Екатерина Огнева – Ожидается снег (страница 3)

— Стан сказал, они тебя потеряли уже после полуночи, — мрачно сказал Фредерик. — Но с этим мы разберемся позже.

— Да, надо решить, как быть с морским народом, — кивнул отец.

У Дальгрии были крепкие связи с обитателями северных морей. В эпоху романтизма даже сочинили поэму о любви нежной морской девы и земного принца. До эпохи романтизма рассказывали как на кораблях, заплывших слишком далеко на север, находили только обглоданные кости. В реальности любая русалка была раза в полтора крупнее взрослого мужчины, обладала хорошим жировым запасом и могла голыми руками справиться с тремя тюленями разом. Однако около века назад король Кристиан отправил посольство, которое смогло добиться успехов в переговорах. На севере теперь успешно велась добыча и переработка водорослей, за доходностью которой русалки внимательно следили. «Если кто-то живет в воде и ведет счет с помощью ракушек, не стоит принимать его за дурачка, — чуть насмешливо поучал маленьких принцев Сварт. — А то потом из вас этими же ракушками выскребут неустойку.»

Тогдашней королеве русалок поставили памятник в гавани Фрингена. Столичные жители любя называли его «Наша Маленькая Морская Дева», хотя на самом деле он был высотой с двухэтажный дом.

На этом-то памятнике Юхан и очнулся сегодня утром. Спал, свернувшись калачиком, на могучей бронзовой груди. Очевидно, до этого он успел подрисовать суровой статуе улыбку помадой, невесть как оказавшейся у него, а еще попытался укутать плечи Девы собственным пиджаком.

— Твой пиджак может нам помочь, — рассуждал тем временем Фредерик. — Скажем, что ты даже в состоянии… рассеянности заботился о тех, кого повстречал.

— Звучит неплохо, — отец кивнул. — Когда вы отплываете?

— Через пару дней.

— К русалкам? — вскинулся Юхан. — Но ведь скоро сезон осенних штормов.

Пароходы морской народ не жаловал, так что дипломатические миссии отправлялись к ним по старинке, на деревянных парусниках.

— У меня будет, кому разобраться с погодой, — Фредерик подмигнул брату.

— Я могу поехать вместо тебя! Извинюсь лично.

— Будь добр, Йенте, покажи, как?

Юхан напряг память и голосовые связки. В кабинете раздалась череда страшных воплей.

— Ты только что сказал: «Жаль, что мои тюлени так мало попаслись на ваших подводных угодьях». Это могут принять за флирт. Давно не практиковался?

— Не до того было, — буркнул Юхан.

Фредерик мог бы пройтись на тему того, на что именно отвлекался младший брат, но промолчал. Юхан был ему благодарен. Фредди всегда его прикрывал, он, кажется, уже родился ответственным и особенно серьезно воспринял ответственность за младшего брата. Как только Юхан начал ходить, Фредди принялся везде таскать его с собой, прочим товарищам старшего принца по играм пришлось смириться.

— Вот и решили. Я, весь такой красивый в мундире, сплаваю на север, а вы пока будете отбиваться здесь.

Отец медленно кивнул.

— Надо сообщить Мод, — сказал он.

— Не понимаю, какое она имеет к этому отношение, — отрезал Фредди.

— Она — ваша мать. Ей будет неприятно узнать об этой новости из газет.

Юхан посмотрел на портрет на стене отцовского кабинета. Королева Мод, с бриллиантовыми бабочками в пышных волосах (говорили, что за ее косой ухаживают две отдельные служанки), смотрела на свою семью, загадочно улыбаясь. Родив второго сына, она объявила, что местный климат вреден для ее здоровья, и покинула страну, став королевой-грезой. Мод уже больше двадцати лет путешествовала в свое удовольствие по всему континенту, изредка возвращаясь в Дальгрию.

Отец относился к этому стоически, Фредди злился. Юхан же давно смирился с тем, что на свете есть красивая дама, которую надо называть матушкой, когда она приезжает. С ней довольно весело и приятно, просто никогда не надо надеяться, что эти визиты — надолго. Королева Мод могла проснуться посреди ночи в настроении полюбоваться закатами над лагуной Серениссимы — и уехать налегке. Следом спешно выезжали компаньонки, камеристки, чтицы, личный повар, берейтор, учительница музыки, учитель рисования, и прочий штат.

— Где она сейчас? — спросил Юхан.

— В Латийском союзе, Наполи. Морской воздух ей полезен.

— А у нас моря-то никакого и нет, вот беда, — пробормотал Фредди, но так, чтобы отец не услышал.

— Йенте, — отец смотрел прямо на него, и Юхан уже не мог отвести взгляд. — Пришло время потрудиться.

— Я готов!

Приводить Маленькую Морскую Деву в первозданный вид, мести улицы, регулировать движение, что еще? Он был согласен на всё.

— Хорошо. Мне надо переговорить еще с одним… другом. Завтра скажу, что ты будешь делать. Идите, мальчики.

Фредди отправился собираться в поездку, сказав, чтобы Юхан ни в коем случае не покидал дворец. Это было чересчур, конечно, но тут промолчал уже Юхан.

У себя он открыл патефон и поставил пластинку с записью речи морского народа. Не все же Фредерику его обгонять.

Семейные обеды в доме Магнуссенов теплом не отличались. Никто не хотел потревожить отца, поэтому старательно ловились сигналы от мамы. За годы совместной жизни она научилась сигнализировать бровью «выпрямись», «воспитанные люди за столом не разговаривают», и «быстро доели, а то никакого десерта!». Дети тоже научились общаться именно так, правда, в последнее время самый старший брат перешел в отцовский лагерь. Флориан был надеждой семьи и всей технической партии. Он обожал механизмы, и они отвечали ему взаимностью.

Ида завидовала. Потому что брат: а) твердо знал, чем хочет заниматься всю оставшуюся жизнь, и б) все вокруг были просто счастливы от этого решения и не собирались вставлять ему палки в колеса.

Сегодня, однако, отец был разговорчив. Ворчал что-то о современных нравах и «куда мы катимся». Кажется, упоминал королевскую семью, но Ида плохо слушала. Наконец к разговору подключился Флориан, с восторгом рассказавший, как у него закоротило конденсаторы, и они бегали с Оле, а потом пришлось все отключать, что-то даже сгорело, но не сильно… Отец внимательно слушал, словно смотрел увлекательное кино с пиратами и приключениями, потом объяснял, как бы он сам поступил.

«А знаете ли вы, дорогая семья, что я сделала?».

— Ида, ты хорошо себя чувствуешь? — с тревогой спросила мама. — Вся красная, и дышишь так тяжело… Я говорила, что эта нагрузка в Академии тебе не на пользу. Совсем неженственно.

— Мы современные люди, Лиза, — отозвался отец. — Женщины давно могут получать образование. Не вижу ничего страшного, у девочки светлая голова, для ее специальности — в самый раз. Внучка Магнуссена не может не работать.

«Да, а еще эта девочка непроизвольно изменила погодные условия без подготовки. Разобралась с заклинанием для третьего курса. В самый раз».

— Лучше отдохни, — посоветовала мама, прикладывая надушенный платок к виску. Такое впечатление, что самой больной здесь была она.

— Если Ида умрет, можно я заберу ее комнату? — спросил одиннадцатилетний Лео.

Флориан покосился на него, но мама тут же заявила, что «мальчик пошутил». Лео давно уже «шутил» так, что все предпочитали запирать свои двери покрепче, но с материнской любовью не поспоришь.

Ида оглянулась в дверях столовой. Отец снова углубился в чтение газеты. Флориан с недоумением смотрел на зеленый горошек на тарелке. Мама ворковала над Лео, уговаривала съесть еще ложку. Близнецам Фриде и Хильдур пока полагалось сидеть в высоких детских стульчиках, что они и делали. Девочки уже успешно размазали суп-пюре по подносам. Ида подмигнула сестрам и вышла.

«Внучка Магнуссена не может не работать», да. Но только там, где прилично, а на магические специальности и заглядываться не смей. Ида подавила раздражение. Зато теперь у нее есть работа. Ладно, подработка, все равно лучше, чем ничего. Бабушка Анна одобрила бы.

Бабушке Ида доверяла. Они знали секреты друг друга. Именно Анна, когда старшей внучке исполнилось тринадцать, заметила, что от её смен настроения (а у подростков они частые) иногда то ветер вдруг налетит среди спокойного дня, то наоборот, тучи разойдутся. Бабушка никому из родни не сказала. Она купила ей первые учебники и даже сводила на прием к консультанту по магическому взрослению. Тот предположил слабый магический дар, он таким и продолжал оставаться все эти годы. Консультант объяснил, как контролировать себя: дыхательные упражнения, ежедневные записи о самочувствии. Лучше всего, сказал он под конец, было бы все же выбрать дело, хоть как-то связанное с магией, выбор сейчас довольно велик. Ида с бабушкой только переглянулись и вздохнули…

Полгода назад, когда бабушка сильно простыла, Ида переехала к ней в комнату, чтобы быть рядом. Как-то днем в квартире никого не было, даже Труда ушла. Анна подозвала ее к себе.

«Оглашение завещания я назначила на твой день рождения. Сколько тебе будет?».

«Двадцать один», — прошептала Ида.

«Отлично. Голосовать тебе все еще будет нельзя, но по закону ты уже можешь съехать от родителей, чего я тебе искренне желаю. Ну, детка, не надо рыдать. Не буду врать, что еще выкарабкаюсь, так что слушай и запоминай. Я оставляю тебе свои акции, там немного, и лучше ты их не трогай, пусть идут проценты, или сразу продай. Посоветуйся с моим поверенным. Герр Кнуд — хороший человек, всё сделает, как я сказала. И часть моих сбережений тоже тебе, можно будет снять милую комнатку. Алекс, конечно, взбесится, а Лиза будет кричать, что ты их хочешь в могилу загнать, но ты ведь знаешь, что им ответить, правда?»