствуйте, – шепчет и нервно перебирает пальцами одеяло, тогда как я не понимаю. Пока не понимаю, что происходит.