Екатерина Новак – Сердце Велисгара (страница 10)

– Значит, выбора нет, – произнесла она. – Или пойдём мы, или… – Она вспомнила наполненные ненавистью лица соседей. – Или нас уничтожат.

Дарина прикусила губу. Сердце её было полно горечи и обиды на мать, но прошлого не изменить.

– Я пойду с тобой, сестрёнка, – проговорила она. – Это и моя история тоже.

Велирима всхлипнула и обняла обеих дочерей:

– Дети мои… будем верить, что можно обойтись без новых жертв.

Наступила тягостная пауза. Тишину нарушил лишь короткий шорох у ворот – кто-то прошёл мимо, не задерживаясь. Дарина с Ориной переглянулись, ожидая слов матери. Велирима глубоко вдохнула:

– Пойдём к реке.

Трава блестела от росы. Дарина, Орина и их мать осторожно вышли за ограду и направились через заросли к реке. По дороге они чувствовали на себе взгляды соседей, которые отворачивались, стоило встретиться глазами. Никто не подошёл к ним и не сказал ни слова.

Они дошли до поворота реки Струмень, где прозрачная вода быстро неслась меж камней, огибая блестящие галечные отмели. Велирима несла в небольшом холщовом мешочке несколько тщательно отшлифованных осколков самоцветов – щедрый дар ключевницам. Было принято считать, что водные духи особенно любят красивые камни: ими они открывали родниковые потоки и очищали воду от мути.

Дарина с Ориной шли следом, удивляясь, как сильно разрослись прибрежные кусты, а тропа, ведущая к реке, почти совсем заросла. Видимо, сюда давно никто не приходил, и земля была усеяна влажными, не истлевшими за студень листьями. В воздухе ощущался запах близкого болота, отчего становилось неуютно. Наконец они вышли к большому плоскому камню, на который раньше клали подношения.

Велирима развязала мешочек и достала отшлифованные камушки, после чего, встав на колени, опустила ладонь в воду и принялась шептать старинный напев. Дарина прислушалась к словам – они звучали на древнем наречии, которому мама обучала их с детства, и повествовали о благодарности воде за её живительную силу, о необходимости союза между людьми и духами природы. Орина взяла самоцветы из рук матери, осторожно положила их на гладкий речной камень, выступающий из воды, и выложила из них замысловатый узор. Затем все трое прикоснулись ладонями к прохладным струям, омывая руки.

Орина опустила ладонь в воду и сразу отдёрнула руку, словно обожглась. Река, всегда казавшаяся ей прохладной и живой, сегодня была неестественно холодной, и холод этот проникал глубже кожи, доходил до самых костей. Струи, обычно ласково обвивавшие пальцы, теперь отталкивали её, будто в глубинах поселилась чужеродная, враждебная сила. Девушка поёжилась – вода отвергала их прикосновение.

– Ключевницы нас услышали, как думаете? – спросила Дарина, которая не почувствовала того, что почувствовала Орина.

Велирима стояла на коленях у самой кромки реки, её плечи поникли.

– Должны… если совсем не отвернулись от людей, – ответила она, но в её словах не было уверенности.

Минуты тянулись, как смола трагелисов – густые и тягучие. Сёстры неподвижно стояли на коленях, наблюдая, как течение безразлично огибает камень с выложенными самоцветами. Ни единого знака, что их дары приняты. В прежние времена, по рассказам Велиримы, когда ключевницы принимали подношения, вода мгновенно преображалась – вспыхивала радужными бликами, будто в её глубинах зажигались крошечные солнца, над поверхностью поднималась тонкая серебристая дымка. Иногда даже в глубине мелькали мимолётные силуэты.

Велирима колебалась, слова молитвы дрожали на её губах. Наконец, она решилась – тихий, протяжный напев полился над рекой. Древние, как сами горы, слова, звучали странно и торжественно в утреннем воздухе. Но Струмень оставалась глуха к её мольбам. Голос Велиримы растворялся в безмолвии воды, не находя отклика.

И тут Орина вздрогнула, как от удара. Её тело напряглось, спина выпрямилась, голова медленно поднялась, словно невидимая рука потянула за невидимую нить. Её глаза, обычно ясные и чистые, затянуло белёсой дымкой – не слепота, но взгляд, обращённый не на видимый мир, а куда-то за его пределы.

Дарина в тревоге схватила сестру за рукав. Пальцы Орины слегка подрагивали, а бледные губы беззвучно шевелились, будто она вела безмолвный разговор с кем-то невидимым.

– Ори, – позвала Дарина, но сестра не слышала.

Наконец, Орина заговорила – голосом низким и чужим, совсем не похожим на её обычный:

– Златомать… я вижу её. Женщина из зелёного камня, высокая, величественная. Но в груди её зияет пустота – тёмная рана, откуда вырвали сердце. Она смотрит на меня… – Орина судорожно вздохнула, – …смотрит и спрашивает, почему люди забыли её, почему предали и оставили. Почему не приносят дары.

Дарина почувствовала, как холодок пробежал по её спине. Похоже, у Орины была особая связь с водой помимо способности видеть и слышать незримое. Велирима, поняв, что ключевницы так и не приняли дар, с грустью покачала головой.

– Златомать без сердца более не властна над духами. Вода не желает слышать нас.

Глава 6. Слёзы матери

Обратно домой возвращались в подавленном молчании. Дарина то и дело поглядывала в небо, где сгущались тучи и предвещали скорый дождь. В её душе нарастало беспокойство перед неизбежным гневом жителей Ясницы. Орина размышляла над тем, что произошло с ней у воды.

Внезапно мать запела песню, и девушки от безысходности подхватили её. Они знали слова – Велирима много раз пела им её в детстве. Они шли втроём, улыбались и напевали до тех пор, пока на сердце не стало теплее. Когда они вошли во двор, их накрыла другая, более тёплая волна воспоминаний. Орина присела на лавку у порога и задумчиво произнесла:

– Помнишь, как в детстве мы шили тряпичных кукол?

Дарина не сразу поняла, о чём говорит сестра, но, вспомнив, улыбнулась. Напряжение немного отпустило, позволяя хотя бы ненадолго забыть о тревогах.

– Конечно, помню! – откликнулась она. – Мама нарезала кусочки ткани, рисовала на них смешные мордашки, а мы с тобой плели куколкам косички из ниток.

Услышав их разговор, Велирима мягко взглянула на дочерей. На её лице мелькнула едва заметная улыбка.

– А потом вы носились по двору, кружились с этими куклами…

– И кидались ими друг в друга, – с тихим смехом подхватила Дарина. – А ты потом ворчала: «Идите умываться, все игрушки перепачкали и сами как хрюшки!»

Орина тоже негромко засмеялась и прикрыла глаза. Они сидели втроём на крыльце, согретые светлыми воспоминаниями о тех временах, когда никто ещё не шептал у них за спиной, не обвинял в колдовстве и не отворачивался при встрече.

Велирима, вздохнула и задумчиво продолжила:

– Вы тогда дружили с двумя соседскими детьми, помните? А их родители косо поглядывали на вас и постоянно твердили: «Не водитесь с двойниками». Но дети не понимали, о чём речь, просто бегали, играли с вами.

– Да, – грустно улыбнулась Дарина, – иногда люди сторонились нас. Но мы же были маленькими, не замечали почти ничего. Только один случай запомнился: как-то один мальчишка обозвал нас ведьмами, а мы шишками его отлупасили… Орина очень меткая!

Они снова засмеялись, и, несмотря на неясную погоду, стало светлее и уютнее. Тяжёлое, гнетущее чувство угрозы отступило, уступая место семейному теплу и близости.

Воспоминания потекли рекой. Девушки заговорили и о другом – о ранних утренних прогулках с матерью за целебными травами. Дарина всегда каким-то необъяснимым образом чувствовала, где в земле таятся самые сильные коренья. Стоило ей закрыть глаза и прислушаться – и земля шептала ей, куда идти, где копать. Её руки безошибочно находили ценные растения, даже те, что прятались глубоко под слоем опавших листьев.

Орина же обладала иным даром – искала родники, с лёгкостью могла указать место для колодца с первого раза. Она тянулась к воде, как к родственной душе, и в самую жестокую засуху умела находить прохладные ключи, бьющие из-под камней.

Удивительно, но только сейчас, вспоминая эти, казавшиеся обыденными, вещи, сёстры по-настоящему осознали необычность своих способностей.

– Земля… дрожала под моими ногами, – тихо произнесла Дарина, связывая воедино события прошедших дней. – Когда я злилась или боялась. Это же проявление моего дара, верно? Не просто совпадение?

Велирима медленно кивнула. Её лицо стало серьёзным, но в глазах светилось что-то похожее на гордость.

– Да, вы родились со способностями, – подтвердила она. – Я всегда знала, что у вас есть то, что старики называют стихийными дарами. У Дарины – связь с землёй, у Орины – с водой. Два элемента, две части единого целого.

Она провела рукой по столу, словно разглаживая невидимую карту.

– Велисгар разделил свой дар между вами. Вы пришли в этот мир как двойники – одна душа в двух телах. И каждая получила часть силы горы.

– Ты не испугалась, когда заметила наши… странности? – спросила Орина, вспоминая, как в детстве мать перехватывала её руку, если она слишком долго держала ладонь в воде и вода начинала светиться.

Велирима улыбнулась – не обычной своей улыбкой, а какой-то загадочной, полной тайного знания.

– Я травница, девочки мои. Кто, как не я, должен понимать, что в этом мире есть вещи, недоступные обычному взгляду? Да и сама я… не совсем обычная. – Она запнулась, будто сказала больше, чем собиралась.

– А что наш отец? – быстро спросила Дарина, уловив её замешательство. – У него тоже были какие-то способности?