Екатерина Неками – Мирный договор: Тавро (страница 15)

Эйр долго думала, стоит ли брать с собой Сторма. Отец несколько раз привозил туда её и братьев, но не отпускал от себя. Однажды они с Рейном сбежали и забрались в пещеру – святилище аборигенов. Самым страшным стало не осквернение святыни, а то, что отец всего на десяток минут оставил Хёна одного. Ему было пять лет. Когда они все вернулись к младшему, тот плакал, а на руке его виднелся багровый след то ли от чьей-то тяжелой, но тонкой руки, то ли от кнута. Его рука была сломана. К удивлению и возмущению Эйр, тогда отец не начал выяснять отношения с местными жителями, но и брать детей с собой к аграм перестал.

А у Эйр появился какой-то потаённый страх к этому месту. Одна она туда не рискнула бы отправиться, хотя знала, что поселение Обери считается относительно безопасным. А других кандидатов в сообщники, кроме Сторма, не было, да и он вряд ли отстанет от неё, продолжая прикрываться статусом телохранителя. Хоть где-то его охрана действительно пригодится.

Кей же скривился от этой новости.

– Я уже ходил к старухе агре, она не помогла, – процедил он, как будто подозревал, что Эйрин хочет его обмануть.

– У неё были крылья? – спросила Эйрин. Кею даже показалось, она пытается пристыдить его.

– Нет, – отрывисто, всё таким же злым тоном сказал Сторм. Всем аграм вот уже тысячу лет при рождении отрезали крылья по приказу Императора. Гвардейцы знали это непреложное правило.

Эйрин усмехнулась, будто нашла его уязвимое место, и, неожиданно приблизившись на несколько шагов, спросила:

– Сколько ты весишь? Наверное, сто семьдесят фунтов?

Метка от её приближения дернулась. Кей задрал голову, сглатывая. А сознание, отвечая на казалось невинный вопрос, прошипело с ухмылкой: «Больше».

Лишь мгновение спустя Кей понял, что на него опять накатило нездоровое желание – блеск в зелёных глазах Эйрин слишком сильно манил его. Интересно, что за дурь она только что приняла? Это что-то, чтобы не спотыкаться после бессонной ночи?

Он старался даже дышать сдержаннее рядом с ней. На Эйрин была вчерашняя рубашка и проклятые замшевые штаны, слишком уж обтягивающие её ноги. В голове всплыл вопрос: переодевалась ли она со вчера вообще? Кей чувствовал, как здесь душно из-за её сладкого запаха. Он, выжигая в себе это звонкое возбуждение, прикусил изнутри щеку, чтобы ненароком не глотнуть больше воздуха, пропитанного запахом девчонки.

Смотря сверху вниз на Эйрин, Кей поправил её враз просевшим голосом:

– Сто восемьдесят три.

Эйрин же, не обращая внимания на расстояние между ними и подскочившее возбуждение, бросила взгляд на склянку в своей руке. Закончив мысленные расчеты, она протянула ту Кею.

– Этого должно хватить на сутки.

Сторм приподнял одну бровь, не спеша брать напиток. Эйрин, скривившись, разъяснила:

– Разве ты не устал от того, что мы даже посмотреть не можем друг на друга спокойно? Это должно хотя бы на время убить влечение. Мне хочется, чтобы мы оба сегодня мыслили… Нормально, – последние слова она произнесла с такой щемящей усталостью, что Кей готов был поверить.

Сторм бросил на склянку в её руках сомневающийся взгляд – то самое успокоительное, о котором он вчера почти мечтал. Слишком долго они с Доу находились вместе на этом агровом шаттле, а потом он ходил за ней по пятам, как привязанный, не имея права отвести глаз.

– Брось, я же только что выпила из неё. Это точно не яд, – подначила его нерешительность Эйрин.

В глазах Кея вспыхнул огонь. К агаровым богам, он ведь даже не думал о том, что это повод его отравить. Его мозги снова растаяли мягким мороженым в солнечный день всего лишь от того, что девчонка с его меткой стоит так близко?

Сторм одним движением перехватил склянку из рук Эйрин и залпом выпил, пытаясь подавить в голове сладкое послевкусие её губ на кромке стекла. Даже это было способно свести его с ума.

Эйрин наконец облегчённо выдохнула.

***

Сидя за обеденным столом на первом этаже гостиницы, Эйр поймала внимательно рассматривающий её взгляд. Сторм уже закончил есть и теперь без стеснения смотрел на Доу, будто видит впервые.

– Действует? – спросила она, протерев рот салфеткой и взявшись за чашку напитка, в который украдкой капнула несколько бодрящих капель, чтобы продержаться без сна ещё сутки.

Кей сморгнул, проверяя себя. Эйрин не изменилась, а чего он ожидал? Что с его глаз спадёт магический гламур, скрывавший от него уродину?

Стоило давно признать – она красивая девушка. Большие зелёные глаза, ровная светлая кожа, яркие губы и стройная фигура. Зато явные изменения были в самом Кее: даже после осознания всего этого перечня достоинств его больше не бросало в лихорадку страсти от одного присутствия Доу рядом.

Не уродина и только.

Теперь он мог смотреть на неё холодно, без эмоций, будто на красивую вещь, лишенную души. Он даже наконец увидел недостатки: слишком крупные глаза и губы, делавшие её лицо по-детски наивным… По-глупому кукольным.

Этим она пользовалась, общаясь с Ториесом?

Слишком худая и плоская, чтобы вызывать в нем жгуче желание плоти. Слишком короткие волосы…

Кей тщательно, по крупице собрал всё, что спорило с его вкусами, чтобы потом припомнить, когда чувства от метки вернутся к нему.

Он попытался втянуть воздух полной грудью, чтобы понять, как изменилась его реакция на запах. Они уже полчаса сидели на расстоянии небольшого столика – и ничего сверхъестественного между ними не происходило, будто с его шеи наконец упала шелковая петля, норовившая прежде затянуться от любого неловкого движения.

Снова – никаких необоснованных приступов желания. Он впервые не задыхался рядом с Доу.

Взгляд Кея скользнул к ладони Эйрин, лежавшей на столе.

Доу же будто наблюдала со стороны поведение дикого зверя в каком-то странном эксперименте. Заметив его опустившийся на руку взгляд, она тоже решила, что стоит проверить тактильные границы.

– Можно? – спросила она, указывая на его ладонь.

Кей мстительно ощетинился:

– Вчера ты не спрашивала моего согласия.

Эйрин покраснела. Похоже, смущение за тот поступок всё-таки жило где-то глубоко в девчонке. Желание ушло, но потаенный стыд перед Стормом её не покинул.

Кей, кажется, впервые заткнувший девчонку за пояс, наконец перехватил инициативу и коснулся её ладони сам. Метка лишь слабо зачесалась, словно похоть не смогла пробиться сквозь блок эликсира. И это было странно, чувствовать её руку как нечто чужое. Под действием метки он ждал чего-то другого: всепоглощающего и жаркого. Как будто сможет поймать пальцами маленькую звезду. Реальность оказалась иной, холодной и тонкой.

Эйр же ощутила тепло шершавой, почти вдвое шире собственной, ладони. Она поняла, что румянец так и не сошёл с щёк. Это уже не желание метки, а иное стыдливое чувство накатило. Зато контролировать его было проще.

– Похоже, лекарство действует, – она попыталась смешком стереть из памяти своё внезапное навождение.

– У него есть побочные действия? – спросил Кей сдержанно и холодно.

Эйр отвела глаза, смотря в окно гостиницы, и пожала плечами.

– Это кармин и ещё пару ингредиентов, два из трёх блокируют выброс гормонов, третий уравновешивает, но вызывает накопительное привыкание… В общем, я бы не радовалась раньше времени. Слишком часто эту смесь использовать нельзя. Позже я попробую ещё пару рецептов, когда смогу найти нужные ингредиенты.

Кей неожиданно понял, что в течение всего этого монолога пристально всматривается в профиль Эйрин. Всё-таки было в ней кое-что, что цепляло похлеще огромных зелёных глаз – ум. Он замечал его и раньше, но теперь тот работал на Кея, а не против. Что, безусловно, было приятней. Чувство, греющее его изнутри, выглядело слишком опасным. Он не для того выпил этот странный напиток, чтобы заменить один интерес на другой.

– Так какой у тебя план? – спросил он.

Эйр вернула взгляд к Сторму. Тот уже сменил форму гвардейца на темно-синюю куртку – цвета наемных рабочих нижнего уровня. Оставалось лишь признать, что чёрный цвет подходит его смуглой коже и цвету волос больше, зато так Кей вполне мог сойти за пилота или разнорабочего. Эйр выдохнула и начала пересказ того, как пройдёт остаток их дня. В какой-то момент, она спросила:

– Ты сможешь изобразить моего помощника?

Кей скупо кивнул. После приема эликсира он не выдавил ни одной ухмылки, превратившись в безэмоциональный айсберг. Эйр, осознав это, продолжила рассказывать общую канву их действий. И улучив наконец сакральный момент, когда Сторм поддался и начал верить её словам, добавила:

– Надеюсь, ты понимаешь, что в наших общих интересах, чтобы всё, что произойдёт сегодня, не стало известно ни Ториесу, ни кому-то ещё?

Кей прищурился, а жилка на одной из щёк заходила, будто Сторм стиснул зубы от этого очевидного разъяснения. Так Эйр поняла, что сказала фразу с до боли знакомыми интонациями госпожи Циан. Та уже проникла к Доу в голову, и это было больно. Больно признавать, что она для госпожи не более чем инструмент, как и Кей для Эйр.

***

– Тысяча триста! – твердо сказала девочка, обмахиваясь ладонью как веером. Сразу видно, что дочка Доу – городская неженка. Разве это жара? Время клонилось к вечеру, Оберон не так сильно припекал, да и здесь тень навеса. Вот в полдень, в поле, на сборке кридия, среди агрова отродья и звенящих насекомых – пекло, как на звезде, а тут почти благодать.