Екатерина Насута – Ведьмы.Ру 3 (страница 87)
А ведь вариант. Пока там ещё программисты свой софт до ума доведут. Это дело небыстрое.
— И хорошо, — Антонина Васильевна повела пальцами по лбу мальчишки. — Ещё один… много их, замороченных, будет. Скажите, чтоб сюда везли. И да, только не в дом. Извините, в дом все не поместятся.
— Госпиталь развернём, — Фёдор Фёдорович кивнул и потянулся к телефону. — Полевой. Если покажете, где поставить можно.
— А вот там пруд есть. На бережку и ставьте. Ляле без воды тяжко, да и внученьке мой спокойней будет. И неподалёку, и не во дворе…
Хоть что-то понятное он сделать может.
— Ягинья — это… тоже из ваших?
— И из наших, и из ваших. Вы уж нас так не отделяйте, — на Фёдора Фёдоровича поглядели с укором. — Ведьма — тоже человек.
— А оборотни и русалки?
— В какой-то мере… вам ли не знать, что люди бывают разными. И нелюди тоже.
Стало стыдно.
— Прошу меня простить. Это всё нервы.
Прозвучало не очень убедительно.
— Пи…
— Утром, — перевёл Михаил. — Утром связь восстановится. И тогда он, тот, кто построил это место, узнает, что его сын пропал.
И не удержится в стороне.
Лаборатория — это одно. Здания, аппаратура, даже люди — это всё восполнимые потери. Болезненные, но не настолько, чтобы подвергать себя риску. А вот утрата ребенка — дело иное.
— Он придёт, — Фёдор Фёдорович пришёл к тем же выводам, что и неизвестная Ягинья.
— Именно, — подтвердила Антонина Васильевна. — Кровь от крови…
— Вы понимаете, что я не могу дать разрешения использовать ребенка. Даже в подобной ситуации. Даже при том… что, возможно, он тоже виновен… я всё равно не могу позволить…
— Угомонись, герой, — ведьма поглядела неожиданно тепло. — Я многое слыхала про сестрицу свою. И да, порой она забирала детей. Да только не всяких, но таких, кому среди живых находиться опасно.
Хороший предлог, чтобы отступить.
Сказать себе, что, мол, раз так, то и пускай. С нечистью нечисти и разбираться. А этот Кощеев сын, кем бы он ни был, явно не человек.
Или не совсем человек.
Только и ведьма права. Люди бывают разными. И нелюди. Поэтому…
— Мне нужно будет увидеть мальчика. Убедиться, что его не удерживают против воли. Да и в целом…
— Увидишь, — ведьма ничуть не разозлилась. — Всенепременно увидишь. Тебе с ним ещё дело иметь. Потом, как сестрица его к людям выпустит. Если выпустит.
Час от часу не легче.
А может, уволиться? У него вон и пенсионный стаж наработан. В Институте за вредность насчитывают. И накопления какие-никакие. Всё одно зарплату тратить некогда… уволиться и на берег турецкий. Или нет. Нужно быть реалистом. Не пустят его ни на берег турецкий, ни на египетский. Даже в отпуск, не говоря уже о большем.
— Не печалься, — сказала ведьма с сочувствием. — Всё-то сладится, вот увидишь…
— Мне бы вашу уверенность, — Фёдор Фёдорович телефон держал, раздумывая, кому звонить и надо ли.
— Это усталость просто. Вот закончим дело, заберу тебя с собой.
Как-то это прозвучало… в общем, впору насторожиться. Но не хотелось.
— А то давненько не показывался. Сам знаешь, места у нас красивые. Рыбалка вот. Охота…
— Если не дичью.
— Ну да… неудобно получилось. Вот приедешь и поглядишь, что из тех остолопов выросло. У некоторых уже и свои появились. Воздух опять же свежий… а не хочешь к нам, то у вас тут, гляжу, скоро и свой курорт образуется.
И с ним новая головная боль.
Но… мысль об отпуске показалась вдруг настолько привлекательной, что аж зубы заныли.
— Извините, что перебиваю, — робко произнёс Михаил, который шёл рядом и нес на плече мыша. Причём шлем его держал в горсти, бережно. — Но многоуважаемый Гай Юлий просил передать, что, как Хозяин приедет, то никому нельзя за ним иди.
— То есть?
Фёдор Фёдорович аж споткнулся. И не упал единственно потому, что ведьма не позволила.
— Пи, — произнёс мышь сурово.
— Я обязан задержать этого человека, — пояснил Фёдор Фёдорович. — Сделать так, чтоб он предстал перед судом.
— Предстанет, — Михаил потёр горстью глаза. — Извините. Слезятся… он… он говорит, что его просили передать, чтоб не вмешивались. Что у мёртвых свой суд. Скорый, но справедливый.
Твою же ж…
И как это в докладе отразить? А ведь придётся. Потому что к мертвецам Фёдор Фёдорович точно не полезет. Не сумасшедший, чай.
— Ты, Феденька, не нервничай, — сказала Антонина Васильевна. — Ты вон лучше иди, чайку попьём… побеседуем… с внученькой моей. С женихами её…
— С демоном?
— И с демоном тоже. Хороший демон. Цивилизованный. Они вон собираются с Данечкой какую-то фирму открыть. То ли торговую, то ли по организации праздников. Свадьбы там, дни рождения, какие-то выходы торжественные.
Фёдор Фёдорович подавил стон, готовый вырваться из груди. Торговля — это ладно, это наоборот прорыв и весьма важное новое направление, только вот… он представил демонов, которые организуют праздники. И как-то невесело стало.
Совершенно.
А ведь тоже надо как-то в докладе отразить…
Глава 37
О делах дней столь давних, что только кровь и помнит
Запах.
Наум Егорович теперь ощущал его остро. Резкая такая, едкая вонь. Как будто пожар на свалке приключился. И вонь эта заставляла хватать воздух ртом.
— Тебе не обязательно идти, — сказала Калина Врановна. — Я могу вернуть тебя обратно, как и тебя, дорогой братец.
— Да не стоит. Прогуляемся.
— Воняет, — Наум Егорович зажал нос пальцами. — Но потерплю. Я тоже хочу глянуть… Кощеев сын — это… кто?
— Давным-давно, — напевный голос Калины проникал сквозь ткань мира мёртвых, и люди оборачивались, крутили головами, пытаясь расслышать нечто. Наум Егорович не знал, что именно, но они то замирали, то вздрагивали и начинали суетиться, при этом теряясь и теряя всё-то, что держали. — Мир был иным. Молодым. И границы его были хрупки. И оттого создания иных миров пересекали их с лёгкостью.
Сказка.
Страшная, наверное, потому что той, которая стоит на границе между живыми и мёртвыми, только страшные и рассказывать.
— Чаще иных являлись создания бездны, которых вы, люди, прозвали демонами.
Ну да, если про демонов, то точно страшная.
— Они разные бывают. Одни выбирались из бездны, чтобы сеять вокруг кровь да разрушения. Когда одни, когда стаями. Но эти порождения хаоса были подобны зверям лесным. И потому люди быстро научились справляться с ними. Другие же приходили во главе войск, желая покорить новый мир и присоединить его к тем, что уже пребывают под их властью. И тогда гулом тревожным гудели турьи рога, возвещая начало нового похода. Князья собирали свои рати. И гремели сражения на радость богам. Земля пила кровь и смерть, и родила щедро.