Екатерина Романова – Двести женихов и одна свадьба. Часть вторая (страница 13)
Как романтично! Всегда мечтала услышать нечто подобное (нет)!
– Символ, что я прислал, поможет справиться с привязкой. Воспользуйтесь им, сделайте нам обоим одолжение.
– Какой еще привязкой?
– Ваши наваждения, леди Джулия.
Так и знала, что это плод больной фантазии! Но моей фантазии!
– И как это остановить?
– Соитием.
И почему на Тэйле все еще не изобрели смайлы? Словами не так-то просто передать, пусть будет, крайнюю степень удивления.
– Есть еще способы? Увы, рядом нет подходящего кандидата. Сэр Иол не считается. И уточните вид соития, это важный момент!
Ответ пришел незамедлительно:
– Еще слово, и я обеспечу вас подходящим кандидатом, который испробует все формы соития для надежности!
И тут вдруг вспомнилось: а ведь сэр Кристиан владеет телепортацией… Нас с пострадавшим при взрыве он перемещал, с блокнотом забавляется, что мешает ему переместиться прямиком в карету и учинить бесчинства? И я не то чтобы совсем уж против, но… «Но» по имени Егор Баринов, его семейка и его прослушка! Кто знает, куда еще он напихал жучков.
– Сэр Кристиан, а вы способны почувствовать «лишние» заклинания? Следящие, например, или что-то в этом роде?
Граф не ответил. Ни сразу, ни через минуту, ни через две.
Что ж. Захлопнула блокнот, распахнула одеяло и только когда уже летела в мягкие объятия подушки, заметила неладное. Неладное выглядело точь-в-точь как сэр Ортингтон и, перехватив меня на подлете, повалило на лопатки.
– Снова вы сверху! – возмутилась, глядя в черные бриллианты графских глаз. Именно такими я их и представляла в своих фантазиях.
– Постель – единственное место, где дама может мной руководить, – охотно согласился его сиятельство, и в тот же миг я оказалась сверху.
Не могу сказать, что имела в виду это, но поза мне определенно нравилась. К тому же, фантазии безобидны. Не думаю, что граф в действительности может копаться в моей голове. На таком расстоянии? Нет, сомневаюсь.
Все это я думала, поглаживая свое наваждение по груди. Горячей, твердой, которая вздымалась в такт сильному дыханию.
– В прошлый раз на тебе не было рубашки! – произнесла, медленно потягивая за вязки на его груди.
– В прошлый раз я не делал так.
Когда горячие ладони графа медленно скользнули под мою ночную сорочку и сжали мои бедра, я вскрикнула:
– Ты настоящий! – но графа мой возглас не напугал. Его наглые ручонки продолжили исследовать мои окружности. – Что ты здесь делаешь?!
И ведь по-хорошему надо возмутиться. Этикет Тэйлы не дозволяет незамужней женщине зажиматься с мужчиной наедине до объявления помолвки, но…
Как только в моей жизни появился сэр Кристиан, в ней стало слишком много «но»!
– Ты задала мне вопрос, – напомнил его сиятельство, поглаживая пальцами мой животик. Легкая ткань сорочки лежала вокруг моих бедер как флаг поверженной армии. – И чтобы ответить на него, я должен находиться рядом.
Когда ладони графа легла на мою грудь и медленно погладили набухшие соски, пришлось закусить губу, чтобы не застонать. Какие вопросы? У меня, как у матросов, сейчас вообще никаких вопросов.
– Это обязательно? – спросила хрипло, ухватившись за ладони графа, чтобы… что? Просить остановиться или не останавливаться? Ну, кто узнает о моей маленькой слабости? Мы же взрослые люди и рядом никого. А кулон с прослушкой я положила в коробку, а ту – в другую коробку, ее в шкатулку и обернула несколькими тряпками. Если сэр Иол услышит что-то кроме треска и шума ткани – я сильно удивлюсь.
– Нет, но так гораздо приятней.
– М-гм, – простонала, закрыв от удовольствия глаза.
– Я определенно здесь, – прошептал граф, прикусив мочку моего уха. – И на тебе определенно нет ни следящих, ни губительных, ни передающих заклинаний. А теперь, Джулия, ты расскажешь, почему они могли на тебе быть.
Затуманенный разум не смог бы выдумать ложь. К счастью и не понадобилось. Кучер натянул вожжи, и лошади замедлили ход. Остановка посреди ночи? В поле?
– Именем графа Ортингтона, приказываю остановиться! – громыхнуло за окном и лошади встали.
Перевела недовольный взгляд на графа.
– Блок-посты. После недавнего взрыва я усилил меры охраны. Сейчас разберусь.
Но я накрыла грудь Кристиана ладонью и вдавила в кровать. Он послушно откинулся на подушки и улыбнулся.
– Хороший мальчик, – похлопала его по щеке и, поправив ночную сорочку, подошла к двери, чтобы откинуть шторку с окошка и осмотреться.
Сэр Иол беседовал с постовыми. Заметив меня в окне, он крикнул:
– Дорогая, не переживай, мы здесь ненадолго.
Прямо слышала, как при слове «дорогая» у кое-кого скрипнули зубы. Да чего уж там, у меня они тоже скрежетнули. Егор всегда звал меня дорогой. Не милой, не родной, не хорошей. Я не была зайкой, рыбкой, мышкой, киской. Только каким-то дорогим активом.
– Эдгар, пусть осмотрят мои вещи – я не возражаю.
– Не понадобится. Это мои люди, отдыхай.
Егор беседовал с постовыми как с подчиненными. Те, свесив носы, разве что носком землю не колупали, явно оправдывались. Значит, даже постовые замешаны в сговоре!
– Что значит его люди? – переспросил граф, поднимаясь. От него Егорова фраза тоже не ускользнула.
Думай, Маша! И думай быстро! Если граф выйдет на разборки, Егор может не выкрутиться и все закончится плохо. В первую очередь для самого графа. Навскидку пятеро постовых, Эдгар и его вооруженная до зубов охрана. Не знаю насколько силен Кристиан, но если честно – мне не хочется проверять.
– Знакомые, наверное. Сэр Иол любит покрасоваться.
Но его сиятельство мой ответ не устроил. Он поднялся и выпрямился, насколько позволяла высота потолка, поправил ворот рубашки и явно намеревался явиться народу босиком, в кальсонах и полу расстегнутой рубашке. Именно графские кальсоны подсказали мне решение. Точнее, то, что было под ними и требовало женской ласки.
– Прошу прощения, леди Джулия, но я…
Схватила Кристиана за рубашку и заткнула ему рот самым лучшим и надежным способом – поцелуем. Сначала его сиятельство хотел отстраниться – все же дела государственной важности: коррупция, контрабанда, может организованная преступность, но я усилила напор и, прильнув к графу всем телом, потащила в сторону кровати. С самых древних времен шпионки усыпляли мужскую бдительность лаской. Чем я хуже?
Когда под нами продавилась перина, организованная преступность отошла на второй план, а вот напористость его сиятельства вышла на первый. Его ладони жадно сжали мои ягодицы, пока губы изучали шею, ключицы и ямочку за ухом. Я разве что не мурчала от удовольствия, впиваясь пальцами в твердую спину графа, но при этом не теряла ясности ума. Пусть это будет тактическим отступлением.
Когда граф легонько подул на обожженную поцелуем кожу и впился губами в мои губы, я расплавилась в его руках как сыр в огне. Что я там говорила про ясность ума? Отшибло напрочь. А уж когда достоинство его сиятельства пришло в полную боевую готовность и выдвинулось на штурм крепости моей давно потерянной невинности, я была в шаге от поражения. Ну, кто узнает? Всего один разочек и…
И пути обратно не будет.
– Ваше сиятельство! – вскрикнула неожиданно, отталкивая Кристиана от себя. Подействовало слабо. Такого попробуй оттолкни. Граф легонько закусил мою нижнюю губу, все выше задирая подол моей сорочки. – Я должна вам кое в чем признаться. Я не девица! – выпалила, когда мои губы освободили из плена.
– К счастью, я тоже, – усмехнулся он, справившись с задачей. То есть от «пути обратно не будет» нас разделяло два тоненьких кусочка ткани кальсон и панталон. Хотя можно ли считать кружевные панталоны защитой?
– Но ваше сиятельство! – упорствовала, то ли отталкивая Кристиана, то ли поглаживая его грудь.
– Джулия, шлейф из двух сотен женихов – довольно красноречивая характеристика. Я понимаю, что у тебя богатый опыт, но…
– Что?!
Вот тут я не на шутку разозлилась, даже поводов выдумывать не пришлось.
– А ну ка слезьте с меня, ваше сиятельство!
Граф озадаченно поднял бровь.
– Слезайте, слезайте! – поторопила, с чувством ложной скромности прикрывая бедра полупрозрачным шифоном, хотя горящий взгляд Кристиана взывал совсем к другим действиям. Хотелось его подразнить, раззадорить и…
Плечо обожгло огнем и зачесалось.
– Вам не стыдно говорить мне такие вещи? – фыркнула, почесывая кожу в месте, где еще недавно стояла метка.
– Джулия, ты то сама на меня набрасываешься, то отталкиваешь. Мне сложно понять, чего ты хочешь?
Карета дернулась, и я красноречиво упала в объятия его сиятельства.