Екатерина Романова – Двести женихов и одна свадьба. Часть вторая (страница 40)

– Кристиан. На самом деле меня зовут Маша Воробушкина. Я попала в Китридж пять лет назад из-за козней матери моего жениха – Егора Баринова, известного тебе как сэр Эдгар Иол. И есть несколько фактов, которые правда.

Кристиан остолбенел, а я закатала его рукав и подняла руку с артефактом правды:

– Первое – я люблю тебя, и была бы счастлива стать твоей женой. Но этого никогда не случится, потому что ты меня не простишь. Второе – я попаданка, но никогда, ни при каких условиях не желала, не делала и не сделаю зла тебе или кому-нибудь из Китриджа. Жорж Стравелли не считается, он сам виноват, – нервно усмехнулась, ощущая, как внутри разрастается лихорадочная дрожь. – Третье – я никак не связана с мятежниками и не причастна к гибели твоей семьи, но к ней причастно семейство Бариновых, известное тебе как семья Иол. Сэр Эдгар на самом деле Егор Баринов, тот самый жених, из-за которого я и пыталась снять несуществующее, как оказалось, проклятье. И последнее – сразу после приема я уеду в Айрон и никогда не вернусь. Прости меня. Пожалуйста, если сможешь, прости…

Взгляд Кристиана: пустой, отрешенный стал хуже любых самых гнусных слов. Я хотела убежать. Хотела исчезнуть с лица земли. Хотела сделать хоть что-нибудь, чтобы стереть это выражение с его лица, и причиненную боль – из сердца, но не могла. Не существовало в мире той силы, которая сейчас могла бы что-то изменить.

– Прости, – прошептала снова и развернулась.

Он больше меня не удерживал. Только выпало на пол кольцо из ослабших пальцев и, звякнув, покатилось по ступенькам со сцены, где затерялось под ногами взволнованной толпы.

Из массы гостей, суетившихся вокруг Кэролайн, вдруг отделилась черная тень и взметнулась на сцену. Кристиан потрясенно смотрел мне вслед и не заметил Кирилла с ножом. Он метнулся к графу, но я была ближе…

Я обнимала Кристиана и смотрела в его пустые глаза, хватая ртом последние глотки воздуха. Какое странное чувство. Когда ты режешь других людей, не чувствуешь ничего: ни сострадания, ни боли, ни радости, ни голода – ничего. Ты должен быть пустым, чтобы заставить чужое сердце снова биться, чужие органы – снова работать и работать как надо.

Я видела смерть. Я касалась ее. Чувствовала это ледяное дыхание в затылок, словно по правое плечо от меня, орудующей скальпелем, стояла пресловутая старуха и ждала ошибки.

Но сейчас все было по-другому. Кирилл хотел убить Кристиана, но холодная сталь клинка поразила меня. Я чувствовала, как легкие наполняются кровью, струйка которой стекла из моего рта. Как сбивается с ритма сердце, грохая неловко и глухо. Как темнеет в глазах, а звуки становятся тише. Кирилла, конечно же, сразу схватили, Егора и леди Иол – тоже. Вообще, невесть откуда, словно вышли из тени, зал заполонили стражники Айрона. Но мне было не до них. Я обмякла в руках Кристиана, понимая, что, пожалуй, хотя бы раз в жизни сделала что-то правильно.

Я спасла жизнь любимого, значит, жила не зря.

– Джулия, – прошептал граф, подхватывая меня. – Энтони!!!

Кристиан подхватил меня на руки и, крепко обняв, опустился на пол, продолжая звать Энтони Бовейна. Но нож – не магическое оружие. Ни один лекарь Ортингтона и всего Китриджа мне не поможет.

Ожидание смерти затянулось. По моим скромным подсчетам, проникающее ранение грудной клетки с повреждением легкого и, скорее всего, магистральных сосудов, должно закончиться смертью в течение нескольких минут. Несмотря на то, что кинжал все еще во мне, я должна была погибнуть, но не погибала. Потерять сознание, но не теряла его. Кристиан осел на пол, прижимая меня к груди, и застыл. Вместе с ним застыл весь мир.

Я, конечно, слышала, что для умирающих время течет по-иному, но не до такой же степени!

Или я уже того? Боль куда-то исчезла, сменилась холодом и непониманием.

– Ну, знаешь, так не пойдет! – раздался голос Моры. Богиня вышла из-за спины Кристиана и села рядом с ним на пол, сложив ноги по-турецки. – Я рассчитывала на счастливый финал, а ты что тут устроила?

– Это не я устроила! Это Кирилл, – произнесла, ощущая, как булькает в груди при каждом слове. Я могла говорить, но не шевелиться. – Я не планировала, чтобы кто-то умирал.

– Думала, что после твоего признания Бариновы скажут «ой, ну ладно, мы тогда вернемся на Землю, такие нехорошие?».

– Я вообще ни о чем не думала.

– Оно и заметно! – недовольно фыркнула Мора, поигрывая песочными часами. – Ты веселишься, а я подчищай, так, получается? И что мне с тобой делать?

– Дать спокойно умереть и радоваться. Теперь не придется отсылать ничьи письма. Ты же не голубь, – я грустно усмехнулась, но Море было не до смеха. Она смотрела на меня с неподдельной тревогой.

– Дура, да? Ты моя единственная подруга, дубина ты окаянная! Только губу не раскатывай, – тут же предупредила она.

– Да мне, знаешь ли, недолго осталось. Могу и раскатать.

– В твоей больнице тебя откачают? – богиня что-то прикидывала в уме.

– Не думаю. Вряд ли. Пока соберутся врачи, пока подготовят операционную, пока поймут, что со мной и что делать. Шанс крайне мал.

– А на Земле? – нехотя поинтересовалась Мора.

– Что ты задумала?

– Я не могу отменить смерть! Даже при помощи этой безделушки! – она потрясла часами, ссыпающими золотой песок пушистой струйкой. – Но могу закинуть тебя туда, где тебе помогут.

Меня вдруг осенило. Эта «безделушка» может закинуть меня на Землю! Кристиан планировал с помощью часов запечатать все проходы в наш мир, а что, если немного усложнить план, чтобы никто не пострадал, во всяком случае, физически?

– Чего? – богиня оценила мой задумчивый взгляд.

– Да. На Земле у меня есть шанс выжить. Но, Мора, я соглашусь вернуться только в одном случае: если вместе со мной ты переместишь всех попаданцев Китриджа.

– Всех попаданцев? – возмутилась богиня и порывалась вскочить, но ноги, сложенные по-турецки, сделали задачу невыполнимой. – Всех попаданцев! Нет, конечно.

Я сникла.

– Для этого моих сил не хватит. Но… есть у меня один должник, у которого силенок для такой затеи даже с избытком!

Мора исчезла, но часы, отмеряющие мгновенья жизни, остались на месте. Песчинки застыли в воздухе и едва заметно поблескивали в мягком свете огней, освещающих бальный зал. Я не могла пошевелиться или моргнуть. Мир замер и только мысли продолжали течь. И, судя по взгляду Кристиана, на чьих коленях я по-прежнему лежала, не у меня одной. На его глазах блестели слезы. Знать бы еще, от чего. Может, он негодовал, что не смог казнить попаданку собственноручно?

Идиотский закон!

Идиотские предрассудки…

Идиотская любовь.

Через какое время появилась Мора – нельзя сказать. Но ее спутник, со столь же непритязательной внешностью, выразил неудовольствие временным застоем. Лопоухий парнишка рахитичной наружности вызывал серьезные опасения, но Мора выглядела спокойной.

Песчинки в песочных часах вновь заструились, как в замедленной съемке. Кажется, от скорости их бега и меняется время.

– Вы задали неразрешимую задачку, леди Ортингтон! – недовольно заметил помощник Моры, почесывая круглое пузико, вываливающееся из-под серой футболки с неприличной надписью на английском. Кажется, еще один любитель попаданцев. – К тому же, я люблю попаданцев! Жалко мне их!

– Мора, ты ему сама объяснишь? У меня не так много времени. Не знаю, как работают твои часы, но каждая минута сокращает мой шанс на выживание с каждой каплей потерянной крови.

От которой, к слову, знатно намокло под корсетом.

– Он в курсе возни вокруг магнетиума, подмены личностей и всего такого. Ну же, Ильс!

– Готова так бездарно прос… эм, профукать свое желание?

– Ильс! – Мора дала богу затрещину, и сложила руки на груди. – Если не можешь помочь, так и скажи! Я тут, видишь ли, тебя во всех красках расписала, а ты, оказывается, магический импотент.

– Я? Импот… – он задохнулся от возмущения. – Да я захочу, да в один миг, вот щелчком всех возьму и…

Не так я себе представляла перемещение. Думала, закрутит меня в магическом потоке, как было в первый раз. Тряхнет, развернет, замутит, но я закрыла глаза будучи в Китридже, а открыла уже на Земле.

Наше, земное солнце, светит несколько иначе. По лазурной глади лениво ползли пушистые гроздья облаков. Неподалеку выла сирена скорой помощи, слышались голоса. Я лежала на асфальте не в силах пошевелиться и чувствовала, как силы оставляют, а сознание окончательно погружается во тьму.

– Рита, каталку, живо!!! Разворачивайте операционную!

– Проникающее ранение грудной клетки сзади, – прошептала сквозь хрипы. – Гидро…пневмот…оракс, – кашлянула кровью и провалилась в темноту.

– Нож! – крикнула, заметив в руках Кирилла оружие.

Граф Айрон среагировал мгновенно. Едва различимое движение пальцев и серебристое лезвие пролилось на пол мягким пломбиром. Кирилл испуганно бросил рукоятку на пол и метнулся к подсобкам. От стен, словно из пустоты, отделились стражники с гербами Айрона на эполетах.

– Будь здесь, – скомандовал Кристиан, зажимая в моей ладони кольцо. Короткий поцелуй обжог губы, и меня отдали на попечение стражи Ортингтона.

– Леди, пожалуйста, пройдите с нами, – проговорил незнакомый стражник, косясь в сторону Бариновых. Предатель! В близком кругу Кристиана…

Но, подождите! Что-то здесь не так! Все попаданцы, мы все должны были вернуться на Землю. Что происходит?!