Екатерина Ромеро – Невеста Князя. Жизнь взаймы (страница 4)
Я сижу в этой комнатушке уже практически сутки. Здесь так холодно, что зуб на зуб не попадает, и я, привыкшая к тепличным условиям, вскоре начинаю кашлять.
Мне нельзя болеть, от астмы станет только хуже, поэтому я не сижу на месте. Растираю себе руки и ноги, прыгаю, наматываю круги по этой клетке.
За окном снует охрана, и вскоре ко мне входит охранник. Его зовут Спартак, благо он не пялится на меня, как тот второй головорез Эдик.
Этот почти не говорит. Молча оставляет мне пакет, в котором я обнаруживаю бутылку воды, мыло, полотенце и простое хлопковое платье, которому безумно рада, как и всему, что он принес.
В домике я обнаруживаю крошечный душ и с удовольствием стягиваю с себя свадебное платье, становлюсь под воду, которая оказывая просто ледяной.
Дрожа всем телом, душ я все же принимаю. Мне хочется смыть с себя чужие прикосновения и синяки на руках, а также поплывший макияж и лак с волос, которые уже превратились в нечто похожее на слипшуюся мочалку.
Кое-как вымываю волосы и тело мылом и, обтеревшись крошечным полотенцем, натягиваю новое платье.
Из груди невольно вырывается кашель, и мне становится до чертиков жутко.
Сколько еще я буду сидеть здесь как узница?
Что значит “жизнь взаймы”?
Я ничего не понимаю. Мне все это кажется каким-то страшным сном, проснуться от которого все никак не получается.
– Спишь?
Когда темнеет, дверь распахивается. Эдик. Он подходит ко мне вплотную, заставляя слететь за секунду с кушетки.
– Что вам надо?
– Что ты там предлагала, птичка, а?
Этот охранник становится напротив и тянет ко мне ладонь, которую я жестко отталкиваю от себя.
– Не смейте касаться!
– Не то что? Ты еще не поняла, что у тебя больше нет никаких прав? Может быть, ты хочешь есть? Я принесу тебе что-то, если поработаешь своим красивым ротиком.
– Идите к черту! Я лучше сдохну от голода, чем коснусь вас!
На его лице расцветает едкая усмешка.
– Посмотрим, что ты запоешь через трое суток без еды и воды. Князю только матка твоя нужна, красотка, все остальное ему неинтересно.
Эдик тянет ко мне свои руки снова, но в этот момент кто-то громко рычит у окна, и, будто спохватившись, он уходит.
Дверь закрывается, и эту ночь я провожу не сомкнув глаз. Мне кажется, что он вернется, а у меня из защиты разве что влажное полотенце.
Не знаю как, но задремать под утро у меня все же получается, однако, когда я просыпаюсь, чувствую, что мне сложно дышать. Здесь так холодно, что пар идет изо рта, и теперь, когда я дышу, легкие сковывает болезненным обручем.
Я начинаю кашлять. Сначала слабо и редко, но потом спазмы становятся все сильнее, и вскоре кашель просто начинает меня душить.
***
– Александр Григорьевич, там что-то с девушкой не то.
Сжимаю зажигалку до хруста. Папина дочка, чертова актриса. Так и знал, что будут с этой кошкой проблемы. Анализов еще нет, а пока я не уверен, что сука окажется способной выносить дитя, лучше мне ее не видеть.
– Спартак, твоя задача – принести ей еду и охранять! Остальное тебя не должно волновать.
– Я знаю, но, когда я зашел передать еду, девушка не встала. Совсем. Я звал ее. Она не реагировала. Хрипела только как паровоз. Я бы не стал так просто вас беспокоить. Позвонить Сергею Николаевичу?
– Идем.
Поднимаюсь с кресла, и мы выходим на улицу. Через сад мимо рычащего Торна. Он еще не завтракал и хочет мяса, так же как и я.
Спартак открывает дверь ключом, и я вхожу в “будку”. На самом деле это сарай или даже скорее кладовка, в которой хранятся миски Торна.
Ее нахожу сразу. Климова лежит на кушетке на боку. С головой накрыта покрывалом, а у меня мгновенно кровь закипает. Дочь убийцы моей семьи. Я не могу даже рядом с ней быть. Мне до чертей хочется ее удавить.
– Выйди отсюда.
– Хорошо.
Спартак закрывает дверь, а я вижу, что кукла зашевелилась, а после посмотрела на меня и сильно закашлялась.
– Какого хрена ты не ешь?
Молчит, бухтит только как паровоз. Делаю шаг к ней, и девка слетает с кушетки на пол. Подтягивает к себе колени, держась за горло.
Смотрю на ее худые ноги, в этом платье видно бедра и талию, грудь ее пышная быстро вздымается от частого дыхания. Красивая. Слишком даже.
Ее волосы темными локонами спадают на лоб, ключицы, плечи. Пухлые губы потрескались и сейчас приоткрыты. Глаза голубые опасно блестят, и дышит она как-то тяжело. То ли хрипит, то ли свистит. Истеричка чертова.
– Не надо, не… надо…
Приседаю к девчонке ближе, обхватываю пятерней ее смазливую мордашку. Дергается, шипит как змея. Гадюка.
– Перестань истерить!
– Ды… шать. Не могу… ды… шать! – шепчет, обеими руками ухватившись за горло, и тут я понимаю, что это не притворство. У нее какой-то чертов припадок.
Глава 6
Я не знаю, в какой момент мне стало хуже. Всю ночь я старалась не паниковать, хотя прекрасно понимала, что мой организм уже не выдерживает.
Здесь холодно, и тонкое покрывало меня совсем не греет, отчего я начинаю задыхаться.
Я всегда такой была. С самого раннего детства. Любой холод или стресс, страх, резкие запахи и даже некоторые цветы сразу провоцировали приступы удушья.
Хроническая астма не лечится, хоть мама и таскала меня все детство по больницам и врачам. Иногда приступы были особенно тяжелыми, и один раз меня едва откачали. С тех пор у меня с собой всегда ингалятор, с которым я не расстаюсь даже в ванной.
Я уже давно привыкла и приспособилась. У меня не было острых приступов несколько лет, тогда как теперь все возобновляется и, как бы я ни противилась, астма дает о себе знать. Но страшно другое: у меня нет с собой ингалятора. Эти звери… они забрали его вместе с сумочкой.
Один из охранников входит ко мне утром, но мне так сложно дышать, что я не могу даже вымолвить ни слова, а после приходит ОН, и мне становится еще хуже.
Когда Князь подходит ко мне, я сваливаюсь с той кушетки, но монстр меня не отпускает, а наоборот, загоняет в угол.
Этот страшный опасный мужчина берет меня за лицо, пристально рассматривая, и я вижу ненависть в его глазах. Цепких, серьезных, темно-зеленых, как у зверя.
Князь больно сжимает мои скулы, и я понимаю, что не могу больше. Я не могу дышать, приступ усилился, и я вот-вот потеряю сознание.
– Ды… шать. Не… могу… ды… шать, – обрывками на выдохе, чувствуя, как начинают неметь пальцы и как сильно кружится голова. О нет, только не это, только не сейчас.
– Какого черта с тобой?! Что-о?!
– Сум… сумка моя… – это все, что я могу сказать, потому что в следующий миг в груди очень сильно сдавливает, и я падаю на пол.
Мне плохо, боже, я умру сейчас в этой клетке, даже не сказав матери, где я. Уверена, этот монстр закопает меня где-то под деревом и забудет в тот же миг.
– На! Вдыхай! Вдыхай!
Не знаю, сколько проходит времени, я почти ничего не вижу. Чувствую только, как меня кто-то оторвал от пола и в руку вложил ингалятор, но нажать на него нет сил, и тогда этот мужчина берет ингалятор вместе с моей ладонью и подносит к моим губам.
Короткое нажатие спрея, и я вдыхаю заветное лекарство. Оно действует мгновенно, и мне становится лучше. Постепенно спазм отпускает, и я могу сделать вдох.
Я открываю глаза и вижу перед собой Князя, вот только силы меня покидают быстрее, и я все же отключаюсь в руках этого страшного мужчины. На этот раз надолго.
***
Медленно прихожу в себя, чувствуя, словно по мне проехал хороший каток. Больница. Понимаю это по противному запаху спирта и стерильности. Хочу открыть глаза и подорваться, но рядом раздаются мужские голоса, и я затихаю, не выдавая, что уже очнулась.