Екатерина Романова – Двести женихов и одна свадьба. Часть вторая (страница 15)
– Не представляю, как заставить Кристиана отдать мне часы.
– А ты друга своего подбей. У него мать смекалистая.
– Сэра Иола?
– Ага. Уж кто-кто, а он точно изловчится и поможет. Напрямую же заинтересован.
Вот еще не хватало работать на пару с Егором! Оставлю этот вариант на самый-самый-самый безвыходный случай. Я уже сказала про самый-самый? Нет, еще парочка «самый-самых» не повредит.
– Мора. А что, если уничтожить артефакт? Мы все выживем и, так уж и быть, отблагодарим тебя. Хочешь – можем храм построить даже, иконы нарисуем, свечки зажжем. Как ты предпочитаешь получать хвалу?
– Нельзя! – переполошилась богиня и добавила уже спокойней: – ни в коем случае нельзя!
– Ты чего-то недоговариваешь.
Богиня как опытный партизан хранила молчание.
– Мора, если ты хочешь моей помощи – рассказывай! Я должна знать все. Все подводные камни! Почему для тебя так важны эти часы?
Впервые я увидела в птичьих глазах такую душераздирающую человеческую тоску.
– Тебе не понять.
– А ты попробуй…
Богиня заговорила не сразу. Голос ее, тихий, с надрывом, лился медленной рекой, погружая меня в рассказанную историю, словно я сама стала ее частью.
– Я не всегда была такой уродливой. Когда-то давным-давно, столетия назад я была обычной девочкой. Пятой по счету, к тому же хромой. Работать в поле не могла, умом особым не отличалась, красотой – тоже. Одним словом, ни помощи сыскать, ни замуж отдать. Обуза и только. Отец меня откровенно не любил, матушка и подавно. Мои родители были магами Сарсонского ордена и мечтали об особых умениях. Отец нашел рукопись с секретом эликсира, способным наделить того, кто его выпьет особыми магическими силами. Больше всего он мечтал научиться летать… Древние сарсонцы шифровали все манускрипты и, если неверно истолковать написанное, эффект может получиться… необычным, – печально произнесла Мора, проведя крылышком по простыне. Я слушала ее историю с замиранием сердца, понимая, что произошло дальше. – Вот и получился. Отец не рискнул применить эликсир на себе и его подлили ничего не подозревающей мне. Поначалу ничего не происходило, но день за днем я начала меняться, пока не превратилась вот в это. Братья и сестры надо мной смеялись, односельчане считали, что меня сглазили или прокляли, называли неудачницей. Я долго терпела, но в один далеко не прекрасный день мое терпение лопнуло. Взрыв энергии, переродивший меня из чудовища в богиню, открывший доступ к силам иного уровня вошел в историю как «Дивное сияние».
А ведь я читала о нем! Его описывают как непонятный феномен, произошедший много веков назад в деревушке, которая получила название Неудачново и вымерла за неделю после сияния. Причем все семьи погибли при странных обстоятельствах: кто-то с лошади упал, кто-то случайно насадил себя на топор, отравился грибами, провалился в выгребную яму. В общем, на деревню напала волна неудач. Да так крепко напала, что к исходу седьмого дня из живых осталась лишь кошка.
– Ремка, – сказала Мора. – Она одна была добра ко мне. Я нашла ей новых хозяев и отправилась скитаться по миру. Долгое время у меня не было цели – только боль, обида, жажда мести, которую я выплескивала, насылая на людей неудачи и наслаждаясь их страданиями. Увы, эти жалкие энергетические подачки насыщают ненадолго. А часы… – Мора задумалась, печально глядя перед собой в пустоту. – Они способны повернуть время вспять. В масштабе вселенной или в масштабе одного тела.
– Ты можешь снова стать человеком?
– Упаси Охис! – фыркнула богиня. – Я хочу вернуть человеческое обличие. Поверь, даже неказистая, я выглядела куда лучше, чем после отцовских экспериментов.
Я смотрела на богиню, которая вдруг разоткровенничалась со мной как с лучшей подругой и сострадала.
– Ой, вот только не надо. Ну, то есть, спасибо, конечно, за подпитку, но не надо меня жалеть. Откровенно говоря, это твоя жизнь вызывает жалость.
Наверняка в данный момент кран с подпиткой для Моры перекрылся, потому что я скрестила руки на груди и зыркнула на хамку недружественно.
– Ну, так чего? Ты мне часы, я тебе портал домой. Идет?
Стук копыт стал звонче, а колеса задребезжали, въехав на мощеную дорогу. Мы подъезжали к первым крепостным стенам, окружающим столичные угодья с деревнями, заводами и фермами.
– Не уверена, что меня все еще интересует дорога домой, – слукавила я.
– Хорошо. Тогда у тебя в долгу останется богиня, а ты навсегда войдешь в историю как один из ее пророков. Мало?
Сейчас я смотрела на Мору иначе и видела несправедливо обиженную девочку, потому сказала полную глупость, о которой почти сразу пожалела, но слово же не воробей:
– Боги, наверное, все измеряют категориями «мне-тебе». А мы, люди, порой проявляем человечность. Я помогу тебе, потому что меня тронула твоя судьба. Это несправедливо.
Мора смотрела на меня ошарашено. Насколько вообще могут ошарашенно смотреть птицы, вот настолько и смотрела. А потом отрезала по-земному:
– Лады. Скрепим сделку?
– Только не кровью, с меня хватит, – я накрыла плечо ладонью, что не скрылось от цепкого взгляда Моры.
– Снять могу. Надо?
– Нет! – ответила поспешно и нарвалась на ехидный смех.
И почему хотя бы не обдумать предложение?
– Дура девка, такую сделку продула. Ты, это, когда часики достанешь, лапшу с ушей снять не забудь!
С этими словами богиня растворилась, а я знала, что Мора не соврала. О таком нельзя соврать. Когда боль льется изнутри, ею пронизано все: и взгляд, и голос, и каждый вдох. Она дышала болью обиды, которую не отпустила до сих пор. Жалко Мору. По-человечески жалко.
– Леди Джулия!
Накинув на плечи халат, я приоткрыла створку переднего окна.
– Через четверть часа прибудем в Исидок, – сообщил кучер. – Славный городишко. Желаете остановиться позавтракать?
– Почему бы и нет?
Мне хватило времени, чтобы надеть зеленое дорожное платье с пуговицами на груди, зачесать волосы в пучок и закрепить шляпку. На письмо сэра Кристиана пока решила не отвечать. Честно говоря, я не знала как себя с ним вести. Мне не хотелось врать его сиятельству, но и сказать правду я не могла. А новости Моры и вовсе выбили меня из колеи. Ну не похож Кристиан на безумного убийцу.
Воспоминание подкинуло образ графа, от которого я убежала, сверкая голыми пятками. Может, все-таки похож? Если только немножко…
– Джулия?
Я вздрогнула от голоса Егора, стучавшего в дверь кареты.
– Позволь пригласить тебя на завтрак?
Если я хочу как можно скорей выпутаться из этой истории, мне следует смирить гордость, отодвинуть эмоции на задний план и начинать думать здраво. Верхним мозгом, а не задним.
Я распахнула двери кареты и, натягивая легкие гипюровые перчатки, зажмурилась от яркого утреннего солнца.
– Сэр Иол, будьте любезны обращаться ко мне леди Джулия. Мы, все же, не так близки как вам того хочется, и я забочусь о своей репутации.
– Ты серьезно? – усмехнулся Егор в личине Эдгара.
– Абсолютно, – расплавила складки на платье и, приподняв подол, аккуратно спустилась по ступенькам, откинутым кучером.
Небольшой ресторанчик на берегу тихого озера оказался находкой. От воды веяло прохладой, а солнце согревало ласковым теплом. Отцветали яблони, усеяв озерную гладь жемчужинками перламутрово-алых лепестков, которые медленно скользили от берега к берегу и источали едва уловимый терпкий аромат. В ветвях сирени голосили соловьи, возвещая начало нового дня, напоенного жизнью и переменами.
Я усиленно изучала меню, лишь бы не обращать внимания на пристальный взгляд Егора, прожигавшего во мне дыру. Поняла, что не поняла ни слова. На китайском, что ли, написано?
– Что?! – не выдержала, наконец, и посмотрела на Эдгара поверх кожаной книжки.
– Возможно, так будет понятнее, – улыбнулся он и, отобрав у меня меню, повернул его вверх ногами. Точнее, это я читала его вверх ногами…
Отложила меню в сторону и, постучав ноготками по ажурной голубой скатерти, пристально посмотрела на Егора.
– К чему это?
– Мы ехали целую ночь, и заслужили завтрак в красивом месте.
Он указал жестом на мансарду, где кроме нас никого не было. Наверняка заранее арендовал ресторан, чтобы нам не мешали лишние глаза и уши. С одной стороны – похвально, с другой – самонадеянно.
К нам подошел официант и, поправив голубой шейный платок, принял заказ. Я заказала кофе со сливками и блинчики с абрикосовым джемом, Егор, свой любимый черный кофе без сахара, тост рыбой, яичницу с помидорами и стакан морковного сока. Сколько себя помню, каждое утро он не изменял своему вкусу. Даже пришлось купить соковыжималку, потому что покупной морковный сок вызывал у него сомнения в натуральности.
– Мы ведь оба знаем, как все закончится, – наконец, произнес он, когда официант удалился. – Ни к чему играть в недотрогу. Я был неправ, но и ты отреагировала слишком бурно.
Я подняла ладонь и отвела взгляд. Лучше смотреть на темно-зеленую гладь, под которой скользят овальные тени рыб, чем на жалкие попытки Егора оправдаться или сделать вид, что все нормально.
– Мы с тобой многое пережили, переживем и это.
– Я не хочу это переживать. Баринов, я попробовала жизнь без тебя и, знаешь, оказывается, мой мир не рухнул! Он не только не рухнул, он обрел новые краски.
– Кристиан, – жестко усмехнулся Егор, откидываясь на бархатную спинку стула. Красивая здесь мебель – из белоснежного дерева, обитая ярко-синим бархатом. В свете солнечных лучей она ослепительно сияет, но даже это наполненное красками место не могло наполнить смыслом наш бесцельный диалог.