Екатерина Романова – Двести женихов и одна свадьба. Часть вторая (страница 37)

Адриан забрал меня из дома ровно в назначенное время. Я успела немного отдохнуть и перекусить перед дорогой. Восторг от операции сменился усталостью и расслабленностью, а потому я планировала подремать, но его сиятельство, как бы между делом, протянул мне свежий номер местной газеты.

Забавы ради, я ее развернула и…

На первой странице, щедро усыпанной изображениями сэра Иола, в подробностях описывались события вчерашнего вечера, который он провел в самом скандальном публичном доме столицы, где не гнушаются не только женского и мужского общества, но еще и…

– Козы?! – едва ли не взвизгнула.

– Кажется, это был козел, но я, если честно, особо не всматривался, – невозмутимо сообщил граф Айрон. Он сидел в полумраке кареты, одетый в изящный камзол так подходящего ему белого цвета, и смотрел на меня с грустной задумчивостью.

А вот меня угораздило рассмотреть Егора. Да еще и со всех ракурсов.

– Единственный уцелевший экземпляр газеты! Стараниями леди Иол, как полагаю, матушки этого любителя парнокопытных, все остальные были изведены.

– Что ваша матушка сделала с Егором?

– Всего лишь отравила драконьим ядом и по доброте драконьей довезла до места. А яд у нее специфический. Вызывает трепетную любовь ко всему, что движется. А, поскольку движется в подобных заведениях все подряд…

– Ваша мать – страшная женщина! – поежилась, убирая газету подальше от глаз. Казалось, мои руки выпачкались в грязи, до которой скатился Баринов.

Адриан пожал плечами:

– У нее несколько извращенное чувство справедливости. Но, если между нами, мне его ничуть не жаль. Он причинил боль такой женщине, как вы. Нужно быть последним глупцом, чтобы упустить ее. И, поверьте, моя дорогая, если Кристиан упустит и этот, любезно мною предоставленный шанс, третьего я ему не дам.

– Это я вам не дам! Ну, то есть, шанс не дам. Я не буду вашей, лорд Айрон. Думаю, вы должны бы это уже понять.

Он грустно улыбнулся и откинулся на спинку дивана. Вокруг его глаз рассыпались морщинки, заставляя задуматься о том, сколько же ему в действительности лет?

– Думаю, в тебе говорят импульсивность и влюбленность, – он снова перешел на «ты», взяв непринужденно-расслабленный тон, лишенный официоза, но пропитанный искренностью, которая так редка между людьми нашего положения. – Это объяснимо. Я бы рад ошибаться насчет вас с Кристианом, но все, что я говорил прежде – остается в силе. Когда он снова разобьет тебе сердце, когда ты разочаруешься в мужчинах этого мира, когда захочешь надежности, стабильности и безопасности, просто знай – мой дом и мое сердце всегда открыты для тебя, Джулия. Рано или поздно ты вернешься. Если мы, драконы, что-то и умеем, так это ждать.

Мне стало безмерно жаль графа Айрона, ведь состарится же в ожидании! Конечно, в его словах была доля истины. Мои отношения с Кристианом – как прогулка по жерлу вулкана, который вот-вот взорвется. Мои отношения с графом Айроном – как прогулка по безмятежному полю, где каждый шаг известен и предсказуем, поскольку продуман Адрианом до мелочей. Две одинаково неприемлемых крайности.

– Спасибо, – ответила коротко, не желая обижать дракона, его любовниц и целую толпу детишек, которые могут стать моими, но, к счастью, никогда не станут. Впрочем, поддержка графа Айрона для меня много значила, а присутствие его рядом – ободряло.

Мы обсудили предстоящий прием, на котором, как думают Адриан и Мэрдок, ожидается саботаж, диверсия или еще что-то в этом духе. Они полагают, что завтрашнее мероприятие в любом случае заставит организаторов Егорова тайного сообщества хоть как-то проявить себя, поэтому вслед за нашей каретой двигался корпус секретной службы Айрона. Разумеется, невидимо и неслышно.

Я любезно пригласила графа расположиться в гостевых покоях моего дома (на ночь глядя да в постоялый двор? Я же не изверг!), на что сразу же получила согласие, в купе с шикарной улыбкой.

На модернизированной карете мы добрались на удивление быстро. Домашние, несмотря на позднее время, встретили нас радушно. Кэролайн широко улыбалась, поглядывая на графа, а вот Самюэлю и Эрику он не понравился. Первый смотрел с отстраненной холодностью, разговаривал с подчеркнутой вежливостью, а второй прямо заявил:

– Тронешь ее – съем!

– А не подавишься? – усмехнулся граф Айрон.

– Если подавлюсь – выплюну и снова съем!

– Похвальная преданность! – оценил Адриан и, подмигнув мне, отправился следом за Самюэлем.

Мы с Кэролайн проболтали до утра в моей комнате, меняя одну чашку кофе другой, третьей, пятой, восьмой. Оказалось, что их с Самюэлем дела пошли на лад и, кажется, дворецкий почти созрел, чтобы сделать ей предложение. Вот только боюсь, если он будет зреть еще пару лет, они снова успеют смертельно поссориться. Здесь бы не помешал яд леди Айрон. Может, у Адриана найдется пузырек для доброго дела?

Кэролайн поведала, что в типографии случилась оказия. Вечерний номер газеты самовоспламенился. Есть предположение, что кто-то проклял тираж. Расследование уже ведется (моим женихом номер тридцать два, к которому надо будет завтра заскочить!), а местные жители остались без очередной порции сплетен на ночь.

Когда запели первые петухи, и завыла скрипка Жоржа Стравелли, поняли, что пора на покой. К тому же, мои глаза нещадно слипались, и я слушала вдохновенные рассказы Кэролайн, ловя себя на мысли, что вижу несуществующие детали, дополняемые полудремой.

На Жоржика натравили Эрика, и через четверть часа я уже наслаждалась запахом домашней постели и уютом любимой кровати. В гостях, конечно, хорошо, но дома гораздо лучше. Только завтрашний прием вызывал серьезные опасения…

Утром Адриан дал последние указания, и они с невесть откуда взявшимся Мэрдоком (которого Самюэль и Эрик провожали откровенно ненавидящими взглядами) покинули наш гостеприимный дом еще до завтрака. А вот я не отказала себе в удовольствии полакомиться блинчиками за разбором утренней корреспонденции и беззаботным щебетанием Сэда. Парнишка жутко соскучился по мне и, уплетая за обе щеки сахарные плюшки, без умолку делился новостями и благодарил, что дала его матушке работу на графском приеме (еще бы граф об этом не узнал!).

Время до вечера тянулось томительно долго. Я успела сделать необходимые дела, трижды отшить Егора, убедив, что прекрасно помню нашу цель и сделаю все необходимое, чтобы умостить свои прекрасные ягодицы на графском кресле.

За час до приема Кэролайн вернулась домой, чтобы помочь мне переодеться. Обычный вечер, которых за время моей жизни в Китридже были уже сотни, в этот раз вызывал трепет и волнение. Кристиан так и не объявлялся, хотя Кэри видела его пару раз: озабоченного, задумчивого, нелюдимого, надменного. В общем, выглядел граф как и обычно, ничуть не терзался тем, что между нами произошло. Впрочем, с этим ему помогала справиться леди Арабелла. Поговаривают, последние несколько дней они неразлучны и народ уже ставит ставки, объявят ли сегодня вечером об их помолвке!

Из ладоней выпали бумажные крошки. Не заметила, что превратила салфетку, которой хотела поправить помаду, в труху.

– О чем вы так беспокоитесь? – заботливо спросила Кэролайн, подкалывая мои кудри заколкой с россыпью мелких изумрудов под цвет моего наряда.

Я все же надела корсет и выбрала наряд с открытыми плечами и грудью. Нет необходимости весь вечер обмахиваться веером, а всем известно, как на таких приемах бывает душно! По лифу корсета бежала золотистая шелковая нить вышивки, выписывая затейливые цветочные узоры. Такая же нить украшала подол пышной изумрудной юбки.

– С чего ты решила? – отряхнула дрожащие ладони от бумажных крошек и натянула на лицо вымученную улыбку.

– Мы знакомы пять лет. Я вас как саму себя знаю.

– Наверное, даже лучше, – усмехнулась, застегивая на запястье золотой браслет с россыпью изумрудов. Такие же сережки надела в уши и повернулась к подруге.

– Это из-за него? – догадалась она. – И из-за нее?

К глазам подступили непрошенные слезы. Я улыбнулась еще шире и меня стиснули в крепких материнских объятиях.

– Я вам так скажу. Если это любовь, настоящая любовь, то вы будете вместе, леди Джулия. Несмотря ни на что. Нет в мире таких преград, которые не способно преодолеть любящее сердце.

Кроме попаданства, разумеется, которое мне никогда, ни за что, ни при каких условиях не простят.

– Сразу после бала я уезжаю в Айрон, – сообщила, не разрывая объятий.

– Я знаю.

– И буду по вам скучать… – это уже сквозь слезы.

– Не будешь.

– И… Почему? – я отодвинулась, чтобы заглянуть в плутоватые глаза Кэролайн.

– Потому что мы поедем с вами. Все мы. У нас было время, чтобы тщательно взвесить и обдумать это решение. Дом не там, где знакомые стены и любимые обои. Дом там, где родные люди. А вы для нас, леди Джулия, самый родной человек. Вы объединили нас всех в одну семью, дали нам жизнь, о которой можно только мечтать. В Айрон, значит в Айрон, главное – вместе!

Вот теперь я окончательно уничтожила макияж и прическу, потому что позволила слезам обжигать щеки, а шаловливым рукам Кэролайн трепать меня по голове.

Выплакавшись, насмеявшись, мы в странных и смешанных чувствах отправились к месту торжества.

Адриан подал мне руку, и я положила ладонь на изгиб его локтя. Что ж. Возможно, он и прав. Возможно, стабильность лучше ветра в поле. Сколько ни пытайся поймать его сачком, все равно ничего не выйдет. Взгляд глаза в глаза: спокойный, понимающий, принимающий. Все мы рано или поздно взрослеем и приходим к пониманию, что пора остепениться. Пора взять ответственность за свою жизнь и поступки, которые ты совершаешь.