Екатерина Насута – Ведьмы.Ру 3 (страница 83)
— Связи опять нет… — мимо пробежал Лев Евгеньевич. — Я вам говорю, что работать в таких условиях невозможно… как камеры отключились? И на всём уровне… и значит, в системе неполадки! Я вам говорил!
Голос его сорвался на миг.
— Я в праве, — Ягинья не торопила. — А они — в своём. Откажешь?
— Нет. Попрошу отсрочки. Те люди, которые тут, виновны. Но не все. Да и… тут как бы надо не только их судить. Чтоб, никогда не умел говорить. Надо брать того, кто за этим всем стоит. А его тут нет. И если ты им волю дашь, — Женька кивнул на мертвецов. — Он и не явится. Понимаешь?
— Да. Но отказать им я не имею права.
— Я не прошу отказывать. Погодить чутка. Пару часов хотя бы…
— Они уезжают, — нарушил молчание паренек, тот, который держал девчонку за руку.
— Далеко не уедут, — разговаривать с мертвецами было странно, но Наум Егорович подумал, что так-то парень с виду обычный. А стало быть, какая разница. — Там, снаружи, найдётся, кому принять. И машины, и тех, кто в машинах будет. Всё одно сперва только оборудование вывезут.
— Твои люди, воевода? — Калина Врановна вновь поглядела. — Сторожат?
— Да какой из меня воевода… нет, не совсем, чтоб мои… там другой воевода и даже боярин целый… — Наум Егорович не был до конца уверен, можно ли назвать Фёдора Фёдоровича боярином, но на князя тот точно не тянул. — Он царю-батюшке служит. И меня послали, чтоб разобраться с этим… непотребством.
— Особый отдел, что ли? — прогудел бритоголовый.
— Вроде как да…
— Тогда добре.
— А ты кто таков будешь?
— Ильюха. Илья Куманов, — мертвец протянул руку и Наум Егорович пожал. Крепкая рука. Только холодная такая, что прямо сердце закололо. А после налилось жаром.
И выходит, что не пустые это были слова, про огонь.
— Меня сюда дружок старый позвал. Я так-то служил, но давно. По ранению комиссовали. Пошёл в водители, фуры гонял, но не моё это. Тяжко. А он сам меня отыскал. Мол, у приятеля его агентство есть. Охранное. И там толковые люди нужны. Я и согласился. Сперва-то и вправду на охране был. Потом учить начал молодняк. А то ж понабирают с миру по нитке, с бору по сосёнке, да лес кривым по итогу выходит…
Смех Калины Врановны заставил нервно подскочить паренька в лабораторном халате. Тот существовал в мире живых, но что-то такое почуял. И выронил папки с бумагами. А те рассыпались, словно нарочно, раскрываясь. Калина же Врановна рученькой махнула, и закружил, завьюжил ледяной ветер, подхватил листочки, раскидывая их по коридору.
— Прощупывать пробовали, вроде как если с должниками работать стану, то и оклад повыше, и… да не по душе оно. Я так и заявил, что не по этому делу. Думал, уволят. Но нет. Сюда предложили. Сказали, будет это… место, где богатых наркоманов лечить станут. И надо охрану наладить, чтоб ни сюда никто не мог, ни отсюда. А у меня опыт был. Я и поехал. Пока одно-другое… сперва вроде и ничего, внутрь не пускали. Но… как-то оно нехорошо тут было. Да и я не тупой, понял, что совсем иные дела творятся. А какие… — он погладил бритую голову. — Пошёл к дружку старому, который в полиции, чтоб, мол, разобрался по-тихому. Он меня, верно, и сдал. Выслушать выслушал, а после велел, чтоб вернулся, работал и это… собирал информацию. Мол, как срок придёт, он даст мне знать. Только тем же вечером меня вниз позвали… ну и вот.
Он развёл руками.
— Дружка твоего как зовут? — уточнил Наум Егорович. А ещё подумал, что вряд хитроумная система фиксации будет работать и в мире мёртвых. Так что надобно на себя полагаться.
На память.
— Тоже Ильёй. Ильюха Михайловский. В третьем участке… найдёшь?
— Найду.
— Ты только это… скажи… если он и вправду сдал, что он — скотина.
— Скажу, — Наум Егорович коснулся груди. — Слово.
— От и ладно…
— А знаешь, на кого здесь работали? — уточнил он. Потому как вдруг и знает. Вдруг вышло у парня собрать доказательства и всё такое.
Или не у него.
Наум Егорович обвёл стоящих. Мертвецы… сколько ж эта падла людей угробила? И нельзя позволить ему уйти.
— Или хоть кто-то… кто-нибудь знает?
— Извините, — женщина в халате подняла руку. — Мне… несколько неловко… странные ощущения… признаться, никогда не думала, что жизнь после смерти действительно есть. И… я не уверена до конца, поскольку исследования курировал Лев Евгеньевич. Он и знает, на кого работа ведётся, кто заказчик, но… как я понимаю, связан клятвами. Я даже не уверена, что ментальное сканирование поможет…
— А вы…
— Нина. Нина Бестюжева. Старший научный сотрудник… была. Работала в университете. Переписывалась со Львом Евгеньевичем. У нас темы пересекались. И он мне предложил работу. Частная лаборатория. Отличное оборудование. Зарплаты… — она явно смутилась. — Я не знала… не знала, что они ставят здесь опыты на людях. Я… так растерялась… утратила контроль. И… мне надо было, наверное, иначе, но… я не могла! Это неэтично! Это… отвратительно… и вот…
Она развела руками.
— Я успела проработать две недели. И не знаю, как зовут человека, который это придумал. Но, кажется, я знаю, как сделать так, чтобы он сюда приехал. Если вам это, конечно, интересно…
Нина сделала вдох, как человек, который собирается нырнуть куда-то.
— Только я очень прошу вас, не обижайте мальчика. Он… он не виноват, что такой. И ему плохо. И убивать меня он не хотел. Так расстроился потом… он славный. Я даже понимаю, почему так всё получилось. И не уверена, что не поступила бы так же, будь он моим сыном… но…
Она стиснула кулачки.
— Пообещайте, — сказала она, обращаясь к Калине. — Пообещайте, что вы позаботитесь о нём… просто… ваша сила и его так похожи. Это… это, возможно, иррационально и ненаучно, но я призрак, а это тоже иррационально и ненаучно. Поэтому… я просто чувствую.
— Ничего не понял, — признался Наум Егорович, обращаясь к Женьке.
— Я не знаю, кто заказчик, но знаю, что Богдан — его сын, — Нина виновато пожала плечами. — И каким бы чудовищем не был его отец, Богдана он любит. И если вы его заберете, то… то об этом станет известно. И его отец появится. Лаборатория — это ведь ерунда, если на самом-то деле… пустяк. Все для него тут пустяк. А вот Богдана он не оставит. Понимаете? Только… есть одна сложность.
Одна?
Как-то она слегка лукавила.
— Понимаете… Богдан не контролирует это. Он пытается. Пробует. Но… стоит ему коснуться живого человека, и тот перестаёт быть живым. Но он хороший мальчик. Просто не повезло.
Не повезло.
Чтоб вас всех…
А вот губы Калины Врановны растянулись в улыбке:
— То-то мне почудилось духом знакомым тянет… что ж, светлая душа. Веди. Показывай, где заперли Кощеева сына.
Глава 35
Кое-что о ведьмах
Бабушка выглянула в приоткрытое окно.
— Не идёт? — поинтересовалась Ульяна. — Он странный. Я спецслужбы иначе себе представляла. Там… люди в чёрных костюмах…
— Попроси, он наденет. Но в чёрных костюмах по лесам бегать несподручно. Да и тут будет в глаза бросаться, потому как человек в чёрном костюме и без повода выглядит странно, — откликнулась бабушка. — Но они не совсем, чтоб спецслужбы, если я правильно поняла твою мысль. Это скорей особый отдел, который приглядывает, чтобы договор соблюдался. Во времена прежние государи нас не жаловали.
— Почему?
— А потому что сидим далеко, живём по своему закону. Налоги платить готовы, а вот людей государевых над собой терпеть не станем, точнее не всяких, ибо если именем царским несправедливость творится, то вопросы к самому государю возникают. Случалось, что пытались на нас и войной идти, и так-то… но как Договор сладили, так и поспокойней стало. Мы в их дела не лезли, они в наши. Оно-то и понятно. Раньше-то до нас попробуй ещё доберись. Не было ж ни дорог, ни машин, ни самолётов. А верхами ехать умаешься.
— А теперь?
— А теперь… скажем так, худой мир лучше доброй ссоры, а хороший — лучше худого. К нам вон и дороги подвели, и поликлиники построили со школами, и прочее всякое-разное. Так уж сложилось, что и в наших краях обычные люди живут. Более того, большею частью обычные. Кто лучшей жизни когда-то искал, кто прятался, а кто и от наших. Дар в семье тоже повывестись может. А обычным людям для жизни много всего надобно. Они и сделали. Теперь и самые упёртые из наших признали, что так оно лучше. С торговлей опять же полегче. Через интернет-то всяко сподручней и заказы собирать, и товары выставлять, чем ехать три дня до торговой ярмарки, которая ко всему случается раз в год. И то, коль погода позволит.
Ульяна подумала и согласилась.
— А институтские помогают. Ищут, как оно сделать, чтоб и нас не обидеть, и им выгода… так что ухо держи востро, у них свои интересы, но и бояться не след. И помощи попросить, если вдруг нужда будет.
— Но за помощь потом платить придётся? — уточнила Ульяна.
— Верно. Придётся. Однако и им тоже помощь понадобится. Так что… — бабушка развела руками. — Сама думай. Тебе тут жить.
— А… вы? Вы уедете?
— Мне тут, девонька, тяжко. Я в другом месте выросла. Туда и тянет. Чем старше становишься, тем сильнее тянет. Ведьмы ведь тоже с годами не молодеют. И сила стремится к тому источнику, из которого вышла. Твоя ж будет к этой земле привязана. Может, оно и к лучшему, потому как в нашем городишке уже, говоря по правде, тесновато. Давно следовало бы расшириться, да там у нас народ, скажем так, большей частью консервативный.