Екатерина Новак – Сердце Велисгара (страница 9)

Наконец Велирима подняла взгляд. В её глазах плескалась такая боль, что Дарина невольно подалась вперёд, ощущая, как внутри всё сжимается от страха перед тем, что они сейчас услышат.

– Знаю, что вы хотите узнать правду. Но вы и представить себе не можете, что свершилось тогда… – Мама сглотнула, и на её лице появилось выражение такой глубокой вины, что сёстрам стало больно смотреть. – Всё происходящее – моя вина. Только моя.

Орина подошла к ней и робко коснулась её плеча.

– Может, пора довериться нам? Скажи, что произошло тогда, когда пропал отец. Мы ведь уже не дети. Почему ты так боишься?

Велирима подняла голову, и девушки увидели в её взгляде не просто страх, но и глубокую боль.

– Потому что правда страшнее, чем вы думаете…

Орина опустилась на табурет рядом с ней, обхватив колени руками. Лицо её отражало тревогу, а в глазах плескался страх. Она всегда была слабее сестры, а из-за последних событий её неуверенность только усилилась.

– И всё это из-за того самого «долга» перед Велисгаром? – пробормотала она. – Мы слышали об этом, но… какая связь с нашей семьёй?

Мать молчала, пытаясь решиться: рассказать ли всё прямо сейчас или немного оттянуть неизбежное. Понимая, что скрывать правду больше невозможно, она тяжело вздохнула. Велирима сглотнула мучительный ком и начала:

– Много лет назад, когда вас ещё не было, жизнь в Яснице текла иначе. Земля давала щедрый урожай, люди жили спокойно и радовались простым вещам. Но шестнадцать лет назад всё резко изменилось. Уверена, вы уже слышали от Петрия о сердце Златомати, которое похитили. С тех пор гора охладела к нам и ожесточилась. Именно тогда и начались беды: люди стали пропадать, появились первые трещины в шахтах…

Дарина вздрогнула и выпрямилась.

– Это ведь случилось в год нашего рождения?

– Да, – кивнула Велирима. – Вы родились ровно в то время, как исчезло сердце. Люди в деревне долго ещё говорили о том, что именно в тот год, когда гора лишилась своей силы, у нашей семьи появились двойники. Они считали, что земля отдала часть себя в виде «сдвоенного дитя». Людям всегда нужно найти причину того, что они не понимают. А двойники – отличная такая причина.

Слово «двойники» неприятно резануло слух. Дарина давно знала о подобных пересудах, но обида от несправедливости таких обвинений не проходила. Она бросила быстрый взгляд на Орину, и та нервно сглотнула, опустив глаза в пол.

В мире существовало поверье о так называемых «двойниках» – детях, которые рождались у одной матери в один и тот же час и, по каким-то неведомым прихотям судьбы, были обречены делить одну душу на двоих. В народе говорили, что появление двойников – не столько чудо, сколько дурной знак от духов горы. Считалось, что если в семье рождались сразу двое детей, то земля непременно возьмёт двойную плату. Подобные суеверия переходили из уст в уста, их привозили заезжие торговцы, а потом старики перешёптывались у колодцев и во дворах, обсуждая истории о несчастьях, преследовавших родителей таких детей. И хотя никто точно не мог объяснить природу этого явления, клеймо «двойников» прочно закреплялось за такими детьми.

Чаще всего о двойниках вспоминали, когда в поселении случались беды, и люди искали, на кого бы свалить вину за свои несчастья. Самым страшным было то, что двойникам не прощали даже мелких проступков.

– Сдвоенная душа – двойная беда, – бросали сердитые соседи, а беспомощные старейшины и травницы лишь тяжело вздыхали.

В глухой Яснице тоже верили, что рождённые вместе забирают у земли гораздо больше, чем положено, и когда-нибудь гора потребует свой «долг». Никто не знал наверняка, правда ли это, но подобные разговоры формировали отношение к двойникам с самого их рождения.

– Вот почему… – проговорила Орина, – поэтому нас считают виноватыми?

Велирима закрыла лицо ладонью, будто пытаясь отгородиться от болезненных воспоминаний.

– Дети мои… – Голос Велиримы дрогнул, и она на мгновение прикрыла глаза, собираясь с мыслями. – То, что я расскажу, должно было остаться похороненным. Я молилась, чтобы никогда не пришлось вам этого говорить…

Она провела ладонью по лицу, стирая слёзы, и продолжила тихо, но твёрдо:

– Первой на свет явилась ты, Дарина. Крепкая, с громким криком – настоящая дочь горы. Всё казалось таким правильным, таким… обычным. Твой отец ликовал, повитуха улыбалась, я чувствовала только счастье, несмотря на боль и усталость.

Её взгляд затуманился от воспоминаний.

– Но потом… Потом снова начались схватки. Никто не ждал второго ребёнка – не было знаков, ни повитуха, ни я сама не почувствовала.

Велирима вздрогнула и повернулась к Орине. В её глазах плескалась такая боль, что девушка невольно сжалась.

– Ты появилась на свет без дыхания, доченька, захлебнулась в утробе… – Её голос надломился. – Синяя, холодная, безжизненная. Я… потеряла тебя. Пока повитуха суетилась вокруг здоровой Дарины, я держала на руках твоё безжизненное тельце и чувствовала, как мой мир рушится.

Орина смотрела на мать своими огромными синими глазами.

– Говорят, материнское горе может сводить с ума, – продолжала Велирима, и теперь в её голосе звучала решимость. – Так и случилось. Я не помню, как нашла в себе силы подняться. Меня измучили роды, но когда повитуха уснула, я сделала то, чего не должна была делать…

Она подняла глаза и посмотрела на дочерей с такой мукой, что Дарина почувствовала, как к горлу подкатывает ком.

– Я схватила твоё тело, Орина, завернула в плащ и бросилась вон из дома. Прямо в грозу. Меня не разум вёл, а отчаяние. Я добралась до подземного озера, к тайному Гроту Златомати. Там обитали ключевни́цы – водные духи, утопленницы.

Велирима перевела дыхание. Её лицо стало мертвенно-бледным, но голос звучал твёрдо:

– Вода в том озере была связана с самой сущностью горы, с её древней магией. Мне говорили, что в давние времена такая вода могла совершать невозможное – возвращать умерших, если смерть от воды недавняя. Я упала на колени у кромки воды с твоим телом на руках, Орина. Я молила, кричала, плакала… обещала всё, что угодно, лишь бы ты задышала.

Велирима замолчала. По её щеке медленно скатилась слеза.

– И они услышали. Духи воды услышали меня. Из глубины поднялось сияние, окутало тебя, проникло в твоё тело – и ты вдохнула. Впервые. С криком. Так тебе подарили вторую жизнь.

На миг в доме повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в печи. Дарина сидела неподвижно, ошеломлённая услышанным, в груди смешивались обида и горечь оттого, что от них так долго скрывали правду. Орина, не в силах сказать хоть слово, смотрела перед собой широко раскрытыми глазами, и по её щекам медленно текли слёзы.

– Давай ещё раз… – наконец выдохнула Дарина, – сестра умерла? Ты попросила духов горы и воды, и они… вернули её?

Велирима с трудом кивнула, отводя взгляд в сторону. Память об этом была для неё мучительной.

– Я сразу поняла, что за это придётся заплатить. Когда я вошла в воду с мёртвым ребёнком на руках, услышала шёпот: «Двойная цена». Я тогда не понимала, что это значит, главное было вернуть дочь. Но прошло шестнадцать лет, и я боюсь… – Её голос дрогнул. – Я боюсь, что духи могут потребовать вас обеих. Мне являлись видения: духи горы требовали чего-то большего взамен. А если мы не найдём другого решения, они заберут всех детей нашей деревни. Уверена, они забирают детей наших соседей, намекая, что пора возвращать долг.

Слёзы стояли у неё в глазах, она часто моргала, стараясь удержаться от рыданий. Орина, потрясённая услышанным, наконец, всплеснула руками.

– Значит… всё это из-за меня? Ты буквально вырвала меня из рук смерти…

– Нет, детка, – мягко, но твёрдо перебила её Велирима. – Ты тут ни при чём. Это я пошла против закона природы. Я не могла смириться с потерей. Хотела только одного – чтобы ты жила.

Дарина вскочила, ощущая, как бешено заколотилось сердце.

– Но зачем тогда ты обрекла и меня?! Ведь духи ясно сказали – «двойная цена»! Значит, мы обе теперь под ударом?

– Прости меня… – прошептала Велирима, и слёзы наконец скатились по её бледным щекам. – Я не думала, что всё так выйдет. Я верила, что материнская любовь сможет защитить вас обеих, что горные духи проявят милосердие… Но сердце Златомати украли, и вся Ясница оказалась без защиты. Духи воды, земли и леса обезумели, потеряв связь с высшей волей статуи. Никто не может усмирить их теперь. Они требуют вернуть похищенное.

Дарина слушала, тяжело и прерывисто дыша. Мало им неприятностей, теперь ещё и духи, настроенные против них… А ведь также была угроза толпы, которая мечтала расправиться с ними при следующем несчастье.

– Выходит, – проговорила Орина, – мы обречены? Или… ещё можно что-то исправить?

Велирима осторожно взяла дочерей за руки.

– Есть в глубине Велисгара место, где раньше стояла статуя Златомати. Может, там, у подземного озера, ещё теплится её сила. Возможно, если прийти к духам не как одинокая мать, а как те, кто готов вернуть взятое взаймы, нас услышат. Но Петрий сказал, что там всё обвалилось, и в Грот не попасть. А ещё мы можем попробовать умаслить ключевниц, что обитали ранее у излучины Струмени. Я как-то видела их там. Это опасно – они могут захотеть утянуть нас на дно, но могут и помочь. Один раз уже помогли.

Орина уставилась на пляшущее в печи пламя, чувствуя, как внутри загорается твёрдая решимость. Её всегда страшило идти на риск, но теперь речь шла о её жизни и о том, чтобы доказать своё право жить среди других людей.