Екатерина Павлова – Западня (страница 20)

– А чья это спальня? – выходя из ванной, спросила я.

Поль прибирал разбросанные вещи, запихивая их в шкаф.

– Моя, – тихо раздался его голос.

– А ты где будешь спать? – удивляясь, произнесла я и присела на кровать.

– Здесь, – ответил он.

Я оторопела.

– Может, я лучше в другой спальне лягу? – тихо произнесла я.

– Нет. Я не хочу, чтобы вы ночью сговорились и сбежали, оставив меня.

Он сел рядом на кровать и стянул с себя свитер.

– Приставать не буду, – тихо произнес он.

Я поверила в его слова сразу, потому что сама валилась с ног от усталости, ни как иначе о постели, чем как о месте отдыха и сна, думать была не в состоянии. Поль быстро умылся, натянул штаны от пижамы и лег в постель. Я пошла после него, приняла душ, переоделась в рубашку от его пижамы и легла рядом. Не смотря на усталость, мы пролежали еще минут пятнадцать спиною друг к другу, пытаясь заснуть, потом я подалась и перевернулась на спину, уставив глаза в потолок. Поль подождал еще немного и тоже повернулся.

– Что не спишь? – его голова повернулась в мою сторону.

– Думаю, – тихо ответила я.

– О чем?

– А если она сбежит, оставив нас?

– У меня останешься ты, – чуть улыбнувшись, произнес мужской голос.

– Как заложница? – я посмотрела на мужчину, который, как ни странно, совсем не пугал меня в темноте комнаты.

Поль еще шире улыбнулся.

– Надеюсь, у меня за это время не разовьется стокгольмский синдром, – произнесла я тихо.

– Надеюсь, что разовьется, – улыбнулся он в ответ.

Я опять перевела глаза в потолок и стала побивать пальцами по одеялу.

– Думаю, после сегодняшней ночи, я, как порядочный человек, просто обязан буду на тебе жениться.

Я заулыбалась, хотя хотела оставаться серьезной, и чтобы хоть как то вспомнить о проблемах, перевернулась на бок, спиной к нему.

– Вот еще! – произнесла я.

Он заулыбался.

– Спокойной ночи, – произнесла напоследок.

– Спокойной ночи.

Ночь и правда прошла спокойно. Я так сладко не спала уже год. Оказалось, что Поль любит спать ничуть не меньше. Проспав часов до одиннадцати, мы как можно дольше растягивали сладостную негу, переворачивались с боку на бок, пока Татьяна не появилась на пороге.

– Эй, сони! Вставайте! – громогласно произнесла она, показавшись в дверях. – Завтрак давно готов. Дела пора делать.

Мы с Полем оба привстали, сонно потирая глаза, синхронно вздохнули и стали вылезать из кровати. Умывшись и облачившись в свою одежду, я, напоследок, стала причесывать волосы, а заодно, обдумывать ситуацию. Потом пошла в столовую, где Татьяна кормила Поля завтраком. Мне определенно нравилась квартира Поля. Помимо уютной гостиной, двух спален, кабинета, у него еще была чарующая столовая, просторная, с выходом на балкон. Здесь размещались летний столик и кресла темного плетения. Окна южной стороны выходили во двор, просторный, с большими деревьями, что давало много света, с одной стороны, а с другой, берегло от любопытных глаз соседей и хозяйскую спальню, и кабинет, и гостиную. Северной – окна тоже смотрели во двор, только очень маленький, и большей частью пейзажем становились соседние дома и крыша малоэтажного дома, благодаря низости которой открывалась панорама на город. Я представила, как должно быть хорошо завтракать летом на этом балконе, или вечером, сидеть и наслаждаться видом.

– Давай, садись, – произнесла Татьяна, пытаясь оторвать меня от грез.

Поль уже сидел и жевал блины с джемом. Татьяна приземлилась рядом со мной на стул и стала накладывать себе блины в тарелку.

– Ну, что будем делать? – бодро произнесла она.

Я сунула ложку с йогуртом в рот и посмотрела на Поля, тот пригорюнившись посмотрел на меня. Татьяна смотрела на нас обоих и ерзала на стуле.

– А любовник у тебя кто? – вдруг произнес Поль. – Он тебе помочь может?

– Ну, – призадумалась Татьяна. – Помочь, может, только он… – призадумалась она.

– Что? – вскинул брови Поль.

– Да прогнала я его месяц назад, – вздохнула она. – Делать, ничего не делает. Денег толком не зарабатывает, живет в моей старой квартире на окраине и в ус не дует. А я за все плачу.

Поль только поднимал брови от удивления и жевал блины.

– Зачем он тебе тогда?

– Вот и прогнала, – ответила Татьяна и вздохнула пригорюнившись. – Жалко, правда. Восемь лет вместе прожили.

– Ты же замужем шесть лет была? – поперхнулась я.

– И что? Я с Игорьком сюда приехала. Он мне здесь самый родной и любимый, – вздохнула она.

– И только поэтому ты его содержишь? Потому что жалеешь? – уплетая Татьянины блины, подытожил Поль, хотя завтрак его интересовал гораздо больше несчастной жизни повара.

– Не только, – нахмурилась Татьяна.

– А еще почему?

– Ты что, маленький? – насупившись, глянула она в его сторону.

От ее взгляда Поль подавился. Кое как проглотив кусок, откашлявшись, он поводил губами, глотнул воды и улыбнулся.

– Нам это на руку, – наконец произнес его рот.

– Как это на руку? – Татьяна приподняла в удивлении брови.

– Если денег у него нет, а они всем нужны, то выполнит он твою просьбу за милую душу. Только скажи ему, что дашь денег на поездку туда и обратно с верхом, он тебе все что угодно привезет.

– Думаешь?

– В его ситуации я бы так и поступил, – Поль кивнул головой в подтверждение своих слов.

Я сидела тихой мышкой, слушала и даже не влезала в разговор.

– Где он живет? – продолжил задавать вопросы Поль.

– На окраине города, в моей квартире. Может ему позвонить? – ответила Татьяна.

– Лучше съездить, – произнес уверенным голосом Поль, положив очередной кусок блина в рот.

– Хотя, он целыми днями дома сидит. Куда ему уходить? Застанем, – махнула рукой Татьяна.

И мы втроем спешно покинули роскошную квартиру Поля. Выйдя на улицу на осенний холод, не смотря на октябрь, все трое сразу стали кутаться и защищать себя от порывистого ветра. Он дул отовсюду: раздувал волосы, одежду, ударял в лицо.

Машина подъехала как раз вовремя. Не успели мы хлопнуть дверьми, как пошел дождь. Дворники заходили по стеклу, и машина тронулась с места. Ехали не больше часа, Татьяна продолжала сидеть как на иголках, чем нервировала и меня, и водителя. Его голубые глаза то и дело отражались в зеркале дальнего вида, когда он пытался уследить за пассажиркой на заднем сидении, ерзавшей туда-сюда, а заодно, за второй, сидевшей рядом с кислым лицом.

Наконец, мы доехали до места назначения. Татьяна быстро показала пальцем на дом и заерзала еще больше. Машина остановилась и под проливным дождем все выскочили из машины. Дверь мелькала на горизонте.

Мы засеменили быстрым шагом к двери, Татьяна по ходу рылась в сумке в поисках ключей, наконец, нашла. Замок открылся, и дверь впустила нас в сухое помещение. Отряхнув себя от излишков воды, все дружно стали подниматься по лестнице – лифта в доме не было. Место было жутковатое: темное, серо-коричневое, грязное. Поль все время морщился и смотрел на нас. Наконец, показалась нужная нам дверь, к которой все подошли гуськом, встали вплотную, и Татьяна снова загремела ключами в замке.

Дверь со скрипом отворилась. В доме стояла темень и гробовая тишина. Я от страха прижала руки к груди, начав придумывать всякие ужастики: в больном воображении начало мерещиться, что и здесь нас подкарауливают бандиты, сейчас набросятся и начнут пытать, а Игорька давно убили. Татьяна прошла к дверям, отделявшим переднюю от коридора и комнат, и открыла их со словами.

– Опять, наверное, спит.

Поль двинулся за ней в темное пространство, я следом, потому как оставаться одной мне было еще страшнее, чем идти в темноту. Я медленно шагала вперед, Поль и Татьяна уже исчезли в комнате, дорога по коридору оказалась сложной, потому что он, узкий, был еще и завален всяким барахлом. Сделав еще шаг, я вздрогнула от неожиданных громких воплей.