Екатерина Неками – Настольная книга офисного работника (страница 29)

— Он очень импульсивен и бросается из крайности в крайность. Но вы должны понять его.

«Должна? Ничего я не должна ни ему, ни вам», — Лайтнинг казалось, что она вот-вот не выдержит и выскажет всё это вслух.

— Его мать умерла, когда он был ещё грудным ребёнком. Отец окружал опекой, насколько это мог позволить себе человек его занятости и его достатка.

То, что Ноктис — избалованный богатенький мудак, Лайтнинг и без разъяснений Игниса знала. Кэлум ещё при первой встрече ей это продемонстрировал.

— В восемь лет он пережил тяжёлую моральную травму. Конкуренты Региса, связанные с криминалом, похитили его, — Игнис замолчал, ему и самому давались с трудом эти слова. Он никогда бы не стал рассказывать кому-либо о пережитом Ноктисом, если бы не знал, как важно это было знать именно Фэррон. Игнис ведь частично был свидетелем тех событий. Он тесно общался с Ноктисом с шести лет и видел, как друг изменился после того инцидента. Насколько стал мрачным и замкнутым. Все люди, особенно малознакомые, вызывали у него агрессию и желание заранее защититься. — Региса шантажировали, в том числе и пытками над сыном. Ноктису сломали ногу, — даже скупое описание вызвало легкую дрожь в его голосе.

Лайтнинг почувствовала, что и сама дрожит от гнева, причём гнева на людей, пытавших ребёнка. Она попыталась напомнить себе, что этот ребёнок — Ноктис, и что Шиенция намеренно давит на жалость.

— К счастью, его удалось спасти из плена, а этих людей уничтожить.

Лайтнинг слишком хорошо понимала, что значит слово «уничтожить» в устах юриста, тем более так тщательно подбирающего точные слова. Ходили слухи, что у Кэлума была собственная «армия», профессионалы, способные не только охранять банк, но и делать чёрную работу. И сейчас ей не казалось это чем-то фантастическим, особенно на фоне слов о конкурентах из криминала.

— И это тоже произошло на глазах восьмилетнего Ноктиса.

Шиенция подчеркнул, что Кэлум был ребёнком специально, чтобы Лайтнинг не забывала этого? Чтобы растаяла и также, как его друзья, начала терпеливо принимать от Кэлума даже самые паршивые поступки?

Игнис некоторое время молчал. То ли давал время Лайтнинг оценить сказанное и принять решение, то ли сам брал паузу на передышку.

— С тех пор он не всегда контролирует свои поступки и эмоции. И… После вашего конфликта полгода назад у него случился кризис. В школе у него были проблемы с наркотиками.

Лайтнинг почувствовала холодные мурашки на спине. Она вспомнила, что на тренировке на левой руке на локте у Ноктиса красовался бандаж. Тогда Фэррон списала это на спортивную травму. Лайтнинг ведь уже знала о склонности Кэлума к наркотикам, но проигнорировала её полгода назад. И что его дружки тоже считают это «всего лишь последствием детской травмы»? Нужно было ещё тогда прихватить Кэлума за горло и выбить из головы всю дурь.

— В общем, опуская все подробности, после вашего «расставания» мы с Амицитией нашли Ноктиса только спустя пять дней в притоне. И это были уже не таблетки, — голос Игниса впервые с начала разговора изменился, стал немного рычащим и резким. И у Фэррон не возникло даже сомнения, кого эти ребята считают виновным в случившемся. Из-за этого Гладиолус все эти полгода мстил ей? А ведь он даже не обронил ни слова при Фанг. Та рассказала бы ей.

Лайтнинг продолжала сдержанно молчать. Но дрожь проходила по телу, как электрический ток.

— Мы помогли ему выкарабкаться. Ноктис вернулся в университет спустя две недели. С его способностями восстановить успехи в учебе не составило труда, но вот эмоционально он до сих пор нестабилен.

Снова давящая на Фэррон пауза.

— Я боюсь нового срыва. Сейчас он чист, но любой ваш неверный поступок может подтолкнуть его к пропасти, из которой мы уже не сможем его вытащить.

— Неверный поступок? — Лайтнинг наконец не выдержала и зло прорычала в ответ. — Вы предлагаете терпеть мне его поведение? Преследования, домогательства?

Игнис холодно пояснил:

— Я был против его возвращения в это отделение банка. Поверьте, я сделал, всё, чтобы избежать этого и нашего разговора. Но теперь мне остаётся только одно — предупредить вас. Регис не в курсе настоящих причин, по которым его сын сорвался, и считает виноватым себя. У них с Ноктисом не самые хорошие отношения. Но он любит своего сына. Если Ноктис сорвётся второй раз за год после общения с вами, Регису не составит труда сложить эти факты и понять, какую опасность на самом деле вы несёте для его наследника.

Лайтнинг молчала, хотя Игнис видел по её лицу, как она кипит, пытаясь принять его слова.

— Я просто прошу вас быть осторожней. Терять вас как специалиста я тоже не хотел бы, — подвёл итог Игнис, но так и не услышал её ответ.

***

Ноктис в очередной раз со злостью смотрел через монитор на Идзунию, когда в его кабинет без предупреждения ворвалась Фэррон.

Просто взяла и, широко распахнув дверь, вошла. Ноктис напряженно вжался спиной в кресло. Лайтнинг, даже не посмотрев на стул для посетителей, целенаправленно обогнула стол, подходя к нему.

Ещё одно повторение событий. Ещё один незакрытый гештальт. Ноктис даже попытался возразить, что не трогал Синди. Но язык был быстрее головы:

— Фэррон, вас не учили стучаться прежде, чем вламываться в чужой кабинет?

Идзуния удивлённо хмыкнул на другом конце связи и с интересом посмотрел на Ноктиса, вскинув одну бровь. Кэлум, загнанный в угол, бесцеремонно захлопнул крышку ноутбука, обрывая звонок. Не хватало ещё одного едкого комментария о его жизни от Ардина.

Фэррон, уже дошедшая до его стола, схватила Кэлума за руку, чем заставила вновь посмотреть на неё. А Ноктиса прошибло от её внезапного прикосновения к его запястью. Он посмотрел ей в глаза — холодные как лёд.

— Хватит, — тихо и угрожающе проговорила она. — Мне надоели эти чертовы издёвки.

Ноктис, почти затаив дыхание, ловил твёрдость её руки и тона голоса. Та самая темная и бешеная Лайтнинг вернулась. Та, от мысли о которой его собственные колени подкашивались. Он чувствовал, как пульсируют вены под её пальцами.