Екатерина Романова – Двести женихов и одна свадьба. Часть вторая (страница 11)
– И я выйду за него замуж! – заверила, когда губы Кристиана коснулись моей шеи.
– Очень в этом сомневаюсь.
– И в Айрон мы едем вместе! – последний аргумент, в то время как мои пальцы зарываются в волосы на затылке его сиятельства.
Кажется, попала в точку. Кристиан медленно оторвался от своего занятия (к огромному прискорбию моей шеи и мочки уха, да и всего остального!) и выпрямился. Под темным взглядом мне захотелось мимикрировать под цвет обоев. Светло-лиловых, в цветочки сирени. Они отлично смотрелись бы в области моего носа и щек.
– Что?
– Как вы верно сказали – не всегда все происходит так, как нам хочется. Мы не обязаны подчиняться сарачего-то там, если не хотим. Я не хочу, вы не хотите – не стоит друг друга принуждать.
Хотя, справедливости ради, можно принудить парочку раз. Если бы не Бариновы, парочкой раз сэр Кристиан бы не отделался.
– Что ты пытаешься сказать, я не понимаю?
Как отодрать пластырь! Быстро. Решительно. Жестко! Слишком уж часто мне приходится отдирать пластыри в последнее время.
– Я хотела быть вежливой, но вы не понимаете намеков. Сэр Кристиан, вы пылкий любовник, и это слишком волнительно, чтобы сопротивляться. Но прошу, оставьте меня в покое! Ваше внимание меня тяготит!
– Тяготит? – оторопело переспросил граф, подняв бровь.
– Тяготит! Понятное слово, обозначающее, что…
– Что вы наигрались и теперь я – всего лишь имя на двухсотой строчке вашего блокнота.
Откуда знает про блокнот?
Кристиан выпрямился и, одернув изрядно помятый моими стараниями камзол, жестко отчеканил:
– Думаете, мне доставляет удовольствие бегать за вами в ожидании отдачи? Са’аркх практикуют самые сильные маги. Не заверши я ритуал – вы бы погибли на исходе лунного цикла!
– Полно вам преувеличивать, еще никто не умер от донорства кро… ви.
Последнее слово прошептала под пугающим взглядом его сиятельства и умолкла. Ладно, ладно. Это магия, и я действительно не учла, что кровь фигурирует в большинстве ритуалов, что у темных, что у светлых, что у разноцветных магов.
– На простых смертных са’аркх может вести себя непредсказуемо. Сейчас вы чувствуете себя здоровой, а через мгновенье можете сгореть, если вовремя не погасить откаты. Но воля ваша, – граф накрыл мое плечо ладонью и прошептал заклинание. Боль возникла внезапно и также быстро растаяла. – Я отсрочил неизбежное, но этого недостаточно. Через неделю прибежите как миленькая и будете умолять о моем внимании. Но не уверен, что найду достаточно времени для гашения последствий ритуала.
– Да как вы смеете? – вспыхнула, растирая саднящую кожу на плече. Прибегу как миленькая?!
– Всего хорошего, леди Джулия!
Коротко кивнув Кэролайн, которая стояла тише мышки, вжавшись в стену, Кристиан пошел…
Ой.
Кажется, к сэру Иолу он пошел, у которого поводов для волнения сейчас явно прибавится.
К Эдгару я особо не торопилась. Успела привести себя в порядок, сменить платье, умыться и даже выпить кофе за деловой беседой с Кэролайн и Самюэлем.
Наконец, озверевший от моего пренебрежения Баринов ворвался в мою спальню, распихав слуг. Самюэль вскочил, и, повинуясь военным рефлексам, прикрыл нас с Кэри широкой грудью.
– Отставить, – вырвалось помимо воли. Дворецкий разжал кулаки и выпрямился.
– Сэр Иол, леди Джулия еще не готова вас принять.
– Серьезно? – это было мне, сквозь жесткую усмешку.
– Быть может, налить вам чашечку кофе? – дружелюбно предложила Кэролайн.
На голову…
– Оно скоро польется из моих ушей! Думаю, семь чашек в ожидании вашего бесценного внимания – достаточно, – прорычал Баринов, и я кивнула в сторону выхода. Оставаться с Егором в моей комнате – плохая затея. С него станется озвереть в конец и по старой памяти потащить меня на кровать. Честно говоря, я уже не знала, что от него ожидать и предпочитала вести беседы на нейтральной территории: в большой гостиной первого этажа, где всегда завтракаю.
Самюэль вытянулся по струнке возле дверей, превратившись в статую, а Кэролайн услужливо накрыла на стол. Чисто из вежливости.
– Можете говорить свободно, у меня нет секретов от своих людей.
– Ни одного? – Эдгар многозначительно поднял бровь и покосился на дворецкого.
– Самюэль. Кэри. Пожалуйста, оставьте нас ненадолго.
Мало ли, какие еще скелеты всплывут в ходе новой беседы с моим бывшим извергом.
– Я на расстоянии полутора секунд. Эрик – трех секунд, – тактично напомнил дворецкий, бесшумно закрывая за собой двери.
Егор шумно сглотнул, принимая угрозу.
– Что ты здесь делаешь? Мы договаривались ехать порознь! – прошипела, когда мы остались наедине. – И я не шутила. С некоторых пор мне претит твое общество.
– А я помню, мы договаривались, что ты держишь язык за зубами, а трусы – на месте.
– Баринов, ты за словами следи, если зубы дороги!
– Позовешь защитничков? – прошипел он, брызгая слюной.
– Я, знаешь ли, научилась парочке приемов от местных.
У Егора дернулась верхняя губа. Он отодвинул стул и оседлал его задом наперед.
– Маша, если ты не остановишься, моя мать примет меры. Они с Кириллом настроены куда более решительно, и не станут терпеть твои выходки! Ты пойми – я единственный, кто на твоей стороне. Что бы ты ни думала, я люблю тебя.
– Сейчас расплачусь, – скрестила руки на груди.
– Можешь считать меня бараном – как угодно, но ты жива только благодаря мне.
Откуда он узнал про барана?!
– И на тот случай, если тебе очень захочется поболтать, ну, знаешь, обсудить с графом или кем-то еще, как можно нас убрать, знай. Если со мной, матерью или Кириллом что-то случится, наши люди активируют протокол «последний фейерверк». Объяснить, что это значит?
Я смотрела на Егора как на полоумного террориста.
– Бабах, бабах, бабах, – с лихорадочной улыбкой и жестикулируя, произнес он. – В столице и всех городах социального значения распустятся бутоны с тротиловым ароматом. По всему Китриджу. От Айрона до Ортингтона.
– Вы сумасшедшие!
– Мама велела передать, что это последнее предупреждение. Весь город видел, как ты зажималась с графом, а мы договаривались о другом.
– Я сделала и делаю все необходимое, – голос дрогнул.
– Да если бы я не появился, он бы отымел тебя прямо в прихожей!
– Думай, что говоришь! – я вскочила и поджала губы, чтобы не наговорить лишнего. Но видит бог, еще слово – и не сдержусь. Несмотря на все угрозы, несмотря ни на что – не сдержусь ведь!
– Ты лишь подогреваешь его интерес! – разозлился Егор. – Млеешь в его руках, как дешевая потаскуха.
Ну, все.
Я ударила ладонями по столу и прорычала:
– Я люблю его! Понятно? Люблю! И если собрать все твои поцелуи, все ночи, что мы провели с тобой вместе, они не заменят и взгляда сэра Кристиана! Я променяю все годы, проведенные с тобой на одно его прикосновение! Ни разу в твоих объятиях я не чувствовала того притяжения, той страсти, той искры, что есть у нас с Кристианом. Ни разу не чувствовала себя в безопасности с тобой. Тебя это бесит? Злит? – кричала я, наслаждаясь яростью и бессилием в глазах Егора. Пусть почувствует себя таким же беспомощным, какой чувствовала себя я, когда он имел мою лучшую подругу. – Ты сам все разрушил. И я научилась жить дальше – без тебя. И это хорошая, счастливая жизнь. Потому перестань унижаться – это омерзительно! И не тешь иллюзий, что все будет как раньше. Не будет. Вы шантажируете меня, а я выполняю ваши требования, причиняя боль тому, кого люблю. Но поверь, когда вы получите желаемое – наши пути разойдутся. Я сделаю все, чтобы никогда тебя не знать и не видеть! Никогда!
Под конец я откровенно кричала и задыхалась от эмоций, а когда закончила – моя грудь тяжело вздымалась. Егор сидел красный от злости и раздувал ноздри. Тишина звенела между нами, а воздух разве что не искрил. Бывший долго переваривал услышанное, но получил несварение.
– Я тебя предупредил. – прорычал он. – Мне известно все, что ты говоришь и делаешь. Один прокол, Маша, один единственный, и я лично, с огромным удовольствием уничтожу всех, кто тебе дорог, начав с графа Ортингтона.
– У тебя для этого яйца маловаты!
Пощечина стала неожиданностью. В глазах сверкнули искры, в ушах зазвенело, а через мгновенье Егор лежал на полу, прижатый коленом Самюэля и наслаждался запахом сапог Эрика. Кэри и Том едва сдерживали огра от возмездия: тот бился в их руках, кидаясь на сэра Иола.