Екатерина Новак – Сердце Велисгара (страница 7)

– Не подходи без руды и денег. Ты мне что предложишь, воздух?

– Мне… нечем кормить детей… – Голос вдовы был тихим и надломленным, в потухших глазах застыли непролитые слёзы.

– Твои дети – не моя забота! – рявкнул Драгемир, и его толстые губы скривились в презрительной усмешке. Он демонстративно взмахнул кнутом, и тот со свистом рассёк воздух в опасной близости от женщины. – Прочь с дороги! Или думаешь, что я постесняюсь тронуть тебя из-за твоей юбки?

Кровь ударила Дарине в голову. Жар поднялся из глубины живота и опалил грудь, горло, щёки. Перед глазами заплясали багровые пятна, а в ушах загудело. Не помня себя, она метнулась вперёд, встав между вдовой и торговцем.

– Как тебе не стыдно, Драгемир?! – Её голос прозвенел над толпой, неожиданно громкий и твёрдый. – Она просит хлеба для голодных детей, а ты…

– Заткнись, ведьмино отродье! – оскалился торговец, его лицо побагровело от бешенства. – Чтобы я выслушивал нотации от какой-то… – Он не договорил и резко взмахнул рукой, целясь Дарине в лицо.

Инстинктивно отшатнувшись, она почувствовала, как изнутри неё что-то рвётся. Гнев и страх закружились в диком вихре, и этот вихрь, казалось, прорвался сквозь тело прямо в землю. Почва под ногами вздрогнула, словно пробуждаясь от долгого сна. По земле побежали мелкие трещины, камешки и комья пыли покатились от Дарины, как от эпицентра невидимой волны. Звук был такой, будто где-то глубоко под ними тяжело вздохнул исполин.

Люди отпрянули, крестясь и хватаясь друг за друга. Ужас исказил их лица.

– Ведьмовство! – прошипел рудокоп с обожжёнными руками, его глаза расширились от первобытного страха. – Гляньте, земля сама шевелится под ней!

– Колдовство проклятое! – пятясь, подхватил другой. – Я же говорил, что от этой семейки одна беда!

Вдова прижала к груди руки, а Драгемир выронил кнут и поёжился, быстро сменив страх на насмешку.

– Тоже мне, ведьмовство… – буркнул он, но всё же не решился вступать в драку.

Кто-то из толпы прошипел:

– Да пусть бы этого Драгемира чудовище с горы и загрызло, чтоб не страдал народ…

– Оставьте! – огрызнулся Драгемир, вскакивая на коня. – Чудовище, ага… нет тут никаких чудовищ, только ваши глупые россказни.

Но в этот миг откуда-то из далёкого, тёмного ущелья Велисгара донёсся протяжный, леденящий кровь вой. Люди испуганно замерли, переглядываясь с тревогой. Лицо Драгемира резко побледнело. Его лошадь тревожно заржала и встала на дыбы; не удержавшись в седле, торговец с грохотом свалился на землю, подняв облако дорожной пыли. Дарина инстинктивно шагнула вперёд, чтобы помочь ему, но Драгемир сердито отмахнулся, неуклюже поднимаясь на ноги. В его расширенных глазах на миг мелькнул неподдельный ужас.

– Проклятая ведьма! Да чтоб мне… – начал Драгемир, с трудом поднимаясь на ноги, колени его дрожали от унижения.

Слова застыли на губах, когда вой донёсся снова – теперь гораздо ближе, словно источник его переместился из далёких гор к самой окраине деревни. В этом звуке сплелись боль, ярость и первобытный голод. Он вибрировал в воздухе, отражался от стен домов, проникал под кожу и заставлял кровь стынуть в жилах.

Рыночная площадь взорвалась паникой. Женщины с криками хватали детей, мужчины опрокидывали прилавки, пытаясь расчистить путь к бегству. Товары разлетались под ногами – выпечка, ткани, драгоценная соль втаптывались в грязь. Кто-то упал и закричал от боли, но его тут же затоптали бегущие люди.

Дарина застыла, будто вросла в землю. Её тело сковал странный холод, не похожий на обычный страх. Это оцепенение шло изнутри, из самых глубин, словно земля под ногами передавала ей знание: от этого невозможно убежать. Её сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди, а каждый вдох обжигал лёгкие, как глоток ледяной воды.

Вой перешёл в низкий, клокочущий хрип, который доносился отовсюду сразу – из-за домов, с полей, из леса, даже из-под земли. В хрипе слышалось что-то почти… разумное. Существо не просто рычало, а пыталось произнести слова.

Орина стояла в нескольких шагах, застывшая, как ледяное изваяние. Её лицо стало белее молока, губы посинели, а пальцы, сжатые в кулаки, впились ногтями в ладони до крови.

– Сказки, говоришь? – нервно бросил один из рудокопов, глядя прямо на Драгемира. – Вот и встретился со своей «сказкой».

Драгемир хотел было резко ответить, но слова застряли у него в горле. Он лишь раздражённо махнул рукой, схватился за повод и, тяжело дыша, поспешно отступил. Дарина открыла рот, желая спросить, не пострадал ли он при падении, но поймала его злобный взгляд и решила промолчать.

Напуганные жители, сбившись в плотную кучку, возбуждённо обсуждали случившееся. Каждый высказывал свои догадки о том, откуда взялось это чудовище. Одни твердили, что оно пришло из тёмных глубин Велисгара, другие уверяли, что из болот на севере. Кто-то шептал о духах, жаждущих мести за старые грехи людей. Как бы ни было, страх заставил селян забыть прежние разногласия и объединиться.

Вскоре, посовещавшись, люди стали поспешно расходиться по домам, унося товары. Приезжие ярмарочные торговцы, не теряя времени, прикрыли кибитки плотными занавесями и заторопились прочь из посёлка, держась дороги на юг. В толпе послышались громкие голоса рудокопов:

– Идёмте к старейшине! Пусть Петрий скажет, как нам обороняться.

Часть жителей двинулась следом к дому старейшины. Дарина и Орина, растерянные и не понимающие, как поступить, молча последовали за ними. Дарину мучили тревожные мысли: она вспоминала дрожь земли, вызванную её внезапной вспышкой гнева. Ей отчаянно хотелось, чтобы никто не заметил этого, не связал с колдовством. Но шёпот соседских мужчин уже донёсся до неё, заставляя сердце тревожно сжаться:

– Девки-то и вправду колдовки…

У дома старейшины вновь собралась взвинченная толпа. Возле крыльца жалобно теснились женщины, потерявшие близких, мужчины стояли, сжимая в руках вилы и топоры. Все требовали от Петрия немедленного решения – что делать с чудовищем. Старейшина, бледный и уставший, вышел на крыльцо и попробовал успокоить собравшихся:

– Давайте соберём отряд побольше, расставим патрули по всей деревне и будем охранять друг друга…

Но его сразу перебили гневными возгласами:

– Да куда там! – закричал кто-то из толпы. – Никто не хочет лезть в пасть зверя!

– Тогда надо найти его логово! – выкрикнул другой голос. – Найти и сжечь!

– А кто пойдёт искать-то? – откликнулись сразу несколько человек. – Иди сам, раз такой умный!

Послышались гневные голоса, ропот и сдавленные ругательства. Дарина и Орина держались в стороне, стараясь не попадаться на глаза, но при этом находились достаточно близко, чтобы слышать разговор. Несколько мгновений люди растерянно смотрели друг на друга, пытаясь понять, кто должен взять ответственность за происходящее. Но вскоре среди толпы зазвучали тревожные голоса: кто-то вспомнил старинные предания о том, что раньше гора была союзником Ясницы, защищала жителей, а теперь обозлилась и, возможно, сама послала чудовище. Другие сомневались, качая головами и повторяя, что это может быть разгневанный дух, которого нечаянно потревожили люди.

– ВЕДЬМЫ! – хриплый, надломленный крик прорезал гул толпы. – Эти отродья тьмы навлекли на нас проклятие!

Голос принадлежал Турдею, коренастому мужику с лицом, иссечённым оспой. Он стоял, вытянув руку, указывая на кого-то позади толпы. Люди обернулись.

Там, тяжело дыша после быстрого бега, стояла Велирима. Под глазами у неё залегли глубокие тени, седая прядь выбилась из-под платка. Но спина её была прямой, а взгляд – твёрдым. Она медленно пересекла площадь, вошла в круг людей, и толпа расступилась, боясь случайного прикосновения.

– Люди, – голос Велиримы звучал хрипло от волнения, но в нём чувствовалась сила, которую не могло сломить даже всеобщее осуждение. Она подняла руки, как делала всегда, когда готовила настои, – плавным, уверенным жестом. – Мальчик, утонувший вчера… погибшая девочка… Мне больно, как и вам. Мы все жители Ясницы. Мы все дети Велисгара. Нельзя сейчас обвинять друг друга – нужно объединиться против общей беды! Возможно, это дикий зверь, сбежавший из глубин леса. Возможно, и правда, гнев горы… – Её голос дрогнул. – Но я умоляю вас, не ссорьтесь! Я помогу, чем только смогу…

– Замолчи! – Турдей растолкал стоявших перед ним и вышел вперёд. Его лицо перекосилось, глаза горели лихорадочным блеском, а губы покрылись пеной. – Хватит твоих сладких речей, Велирима! Ведьма ты, а не целительница! Травами ворожишь, головы дурманишь… С дочками своими двуликими…

Он сплюнул под ноги, и слюна была густой, тёмной, как кровь.

– Может, это ты призвала зверя из глубин? Может, твоя нечистая кровь разбудила древнее зло? А теперь стоишь здесь, притворяешься доброй да заботливой, а сама радуешься нашим несчастьям?

Велирима побледнела ещё сильнее. Она растерянно смотрела на толпу, не решаясь ответить на жестокие обвинения. Люди снова заволновались, некоторые кивали, соглашаясь с обвинителем, другие лишь опускали глаза, не решаясь вступиться за травницу. Дарина едва сдерживала себя, чтобы не подойти и не защитить мать, опасаясь сделать только хуже. Но Орина, увидев, как дрожат материнские руки, решительно шагнула вперёд и встала рядом с ней.